i am just a freek

— Что ты делаешь? - пищит Хан, когда Минхо затягивает его в подсобку в школе. Когда последний попросил его срочно прийти в свой корпус, Джисон ожидал чего угодно, но не подобного, потому что обычно Хо не совершал таких необдуманных поступков. — Я бы на твоём месте помолчал, Ханни, - не по-доброму усмехается Минхо, прижимая парня к стене, сжимая его горло. — Детка, мне больно, - хрипит Хан, изо всех сил пытаясь схватить как можно больше воздуха, - что происходит, Минхо, ты уже меня пугаешь, дорогой. — Дорогой, детка, - закатив глаза, передразнивает Ли, сжимая шею ещё сильнее, заставляя парня закашляться, - как ты заговорил. А ещё вчера отчитывал меня за то, что я цепляюсь к твоему дорогому Хенджину. — Хо, отп..ус..ти, - хрипит Джисон, постукивая руками по плечам Ли. — Хорошо, - хмыкает Минхо и отпускает. Хан резко заходится в кашле, хватая ртом воздух, крепко держа своего парня за руку, надеясь на его поддержку и помощь. — Детка, прости, если ты решил, будто я в чём-то тебя обвиняю, - сипло просит он. — Не говори так, будто что-то знаешь! - перебивает его Минхо, толкая со всей силы, так, что парень падает на пол, больно ударяясь копчиком, - ты ничего, блядь, не знаешь! — Малыш, я люблю тебя, пожалуйста, успокойся, - со слезами на глазах просит Хан, боясь сделать лишнее движение. — Заткнись! - затыкая уши руками, кричит Хо и садится на корточки рядом с Джисоном, - ты ничего не знаешь! Не знаешь! — Хорошо, да, я ничего не знаю, - шепчет Хан, - так расскажи мне, детка. — Ты не поймёшь. Никто не поймёт! Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом,лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца, они там и умерли.¹ — О чем ты? Это из какого-то литературного произведения? Я не понимаю, - растерянно бормочет Хан. — Я же сказал - ты не поймёшь. Никто не понимает, - Хо нежно проводит рукой по щеке Джисона, и этот жест действует успокоительно, из-за чего Хан выдыхает с облегчением от того, что все, наконец, закончилось, - но это не страшно. Ничего уже не страшно, - и голос спокойный-спокойный, до холодных мурашек. — Я люблю тебя, - тихо напоминает Джисон, - и я поста... - его голос обрывается из-за резкой боли в животе. Уши закладывает, все слышится будто на старой пленке: с помехами и шумами. Все вокруг вроде крутится, а вроде замерло на месте. Рефлекторно поднеся руку к животу, Джисон чувствует, как сквозь пальцы течет кровь. — Малыш, что ты... - вновь его слова рассеиваются в адской боли. Минхо наносит удары ножом в живот снова и снова, а Джисон изо всех сил закусывает нижнюю губу, чтобы удержать рвущиеся наружу крики: он понимал, что смысла кричать нет, его уже не спасти. Он хотел провести свои последние минуты наедине с самым близким человеком в своей жизни, умирая от его же руки. Наконец, силы покидают Минхо, а с глаз будто спадает пелена, и он смотрит на Хана неверящим взглядом, а рука, мерно наносящая удар за ударом, застывает в воздухе. — Ханни? - он откидывает нож, оглядывая своего парня, - Ханни?! Боже, детка, что я натворил, малыш, ты слышишь меня? Прошу, ответь мне, - он начинает бить его по щекам, приводя в чувства, - кто нибудь! Помогите! - он собирается встать, чтоб побежать за помощью, но слабая хватка на его руке останавливает его. — Не надо, - совсем тихо просит Джисон, - все в порядке, я в порядке, - слабо улыбается, но по щекам льются непрекрающимся потоком слезы боли, - я так люблю тебя. Прости, я не знал, что тебе так плохо и тяжело. Я должен был заметить. — Тише-тише, Ханни, - качает головой, руками пытаясь остановить кровотечение, Минхо, - что ты несёшь? Ты ни в чем не виноват, я тоже люблю тебя, малыш. Ты только держись, хорошо, ещё не всё потеря... — Поцелуй меня, - из последних сил выдавливает из себя Джисон, - пожалуйста. И Хо не смеет ему отказать и мягко прижимается своими губами к его в почти по-детски невинном поцелуе, на что Хан хрипло хихикает, шепча прямо в губы: "поцелуй по-взрослому, дурачок", и Хо отвечает вымученной улыбкой. Поцелуй выходит почти на грани отчаяния, где-то между полной безнадежностью и тяжёлой скорбью от осознания трагизма ситуации. Каждое движение губ режет по сердцу обоих сильнее любого ножа, убивая последние надежды на лучшее. — Я люблю тебя, - шепчет Хан, прежде чем сделать свой последний вздох и навсегда раствориться в небытии. — Нет, - бормочет Минхо, - нет-нет-нет-нет, - повторяет подобно мантре, - этого не может быть! Ханни, нет! Я люблю тебя, солнышко, очнись, пожалуйста, не бросай меня. Только не бросай меня. Вместе со смертью Хана погасла и путевая звезда Минхо, а на смену света и надежды пришли мрак и безнадежность. --- — Что ты делаешь? - из-за двери слышатся возмущения Банчана. Чанбин пришел в студию на час раньше, чем обещал, потому что разобрался с делами быстрее, чем думал. Он уже хотел войти, как услышал разговор своего парня с его лучшим другом, который заставил Бина замереть и прислушаться. Он ненавидел себя в эту минуту за недоверие к младшему, но продолжал упрямо стоять за дверью, прислушиваясь к голосам. — Я хочу сделать тебе приятно, папочка, - хитро улыбнулся Феликс, опускаясь перед сидящем в кресле Крисом на колени, - позволь мне сделать тебе очень хорошо. — Ликс, прекрати, - Бан скидывает руки парня, что уже схватились за его ширинку, - остановись, пожалуйста. Что ты несёшь? — Не сопротивляйся, я знаю, что ты этого хочешь, - хихикает блондин и зарывается носом в промежности Чана, потираясь носом об ширинку, срывая с губ парня тихий стон. — Нет же, Ликс, - отталкивает его сильнее Банчан, что тот отлетает на метр, - я же сказал - прекрати. Я сделаю вид, что ничего не было, и на этот раз не скажу Чанбину. Но отныне я слежу за тобой. — Ой ли, - фыркает Феликс и распахивает дверь комнаты, собираясь пойти и выпить воды, а лучше чего покрепче, но натыкается на крепкую грудь своего парня, - Бинни? - его голос звучит испуганно, но потом он наигранно нежно улыбается, пытаясь его обнять, но Со отталкивает Ликса от себя, - что ты...? — Я такой идиот: я поверил тебе в первый раз, когда поймал с тем парнем в комнате; я поверил тебе во второй раз, тогда на вечеринке. Но сейчас тебе это с рук не сойдет. — Как давно ты здесь? - спрашивает Феликс, все ещё надеясь, что сможет все обыграть, он даже обещает себе больше не изменять парню, только бы сейчас он его простил. — Я услышал достаточно, если ты об этом, - хмыкает Чанбин, - между нами все кончено. Я не хочу тебя больше знать. — Но, Бинни, я не смогу без тебя, ты же знаешь! Я так люблю тебя, малыш, - в слезах причитает Феликс. — Этот трюк больше не сработает, - обрывает его Со. — Но это правда! Ты мое всё, я не смогу без тебя, поверь же мне! — Я думаю тебе лучше уйти, Феликс, - с нажимом говорит Банчан, - и не приходить сюда больше. По крайней мере, в ближайшее время. — Вы выгоняете меня? Вы серьезно? — Феликс, просто уйди, пока не сделал хуже, - непоколебимо продолжает Крис, и парень, фыркнув, уходит, бросив на последок "вы ещё пожалеете" и громко хлопнув дверью, - Бинни, ты как? Присядь. — Отвратительно, - Чанбин плюхается в кресло, - я такой дурак. Я понимал, что он врёт мне, но отказывался в это верить, и к чему это меня привело? --- — Что ты делаешь? - шепчет Хенджин, когда Сынмин прижал его к стене в его же студии, стоило девушкам оставить их наедине. — Я? Хочу показать тебе, какой ты красивый, - проводя носом парню по шее, также тихо отвечает Ким. — Как далеко ты хочешь зайти? - возволнованно спрашивает Хван, бегая глазами по лицу своего парня. — Как далеко ты готов зайти? - вопросом на вопрос отвечает он, покрывая поцелуями-бабочками любимое лицо. — До самого победного конца. Только у меня здесь ничего нет. — У меня с собой и смазка, и контрацептивы, - сообщает Сынмин. — Какие мы культурные, мне нравится, как красиво ты обошел слово "презервативы", - улыбнулся Хенджин. — Я, конечно, люблю тебя слушать, но давай сейчас помолчим, - шепчет Ким и накрывает своими губами чужие, взрывая где-то глубоко внутри фейерверк за фейерверком. Расстегивая пуговицу за пуговицей, Сынмин спускался все ниже, целуя каждый сантиметр, открывшейся кожи. Наконец рубашка оказалась на полу, заставив парня замереть, разглядывая чуть подкаченный худощавый из-за голодания торс Хвана. — Ты такой красивый, - мягко произносит Сынмин, вновь притягивая парня, чтоб накрыть его губы своими, шепча комплименты между поцелуями, заставляя Хенджина хныкать и дергать за края кофты. Ким улыбается ему в губы и отрывается на секунду, чтоб скинуть свою кофту. Хван мягко сажает парня на пол, устраиваясь на его бедрах, и легонько давит ему на грудь, чтоб тот лег спиной на пол. Наклоняется над ним и начинает покрывать поцелуями шею, прикусывая ее где-то у плеча, заставляя Кима обронить тихий стон. У последнего по коже мурашки от контраста холодного пола с горячими поцелуями его парня. — Стой, Джинни, - тихонько просит Сынмин, - Ты хочешь быть сверху или снизу? — Снизу, - улыбается Хенджин, чмокая парня в губы, - я хочу быть снизу. — Ты уверен? - помогая парню лечь на спину, уточняет Ким, - мне нет разницы. — Я доверяю тебе, - кивает Хван, - я хочу тебя в себе, пожалуйста. — Все, что ты только попросишь, детка. За поцелуями и нежными словами любви, процесс растяжки проходит вполне приятно и незаметно. Закончив, Сынмин тянет Хенджина за руку, помогая сесть на колени. — Что ты делаешь? — Хочу тебе кое-что показать, доверься мне, - объясняет Сынмин и укладывает парня на живот, попросив облокатиться на локти и согнуть ноги в коленях, и, погладив нежно парня по поянице, параллельно надев на себя презерватив, Ким предупреждает, - я вхожу, - прежде чем мягко толкнуться внутрь, заставив Хвана откинуть в наслаждении голову, - открой глаза, малыш. Ради меня, пожалуйста. И он послушно открывает глаза и замирает от шока: его взору открывается вид в зеркале на то, как Сынмин нежно и медленно толкается в него, срывая с губ тихие стоны. Ким легонько тянет его за плечо, без слов прося встать на колени и чуть сжимает его шею, прижимая к себе, насколько это возможно, не прекращая толчков. — Просто посмотри, Джинни, какой ты красивый, - шепчет он ему на ухо, - самый совершенный. Каждый миллиметр твоего тела идеален. — Я так люблю тебя. Они оба лежат на полу, переплетя ноги и утопая в нежных поцелуях, находясь где-то в своем мире, когда их возвращает на землю звонок телефона Сынмина. Он извиняется и тянется за ним, чтоб снять трубку. — Бинни, я тебя, конечно, люблю, но сейчас не самое подходящее время для разговора, - вместо приветствия говорит Ким, пока на него с любовью смотрит Хенджин, - что Минхо сделал?! Я не...этого не может быть! - Хенджин напрягается от тона своего парня и его резко сменившегося настроения, - Сони не мог, я не верю! Да, конечно, мы...мы сейчас будем. Отправь адрес сообщением, - услышав эти слова, Хван начинает одеваться. — Что случилось? - встревоженно спрашивает Хенджин, застегивая рубашку. Сынмин смотрит на него стеклянным взглядом, а в его глазах стоят слезы. — Чанбин сказал, что Минхо убил Джисона. Зарезал, он его зарезал. Пятнадцать ножевых.