Не учебная сессия

Вэй Ин неподвижно стоял на коленях посередине комнаты. Вот уже 10 минут он с опущенной головой и разведенными ногами ждал партнёра. Сегодня было не привычное наказание, нет. В их жизни присутствовали такие развлекательные вечера как сессии, о которых они договаривались заранее. По обоюдному согласию раз в пару месяцев, а иногда и чаще, они становились именно теми, кем являлись. Открывали те стороны душ, про которые знали лишь они. Прямая спина напряглась, когда второй человек вошёл в комнату. По гладкой коже от шеи до поясницы пронеслись табуном мурашки. На позвоночник лег кожаный стек. Эти пару сантиметров ременной петли ощущались на коже так, словно они были километрами бесконечных слов о привязанности и созависимости, невысказанных, но очевидно понятных для обоих. Каждое действие сегодня вечером имело смысл. И вновь стек начал исследовать давно знакомые изгибы тела. Звонкий хлопок — правая лопатка. Молодой человек содрогнулся. Для Вэй Ина первый удар всегда был особенным, ведь он означал начало последующего времени наслаждения. Левое плечо. Удар получился чуть сильнее. Под левой ключицей. Уже хотелось потереть начинающее краснеть место, но руки неподвижно оставались лежать на коленях. Бок. Спина. Бедро. Лань Ванцзы кружил вокруг него, слегка согревая ударами стека. Когда послышался первый громкий выдох ртом после очередного шлепка, Ванцзы решил перейти к любимым соскам. — Вытяни руки назад и обопрись об пол, — приказ, не терпящий промедления. Теперь подтянутое туловище как будто показывало себя на всеобщее обозрение и молило о внимании. В таком положении взгляд Вэй Усяня невольно встретился с Лань Ванцзы. Зря. Моментально на розовую бусинку обрушился резкий удар, заставивший молодого человека невольно набрать воздух в лёгкие. Следом пострадала другая. По очереди соски впитывали ту боль, что была далеко не нова, но от этого не менее болезненна. Уже через минуту хлёсткие движения Лань Чжаня сделали своё дело — соски горели адским пламенем, награждая Усяня острыми покалываниями, ощущения от которых доходили до самых пальцев на ногах. Только когда глаза Усяня начали наполняться влагой, сладкая пытка сосков прекратилась. Теперь же стек плавно скользил по торсу, вырисовывая незамысловатые узоры и давая молодому человеку передышку. Вэй Ину оставалось лишь закрыть глаза и полностью отдаться текущим ощущениям. Удар. Сразу же второй рядом. На рёбрах моментально появились два алых следа. Нежные поглаживания ременной петли возвышали того на воздушные перистые облака, обволакивающие своей невесомостью. А хлёсткие неожиданные удары возвращали с небес на землю, к счастью или к сожалению, приземление в наш мир сопровождалось болью во многих участках тела. Лань Чжань совмещал эти два явления до тех пор, пока не заметил, как грудная клетка парня динамично стала подниматься и опускаться. Пухлые губы, имеющий яркий оттенок, словно мякоть только сорванной спелой вишни, приоткрылись, намекая, что их обладатель готов к следующей стадии. Лань Ванцзы отступил на полшага назад и наслаждался зрелищем. А зрелище было что надо: вытянутый, как по струнке, партнёр, скулящий от удовольствия, приковывал к себе так, что невольно Ванцзы начинал его пожирать взглядом. Для совершенства кое-чего не хватало. — Посмотри мне в глаза, — зрительный контакт всегда добавлял масла в огонь их игр, ведь в нём они находили всё необходимое: желание, ненасытность, страсть. — Не смей отводить от меня взгляд. Уже вставший член, который сочился предэякулятом, сразу же отозвался содроганием на низкий голос приказа партнёра. Вэй Ин был не в силах противостоять возникшему возбуждению от собственного положения, да и в добавок к этому от вида человека напротив. Одни глаза чего стоили: от такого пристального взгляда Усянь был готов растечься в лужицу, сказать и сделать всё, что угодно, лишь бы Ванцзы смилостивился и помог с возбуждением. Но было очевидно, что не в этот раз, сегодня ему никто не поможет кончить, оставалось лишь молиться богу, далеко ходить не надо — он уже стоял перед ним. Новая череда ударов теперь приходилась на бедра и что ещё больнее — на их внутреннюю часть. Только от одного вида сменяющих друг друга эмоций на лице Усяня: сокращение мышц, прикусывание губы, борьба с собой, чтобы не отвести глаза — огонь внутри Лань Чжаня разгорался ещё ярче. Едва только Вэй Усянь рефлекторно сомкнул бедра на малейший сантиметр, это не скрылось от Лань Ванцзы: в тот же миг самый сильный удар за весь вечер обрушился на ногу в знак крайнего неодобрения. Следом послышался ответный протяжный вскрик, эхом отдавшийся усладой в голове Лань Чжаня. Да, очень хорошо. К тому моменту, когда на поверхности бедер практически уже не оставалось нетронутого обжигающим стеком места, молодой человек откровенно стонал с мольбой о прекращении истязания. Поза, в которой ему приказано было стоять, приносила дополнительный дискомфорт, что подтверждало его начинающее дрожать от напряжения тело. Становилось всё сложнее и сложнее. Вся эта картина в добавок с прерывистым дыханием показывала Лань Чжаню, что пора прекращать. Ударив напоследок по участку, опасно близко находящемуся к члену, и вынудив надрывный стон, похожий на скулеж подбитого животного, Ванцзы с чувством удовлетворения опустил руку со стеком. Доволен ли он? Однозначно. Чтобы не сбавлять обороты наказания и потянуть время, он преднамеренно неторопливо отошёл на противоположный край комнаты и поменял стек на флоггер. Если же стек был предназначен для точечных хлёстких ударов, сопровождался болезненными ощущениями и красными следами после себя, то такой атрибут как флоггер был рассчитан для розжига страсти и последствия от него держались всего лишь пару часов. Но на сегодня Лань Ванцзы выбрал достаточно увесистый девайс из их коллекции с расчетом, что множество кожаных хвостов не просто пощекочут кожу, но и напомнят о себе назавтра. Поскольку не было приказа отводить взгляд, Вэй Ин следил за действиями партнёра, отмечая каждое движение. Собственное тело предательски продолжало дрожать, так и хотелось опуститься на пол и расслабиться. Боже, как же хотелось. Лань Чжань обратно встал напротив него. В глазах одного — самодовольство и наслаждение с нотками садизма, у другого — мольба, усталость и мазохистское блаженство от происходящего. На лбу Усяня уже выступили испарины, глаза были на мокром месте, губы слегка приоткрыты, и ко всему этому отметины по всему телу, хаотично расположившиеся и отчётливо показывающие, что Усянь принадлежал лишь одному человеку, — всё это создавало образ настоящего Вэй Ина: произведения искусства, сплетенного из похоти, страсти и жажды. Как же Лань Чжаню сейчас хотелось бы запечатлеть этот момент и лицезреть его снова и снова, чтобы видеть Усяня по-настоящему живым и удовлетворять собственные пороки, хотелось ломать Усяня, разбивать на множество осколков, чтобы затем бережно собирать по частям, от всепоглощающей любви хотелось любыми способами добиваться от того стонов, вскриков, слез и взываний о продолжении. Именно это они и чувствовали. Идеально. — Встань. Эти слова были спасением, словно каплей воды в пустыне, поэтому Усяню пришлось очень постараться, чтобы не слишком громко выдохнуть с облегчением. Едва он принял горизонтальное положение, попутно пытаясь размять мышцы, как звук от оглушительной пощёчины заполнил комнату. Точно, Вэй Ин отвёл взгляд. Что же, тогда заслуженно. На этом Ванцзы решил не заканчивать: свободная рука с силой сжала хрупкую шею Усяня и больно надавила, как бы приказывая отступать назад. Только когда спина прижалась к стене, хватка чуть ослабла, милостиво давая Усяню отдышаться. Так думал он, но точно не человек напротив. Лань Чжань наклонился и властно просунул язык в его рот. Было невозможно устать от того, как безропотно и податливо Вэй Ин открывался ему. Покорность, выраженная во взгляде и телодвижениях, полное доверие — всё это предназначалось исключительно Ванцзы. Только после того, как губы Усяня стали полностью искусанными и опухшими, чужие руки отпрянули от него. — Повернись и обопрись об стену. Для полного совершенства Ванцзы пришлось надавливая провести прохладным пальцем по позвоночнику, стоя сбоку от Вэй Ина, чтобы тот прогнулся сильнее. Последняя деталь. Прозвучал звонкий шлепок по ягодице. — Ноги шире. Мало того, что они дрожали из-за неудобной позы, так ещё накатившее возбуждение после поцелуя ситуацию не спасало. Но как-то особо выбирать сегодня Вэй Усяню не приходилось — приказ есть приказ. Для разогрева Лань Чжань нанёс ещё серию ударов по обеим ягодицам, наслаждаясь приятными ощущениями на собственных ладонях. Когда кожа стала уже розоватой, Лань Ванцзы отошёл, чтобы нанести первый удар флоггером. Он получился средним по силе, но очевидно давал знак, что в дальнейшем рука будет тяжёлой и жалости от него не стоило ждать. — Цвет? — сессия — это хорошо, но Лань Чжаню необходимо было проверять состояние партнёра. — Зелёный. Отлично, значит Вэй Ин был готов к тому, что его ждёт. После такого одобрительного знака Ванцзы ещё более старательно начал даровать молодому человеку его любимую боль с оттенком наслаждения. Уже на второй серии динамичных сильных ударов были слышны протяжные стоны, разжигающие огонь в Ванцзы. Такие звуки были явно ему не на пользу, о чем свидетельствовала боль в штанах. Терпение на исходе. На пару секунд ритм замедлился, в то время как руки Вэй Усяня, упертые в стену, начинали яростно дрожать, лопатки, которые поначалу сводились и разводились, сейчас были в напряжённом статичном состоянии, открывая вид на рельефные мышцы. Флоггер безжалостно рассекал воздух, а затем хлестал ягодицы, которые моментально реагировали на удары: сначала проминаясь под кожаными хвостами, а затем окрашиваясь в алый цвет. Дыхание участилось, вскрики и мычание стали громче, а значит, пора завершать. Последняя восьмерка ударов позволила услышать Лань Чжаню такие восхитительные звуки, исходившие из развратного рта Усяня, что рассудок помутился, а ясность мышления напрочь покинула его. И похоже сегодня вернётся не скоро. Больше ненужный флоггер был откинут в сторону — аккуратность сегодня не входила в планы. Лань Чжань слишком сильно, даже скорее больно, взял руку Усяня, повёл в сторону кровати и небрежно кинул на неё лицом вниз. Эта секунда блаженства, когда Вэй Ин просто-напросто лежал на постели не шевелясь, была сравнима с принятием горячей ванны после тяжёлого рабочего дня, с отдыхом после изнурительных тренировок, одним словом, да, секунда вышла что надо. В следующий миг чужие руки уверенным грубым движением подняли таз Усяня так, чтобы он встал на колени, а после одна из них схватила за тонкое запястье и, вывернув за спиной Вэй Ина, жестко прижала к лопаткам. В головах каждого творился полный хаос, а имя ему — нетерпение. Уже давно готовый член Лань Чжаня пульсировал до боли в ожидании долгожданного чуда, да и заветное колечко мышц напротив, словно ему отвечая, сочилось манящей влагой. Как же удачно, что время на подготовку в данный момент никто не хотел тратить: они занимались сексом утром, так что Вэй Усянь не должен ощущать большой дискомфорт. Сначала вставилась головка, потом, не долго думая, Ванцзы вошёл на всю длину — резко и сразу. Крик застрял в горле молодого человека, лишь потекшие слёзы из глаз отражали его истинные эмоции, которые уже сто раз перемешались в голове. Лань Чжань поставил цель полностью уничтожить партнёра, сломать все его связи с действительностью, чтобы для Усяня существовал лишь он один. Собирать его по осколкам Ванцзы будет позже. Вдалбливая Вэй Ина в постель, Лань Чжань вытаскивал из того такие звуки, которые заставляли желать обладать лежащим человеком в ещё большей степени, хотелось всего его. Таким образом, сильные толчки выбивали из молодого человека обжигающие горло стоны, которые в геометрической прогрессии способствовали накатыванию возбуждения Лань Ванцзы. Оба партнёра горели пламенем, прямиком из ада, звуки соприкасающихся тел эхом раздавались в комнате. Грань реальности стремительно стиралась, оставляя за собой лишь еле видимый след здравомыслия. Который тоже исчезал. Вэй Ин уже не помнил, в какой момент его перевернули на спину и закинули ноги на чужие плечи, он чувствовал восторг, смирение, ликование, сломленность. И одновременно с этим ничего. Абсолютно. В какой-то момент он становился никем и ничем в этом мире, а при следующем толчке внутри — ощущал себя сразу всем. И это творил с ним Лань Чжань, который будто сорвался с цепи из-за тоски по чужому телу. Судя по боли по площади бёдер, по боли в местах около бедренных костей, за которые, вероятно, хватал Ванцзы, чтобы глубже вогнать член, он очень сильно старался оставить на партнёре следы, что станут фиолетовыми назавтра. Лань Чжань не церемонился, оба в этом и не нуждались. Он знал, что Вэй Ин ужасно хотел кончить ещё полчаса назад, видел, как изящное тело прогибалось под его руками, моля о помощи, слышал, как жалобно всхлипывал Усянь от понимания того, что кончить он сможет только с разрешения, которого не факт, что заслужит. Знать, что партнёр принадлежит тебе, сделает и скажет что угодно лишь бы угодить тебе — этот факт приводил Лань Ванцзы в неописуемый восторг. Поэтому он продолжал вбивать того в кровать своим толчками. Да, пожалуй, отлично. Ему это однозначно нравилось. Лань Ванцзы не был бы собой, если б не оставлял багровые следы по телу Усяня: укусы и засосы были раскиданы по всей поверхности, напоминая небо и его хаотичные звёзды. Сегодня не было нежности и ласковой мягкости, сегодня с Усянем не обращались, как с самой дорогой фарфоровой куклой, сегодня не были произнесены тёплые слова. Завтра он обязательно самостоятельно залижет все нанесённые ранки Усяню, вновь будет заботливым возлюбленным, который выполнит любую прихоть и пойдет ради этого хоть на край света. Но сегодня время не для этого — оно предназначалось совсем другому. Так что Лань Чжань безжалостно пронизал плоть Вэй Ина, грубо сминал гладкую кожу ладонями, заведомо оставляя будущие синяки, без сожаления помечал того абсолютно во всех местах и при этом не давал разрешения кончить. А Усяню сейчас настолько хотелось это сделать, что он невольно начал умолять об этом, за что и получил пару молниеносных шлепков по ягодицам. Очевидно, что пока позволение он не получит. Только когда сам Ванцзы почувствовал, что сейчас изольётся в Усяня и пора бы заканчивать, он схватил дрожащей от накативших волн возбуждения рукой подрагивающий член молодого человека и небрежно начал дрочить ему. Так уж и быть, в этот раз он позволит получить разрядку Вэй Усяню за хорошее поведение — тот должен был знать, что за послушание следует награждение. Вэй Ин начал откровенно плакать, вымаливать снисхождение и помощь. Слишком хотелось ощутить оргазм, проходивший током через все тело. Но разрешения до сих пор не было. — Пожалуйста, я больше не могу, — жалобно всхлипывал Усянь. Малые остатки трезвого ума кричали ему о том, что надо зажать член рукой, чтобы не кончить раньше времени, он должен был оставаться сегодня послушным, ведь не хотел расстраивать партнёра. Но твердая рука Лань Ванцзы сделала это быстрее. Вэй Усянь безнадёжно застонал, за секунду ему стало абсолютно безразлично нарушит он приказ или нет — в мыслях было только «кончить», и поскорее. Вэй Ину никогда не позволялось испытывать оргазм раньше Лань Чжаня, а если тот самовольно и делал это, то потом горько сожалел, получая справедливое наказание от Ванцзы. Движения бёдрами стали резче, грубее, тяжёлое дыхание Ванцзы свидетельствовало о том, что уже близко конец, что давало надежду Усяню. После очередного толчка как можно глубже в плоть Лань Ванцзы обильно излился в Вэй Ина: грубо и неаккуратно, как и должно было быть. Он замер. Затуманенный восторгом разум только через пару секунд был потревожен напоминанием о человеке, который лежал напротив. Скулеж того окутывал всю комнату, словно хотя перенести свои страдания ещё на кого-то. Рука Лань Чжаня ослабла и вновь начала дрочить Усяню, выбивая весь воздух из него и заставляя издавать бесподобные стоны. — Можно, — Ванцзы специально наклонился к уху Усяня, чтобы низкий бархатный шепот произвел должный эффект. Содрогание тела, выдох облегчения вперемешку с всхлипами означали, что он был достигнут. Долго стараться не пришлось — разрядка наступила в тот же момент, сопровождаясь облегчённым вскриком, который так обожал Лань Чжань. Именно таким разбитым, потерявшим реальность, в красных следах от укусов, засосов и ударов, оставивших видимые последствия и тягучую боль после себя, Вэй Ин и получал удовольствие быть. Каждый раз требовалось пару минут, чтобы прерывистое дыхание Усяня выровнялось, а опьяненное сознание прояснилось. В это время Лань Чжань наслаждался открывавшейся картиной и состоянием партнёра. Даже только ради этого и стоило стараться, пороть, доводить до подобного, контролируя оргазм, держать в обожаемом подчинении Вэй Ина — всё это ради того, чтобы увидеть вот это. Созависимость этих двух людей была невероятна, но именно она и делала их жизни полноценными, ведь представить, что они будут не рядом, было невозможно.