Потомки Бездны

Люмин всем напоминала солнечный лучик. Жизнерадостная и яркая, всегда готовая помочь любому нуждающемуся и встать на защиту слабых. Мало кто знал, что девушка плачет по ночам, а иногда в гордом одиночестве гуляет в темноте в поисках спокойствия. Мало кому было позволено видеть эту сторону ее жизни. Исключений было всего два. Паймон заметила, что путешественница плачет, утыкаясь лицом в подушку, чтобы заглушить всхлипы, практически в первую неделю их знакомства. Тогда маленький, но верный компаньон всю ночь гладила спину девушки, позволяя ей выплескивать эмоции, а когда все слёзы были выплаканы, и Люмин погрузилась в сон, фея уснула рядом, крепко держа ее палец в своей маленькой ручке. После той ночи девушка перестала скрывать свои чувства перед своей, теперь уже точно, подругой. Второй же счастливчик стал таковым по странному стечению обстоятельств. В одну из особенно мрачных ночей путешественница бродила в лесу, надеясь найти хоть каплю умиротворения для своей беспокойной души. Слушая музыку ветра и шелест листьев под ногами, она неспешно приближалась к самой темной части леса, в которую не каждый владелец Глаза Бога осмеливался зайти. Она не искала боя или каких-то приключений, просто девушка настолько глубоко погрузилась в пучины собственных мыслей, страхов и сомнений, что ноги сами привели ее прямиком к лагерю монстров. Опомнилась путешественница только, когда на неё уже бежал с криками хиличурл, размахивая горящим во мраке факелом. Тело на рефлексах уклонилось от атаки, а в следующее мгновение она уже стояла в боевой стойке, отражая новые удары мечом. Все бы кончилось быстро, и она могла бы дальше продолжить свою прогулку, если бы не крик из-за спины. - Красотка, поберегись. Все так же инстинктивно уклоняясь от стрел, которые летели к своей цели, обходя девушку стороной, она и не заметила, как лагерь быстро опустел, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь ее недовольными вздохами. Путешественница обернулась к кричавшему, не скрывая злобы в голосе. - Какого чурла, Тарталья?! Парень закинул лук за плечо, растворяя его в воздухе и неспешно подошёл к пышущей яростью девушке. В понимании обычных людей он был героем. Как и при их первой встрече он спас принцессу в беде, и по идее принцесса должна была рассыпаться в благодарностях перед прекрасным принцем, но в их отношениях все было по-другому, и Чайльд это заметил ещё при их знакомстве. Парень уже знал, что путешественница не только в силах за себя постоять, но и не терпит, когда кто-то бросается ей на выручку, ведь в ее понимании это признание ее слабой и несамостоятельной, а с этим она не могла согласиться ни под каким предлогом, но Тарталья слишком любил издеваться над ней, поэтому не смог себя пересилить, чтобы не злить девушку. - Я тоже безмерно счастлив тебя видеть, девчуля, - пусть они и не были друзьями, ведь после случая в Золотой Палате не один человек не назовёт это дружбой, но как уже и было сказано их отношения были другими. То, что подходило под определение нормальности и логики к этим двоим не относилось, поэтому Чайльд все же считал, что они что-то типа приятелей, которым и поболтать есть о чем и силой помериться не сложно. - Я не говорила, что счастлива тебя видеть. Радостью бы было, если бы ты исчез из поля моего зрения на веки вечные. Люмин злилась, складывая руки на груди в недовольном жесте и яростным взглядом испепеляла Предвестника, но последнему было слишком уж безразлично все это. Он привык получать от неё такие взгляды и слышать в свой адрес подобные «лестные» выражения, так что уже не обращал на это внимания. Парень только взлохматил ее волосы, а после положил руку на спину, подталкивая к тропинке, с которой девушка свернула погрузившись в собственные мысли. Конечно же путешественнице это не понравилось и рука Предвестника моментально была вывернута почти в неестественное положение. - Красотка, столько добрых слов и жестов, чем я заслужил такую нежность и заботу? - парень улыбался, выдергивая свою руку из крепкой девичьей хватки. Его такое общение не только не напрягало, но и радовало. Он являлся Одиннадцатым Предвестником, слава о котором бежала далеко впереди него самого, так что кроме семьи, все остальные делились на три категории - на людей которые хотят его убить, которые его боятся и которые пытаются лестью или заискиваниями добиться его расположения, но Люмин не в одну из этих категорий не входила. Хоть девушка регулярно и говорила, что с радостью перережет его глотку, на деле смерти она ему не желала, но и страха или желания получить его внимание она тоже не испытывала. Она была особенной в этом плане и считала себя равной ему, что заставляло парня все больше и больше проникаться к ней симпатией. - Свали с глаз моих, и так настроение поганое. На все последующие вопросы из серии «что расстроило принцессу?» и «кто испортил настроение красотке?» девушка просто игнорировала посторонний шум и удалялась ускоряясь шаг, но отвязаться от парня у неё все равно не получилось, тот обладал упорством барана, и, по мнению самой путешественницы, интеллект он тоже взял у парнокопытного, поэтому его компания преследовала ее ещё час пути, нарушая покой ночи бесконечным трёпом. Нельзя поспорить с тем, что Люмин обладала поистине завидным терпением, любой другой на ее месте давно бы заорал, закрывая уши и молясь всем Архонтам, чтобы эта словесная пытка прекратилась, но девушка лишь дышала глубже и продолжала игнорировать преследующего ее Предвестника. Но ничьё терпение не безгранично, и когда путешественница развернулась, показывая своё раскрасневшееся от сдерживаемой злости лицо она встретилась с самодовольной улыбкой, которая растянулась по губам парня. - Что ты хочешь? - девушка проговорила каждое слово отчетливо, выделяя каждую букву и пытаясь держать свою ярость при себе. Контроль эмоций никогда не был ее сильной стороной, чего нельзя сказать о Чайльде, ведь этот парень мастерски умел скрывать свои настоящие чувства, пряча их под маской милого дурочка, когда-то на это чуть не купилась и сама Люмин, но вовремя взяла себя в руки, вспоминая, что Предвестником Фатуи кто попало стать не может. - Что я хочу? - парень состроил задумчивое выражение лица, как будто бы действительно размышлял над ее вопросом, для убедительности даже приложил пальцы к подбородку, устремляя свой взор вдаль. - Как на счёт разговора? - заметив, как в глазах путешественницы начали блестеть искры ярости, он поспешно приобнял ее за плечи, за одно не давая ей резко поднять руки, а то она и убить в порыве гнева может ненароком. - Да ладно тебе, я серьезно. Хочешь верь, хочешь нет, но я не бесчувственное бревно. Если хочешь, я могу первым выговориться, у меня тоже не очень то день задался, - девушка смягчилась, это было понятно по тому, как расслаблялись ее мышцы, а взгляд постепенно становился привычно-безразличным. - Давай я тебе покажу одно восхитительное место, и если ты захочешь, то расскажешь, что случилось, - парень взял ее за руку и настойчиво повёл в сторону «восхитительного места», не удосужившись узнать ее мнение по поводу этой идеи. Место, в которое ее привёл Предвестник, действительно было восхитительным. Звездное небо погружалось в бескрайние воды, отражая миллиарды звёзд в колыхающихся волнах, а освещённый луной песок казался белоснежным и таким неземным, что создавалось впечатление, что все это нереально. Видя сияние далеких светил, меж которых она когда-то путешествовала с братом, девушка замерла, затаив дыхание. Было ощущение, что если сейчас резко вздохнуть или моргнуть, то все это сказочное место исчезнет, вновь превращаясь в красивый, но весьма привычный пейзаж. Но больше всего поражала музыка этого места. Кроме шума ветра и тихого шуршания воды была приносимая из далеких глубин песнь китов. Отчего-то она была такой печальной, что сердце поневоле начинало обливаться кровью от боли за неизвестную, но безмерно грустную историю, которую таила эта музыка. - Они поют о смерти, - парень говорил тихо, будто как и путешественница боялся спугнуть этот момент. Девушка осела на песок, все продолжая как в трансе наблюдать за легким движением отражающихся в воде звёзд. - Сегодня они поют о гибели кита, спасшего моряков в шторме. Я никогда не мог уснуть в такие ночи, будь я даже далеко от моря, я все равно слышу их песнь и это не даёт мне покоя. Люмин смотрела на парня, но не узнавала его. Привычная маска милого дурочка сменилась его настоящими эмоциями. Его глаза отражали ту же боль, что и эта тоскливая музыка, как будто он потерял кого-то неимоверно близкого. Не верилось, что он может быть таким. Таким честным. Почему-то именно сейчас, когда его взгляд был пустым и почти мертвым, он казался ей по-настоящему живым человеком. - Эта песня заставляет меня думать о брате, - она даже не думала чем-то делиться с ним, но слова вырвались раньше, чем она успела это понять, хотя сожалению тоже не было места. Казалось правильным стать на одну ночь честной. И пусть завтра все вернётся на круги своя, это неважно, главное, что здесь и сейчас это казалось правильным. - Сильно скучаешь по нему, - это не было вопросом. Девушка понимала, что это просто факт, который сейчас становится ясным и прозрачным, как никогда раньше. Она кивнула, вновь устремляя свой взгляд вдаль. - Ты его обязательно найдёшь. Больше они не говорили. В этом и не было смысла, хватало того, что молчание между ними нарушала тоскливая песня, подобно звёздам в морской глади, находящая отражение в их сердцах. С той самой ночи Предвестник стал вторым исключением в жизни Люмин, которому было позволено видеть ее слабость. Это стало началом длинной, но безмерно печальной истории. Такой же печальной, как песнь доносившаяся из глубин моря.