2002

Драко и Гарри раскрыли свое первое дело о торговле людьми спустя три месяца после начала совместной работы. Кто-то похищал маленьких девочек из Восточной Европы, накачивал зельем похоти и переправлял в Южную Америку через Лондон. Оставленные ублюдками следы приводят их в подвал дома в Лютном переулке — пыльный, темный и тесный. Гарри, как обычно, отказывается ждать подкрепления, и сегодня Драко — вопреки обыкновению — не собирается с ней спорить. Одной из похищенных девочек всего десять лет. Они врываются внутрь, и их волшебные палочки гудят от магии. Убежище преступников охраняют всего пятеро — с ними они разбираются буквально за несколько секунд. Последний с глухим стуком падает на пол, и Гарри тут же перешагивает через него и устремляется в коридор. Драко остается у подножья лестницы на случай, если одному из охранников удастся создать патронус, чтобы попытаться предупредить сообщников. Он кричит ей вслед, что там могут быть ловушки, и Гарри уже из коридора отвечает напряженным: «Ага». Она направляет палочку на закрытую дверь, яростно взламывает замок — поднявшееся облако дыма скрывает ее лицо — и толкает дверь, а потом исчезает внутри. Наступает напряженная тишина, и через несколько мгновений Гарри появляется на пороге, держа на руках маленькую девочку. За ней, держась за руки, выходят еще две. Грязные и изможденные, они окидывают своих спасителей растерянным взглядом. — Может, все же следует подождать... — начинает Драко, когда они подходят к нему. — Нет, — отрезает Гарри, — я не позволю им оставаться в этом месте ни одной лишней секунды. В любом другом случае Драко стал бы настаивать, что необходимо проявить осторожность и безукоризненно следовать протоколу, но что-то во взгляде Гарри предупреждает, что сегодня этого делать не стоит, поэтому он просто следует за напарницей, держа палочку наготове, ведь руки у нее заняты. Прибывает подкрепление, и Драко привычно получает взбучку от Кингсли из-за безрассудного поведения Гарри. Когда медиведьмы аппарируют со спасенными девочками в больницу Святого Мунго, Драко оглядывается в поисках Гарри — обычно раскрытие дел они отмечают за поеданием особо жирной и нездоровой еды в какой-нибудь кафешке. Но сейчас напарницы нигде не видно, и он бредет в сторону подвала, почему-то уверенный, что обнаружит ее там. Гарри стоит на пороге комнаты, в которой держали девочек. Размером она едва ли больше кладовки: помещение настолько маленькое, что сюда с большим трудом поместилась лишь грязная раскладушка. Драко застывает рядом, касаясь плечом плеча Гарри. Та продолжает рассматривать комнату, наморщив лоб; Драко постепенно стал разбираться в выражениях ее лица, но такого еще не видел — затравленного и безжизненного. — Девочек забрали в Мунго, — тихо говорит он, — а ублюдки уже на пути в Азкабан. Гарри словно не замечает его присутствия. Ее волосы, растрепанные и грязные, собраны в пучок на затылке. Очки треснули, — на дежурстве не выдалось ни одной лишней секунды, чтобы их починить. Никто из них не принял душ и не сомкнул глаза с тех пор, как закрутилось это дело, однако то, что с ней происходит, совсем не похоже на истощение. Это что-то другое. — Гарри? — зовет Драко, привлекая ее внимание. Она моргает, как будто слышит его впервые, и со свистом вдыхает через нос. Подвал пропитан тяжелым запахом немытого тела. — Их здесь держали почти месяц, — наконец говорит она. В голосе проскальзывают какие-то нотки, которых Драко не слышал. По крайней мере, со школы. — Я не могу даже... Это ужасно. Их взгляды на мгновение встречаются, ее глаза блестят, как у ребенка. От выражения ее лица перехватывает дыхание, и Драко не понимает почему. — Теперь все кончено, — произносит он, не зная, что можно сказать в такой ситуации. Гарри печально улыбается и отводит взгляд. — Нет, — возражает она. — Для них еще ничего не кончилось. Драко только недавно начал понимать, как с Гарри нужно общаться в удачные дни, только недавно привык к их пикировкам, в которых больше не было злобы. Сегодняшний же день выдался... совсем не удачным. Как разговаривать с такой Гарри, он не знал. — Да, — продолжает Драко, — но у девочек есть семьи, которые их ждут. С ними все будет в порядке. — Да, — кивает Гарри. — Думаю, ты прав. — Она наконец отходит от двери. — Умираю хочу есть. Ну что, сегодня по рыбе с картошкой? *** Драко выяснил, что одной из отличительных черт характера Гарриет Поттер является абсолютная неспособность говорить о себе. О нет, она с удовольствием расскажет вам о своей любимой еде, о том, как ее бесит надевать нарядные платья на благотворительные приемы, и о том, какими редкими кретинами, по ее мнению, являются нынешние кандидаты на пост министра. Но если вы хотите узнать о ней что-нибудь действительное важное, вам нужно запастись терпением и оставаться все время начеку. К счастью, Драко очень терпелив и очень наблюдателен. Еще он стал гораздо более... открытым человеком, если сравнивать со школой. Все его грязные секреты стали достоянием общественности во время слушаний в Визенгамоте, и он обнаружил, что отказ говорить о своем прошлом вызывает гораздо больше подозрений, чем честное изложение своего мнения. Драко остался довольно замкнутым, но теперь не боялся говорить то, что думает, и не прятался за бесконечными колкостями. Гарри же... Гарри прячется за ослепительными улыбками, разбитыми костяшками пальцев и фанатичным подходом к борьбе с преступностью. Драко казалось, что он неплохо знал ее в школе, но он сильно ошибался. Гарри — хороший человек. Чтобы понять это, не нужно знать никаких грязных подробностей ее прошлого. Но иногда ее улыбка становится грустной, и тогда Драко спрашивает: «Ты в порядке?», на что она отвечает: «Да, а что?» Гарри — очень хорошая лгунья. У нее была большая практика. Возможно, «лгунья» не совсем подходящее слово. Как бы пресса ни старалась выудить подробности личной жизни Избранной, Девочки-которая-выжила, им не удавалось узнать ничего интереснее результатов квиддичных матчей, оценок за СОВ и того, какое мороженое героиня волшебного мира заказывает у Флориана Фортескью. Драко знает, что некоторые в курсе того, что с ней случилось на войне, но исключительно из-за того, что при этом присутствовали. Гарри — загадка, и она никогда не даст ему никаких подсказок. Ему придется во всем разобраться самому. *** Став напарниками, они отлично сработались. Большую часть враждебности они оставили за воротами Хогвартса, и теперь их объединяет глубокая приверженность к правосудию и борьбе с преступностью. Дурной характер Драко никуда не делся, но теперь он нападает только на плохих парней. Жизнь стала налаживаться. Насколько Драко понял, даже Рон Уизли в качестве напарника не смог держаться с Гарри наравне. Его назначение было своего рода последней отчаянной попыткой найти того, кто сможет хоть как-то держать ее в узде. Иногда, конечно, Драко пытается ее сдерживать, но большую часть времени они вместе творят всякие глупости. Те качества, из-за которых Гарри в школе казалась упрямым, бесящим до трясучки подростком, сделали ее бескомпромиссно эффективным аврором, одной из лучших в своем деле. Вместе с остальными «золотыми» гриффиндорцами и Полоумной Лавгуд Гарри проводит много времени на министерских мероприятиях по сбору денег на благотворительность. Как только она привыкает к присутствию Драко в своей жизни, то начинает таскать на эти приемы и его тоже. Драко прекрасно знаком со светской жизнью: болтовня, шампанское, ледяные улыбки и вежливая ложь. Чаще всего он ловит себя на том, что спасает Гарри от неприятных разговоров, и они вместе идут пропустить по бокальчику огневиски. Драко нравится с ней работать. Она необычайно компетентна. Легко приспосабливается. Сохраняет присутствие духа даже в самых трудных ситуациях, ведь для нее привычнее находиться в опасности, чем в безопасности. У нее дурная привычка отпускать шуточки над трупами, а у Драко появилась дурная привычка над ними смеяться. Она бесстрашна, — или, скорее всего, делает вид, что бесстрашна. На самом деле у нее есть несколько тревожных фобий — ее пугают тесные пространства, лес, змеи и занавески. О первых трех он узнает путем наблюдения. Встретившись со своим страхом, она всегда один долгий миг колеблется, а уже потом бросается в гущу событий. О последнем он узнает во время очень странного разговора с Роном Уизли. — Послушай, приятель, — доверительно говорит тот, выпив три бокала огневиски в «Дырявом котле», — просто не оставляй окна открытыми, понял? Развевающиеся занавески — они действительно ее пугают. — И потом отрезает: — И не спрашивай почему. Может, эти тупоголовые Уизли и могут сидеть в сторонке, не задавая вопросов, но Драко весьма любопытный человек от природы. А все, что касается Гарри, вызывает у него особенный интерес. Но все же он всегда закрывает окна, даже в своей квартире. Драко... он довольно сильно к ней привязывается. С тех пор как отца посадили в Азкабан, а мать сбежала во Францию, у него не было хоть сколько-нибудь серьезных отношений. Прошло не так уж и много времени, он ведь не всю жизнь прожил в одиночестве, но все равно приятно иметь близкого человека, даже если этот человек вваливается к тебе в два часа ночи с китайской едой и нераскрытым делом, от которого невозможно оторваться, и у этого человека полностью отсутствует инстинкт самосохранения. Когда она впервые оказывается в Святом Мунго, он проводит в зале ожидания семь бесконечных часов, и все это время его сердце колотится где-то в горле. Он давно не испытывал такого ужаса — беспомощный оцепенелый гнев затмевает все остальные ощущения: пульсирующую боль от раны на лбу и ломоту во всем теле после падения в ледяную Темзу с высоты трех этажей. Когда они под заклинаниями противников упали в воду, Гарри уже была без сознания, и ему пришлось добираться до берега вплавь, таща ее за собой. К счастью, ему удалось спасти их обоих. К тому времени как целитель выходит к Драко — и всем собравшимся Уизли — сообщить, что все в порядке, его мозг уже ничего не соображает. Стоя в холле, он ждет, когда Уизли разойдутся. Для них это уже привычный ритуал. Последними удаляются Рон и довольно беременная Гермиона Грейнджер, которая перед уходом строго отчитывает Гарри. — Спасибо, — говорит она, остановившись рядом с Драко в коридоре. — За то, что вытащил ее живой. Обычно, бросаясь в гущу событий, она не думает о всяких мелочах — о том, как остаться в живых, например. Будь Драко в нормальном состоянии, он бы наверняка поинтересовался, действительно ли Грейнджер думала, что он оставит Гарри умирать. Но сейчас он не в порядке, поэтому нейтрально отвечает: — Я ведь ее напарник. Именно для этого я и нужен. Увидев его, Гарри улыбается — нежно и будто бы даже с любовью. Возможно, она все еще под кайфом от болеутоляющих зелий, но от этой улыбки ему сразу становится легче дышать. Драко садится на край кровати и убирает волосы с ее лица. На голове у нее воронье гнездо, очки надеты криво, на подбородке засохла кровь, одна рука забинтована (и, как сказали целители, все остальное туловище тоже), но в его глазах Гарри сейчас самая красивая девушка на свете. — Давай больше не будем так делать, — бормочет Драко. — Это не моя вина, — говорит Гарри, хватает его за руку и сжимает ее. — Давненько мне не приходилось сражаться на мечах. В прошлый раз мне было... сколько, двенадцать? А может, и семнадцать. Хотя тот раз, наверное, не считается, дрался в основном Рон. Драко старается не зацикливаться на том, что двенадцатилетней Гарри приходилось с кем-то драться на мечах, но у него не получается. Эта мысль еще долго не дает ему покоя. *** Самый удивительный факт заключается в том, что Гарри Поттер одинока. Конечно, она не рассказывает ему об этом, но проводит с ним непомерно много времени как на работе, так и вне ее. Драко раньше думал, что вся ее жизнь проходит в окружении Уизли и восторженных поклонников, но вместо этого она все время торчит рядом с ним. Несколько раз она берет его с собой на семейные ужины у Уизли, и, сидя в конце стола, зажатый между девушкой Перси и какой-то француженкой, Драко с внезапной и болезненной ясностью понимает: здесь и сейчас — не настоящая Гарри, а как будто только ее часть. Она болтает о пустяках, рассказывает об их успехах, улыбается, ест и смеется. С этой Гарри все в порядке — жизнь прекрасна, у нее нет никаких проблем. Драко так же вел себя со своими родителями, не желая обременять их рассказами о своих трудностях. Гарри не собирается портить Уизли настроение своей честностью. Возвращаясь в памяти в школьные дни, Драко понимает, что то же самое было и в Хогвартсе. Она общалась с другими учениками, у нее было много верных приятелей, но — вопреки тому, что думал Драко, будучи капризным подростком, — дружила она не со всеми. На самом деле хейтеров у нее было не меньше, чем поклонников, а то и больше. За исключением Рона и Гермионы, он мог бы пересчитать ее настоящих друзей по пальцам одной руки. Она не ходит на свидания. Как и Драко, она с головой в работе. Он помнит, что у нее было несколько парней в школе: один из близнецов Уизли и какой-то азиат из Рэйвенкло, чье имя уже и не вспомнить. Конечно, у нее нет недостатка в обожателях — и обожательницах (и это еще не считая вейл и очень странного гоблина). Однажды вечером она бросает его и уходит с работы пораньше на ужин с Джастином Финч-Флетчли, а потом через час возвращается в офис, когда Драко как раз собирается уходить домой. — Он хочет баллотироваться на пост министра, — буднично рассказывает она. — Думал, c Девочкой-которая-выжила этот фокус будет провернуть легче. В ее голосе нет ни обиды, ни удивления. Почему-то это даже хуже, чем если бы они там были. Однажды за бокалом огневиски, все еще в блестящем платье, в котором ходила на званый вечер; в контактных линзах и без очков, она говорит: — Для них я не человек. Сегодня она удивительно откровенна, и Драко не осмеливается что-либо сказать, боясь испортить момент. — Все эти люди на приеме... В лучшем случае для них я — миф, а в худшем — орудие для достижения каких-либо целей: чтобы собрать деньги, или получить какую-то выгоду, или... — хмыкает она и икает. Да уж, настоящие леди так себя не ведут. Нарцисса была бы в ужасе. Драко же полностью ею очарован. — Или победить Вольдеморта. Неожиданный переход. Драко по-прежнему молчит и, когда Гарри допивает огневиски, пододвигает к ней свой бокал. Она берет его, будто бы даже не замечая подмены, и угрюмо продолжает: — Я и для Дамблдора была всего лишь орудием. Дефектным, но... Сам знаешь. Она допивает остатки огневиски одним глотком и замолкает. Драко решает попытать удачу. — В смысле дефектным? Гарри снова хмыкает, на этот раз невесело и как-то болезненно. — Я не должна была убить Вольдеморта, — объясняет она. — Я должна была умереть сама. — Она задумчиво замолкает. — Погоди-ка. Может, не такая я и дефектная. В конце концов ненадолго я все-таки умерла, так что... возможно, это считается. Драко тихо протестует, но Гарри настолько пьяна, что ничего не слышит. В ту ночь она спит на диване у него в квартире, а он до утра сидит на кофейном столике, наблюдая, как она дышит, и жалея, что у него самого не хватило смелости убить Альбуса Дамблдора. У нее нет совы, и она отказывается ее покупать. Однажды Драко спрашивает почему, и Гарри явно нарочно проливает горячий кофе ему на колени. Это их единственная ссора, продлившаяся дольше часа. Как ни странно, удивительную историю, в которой участвуют семь ненастоящих Гарри и некто по имени Наземникус, рассказывает ему именно Кингсли. Квартира Драко становится квартирой Гарри. Он заходит к ней домой лишь однажды — после того как ее выписали из Святого Мунго, — чтобы удостовериться, что с ней все в порядке. Она живет в доме своего покойного крестного, темном и унылом, с портретом сумасшедшей старухи и сварливым домовым эльфом. Едва переступив порог, Драко начинает чувствовать себя несчастным, поэтому берет самое необходимое и аппарирует ее к себе домой. Он готовит суп, и Гарри ворчит, но ест. Месяц спустя она притаскивает в квартиру нечто под названием «телевизор» и заставляет его смотреть какой-то странный вид спорта под названием «футбол». Он терпеть его не может. До ее появления в его жизни он тоже был ужасно одиноким, так что в целом Драко сейчас считает себя счастливчиком. *** К тому времени, как умирает дядя Гарри, он влюблен в нее уже почти целый год. Учитывая то, что он урывками слышал про ее детство, вряд ли Гарри была сильно привязана к своим родственникам. По большей части она избегает любого упоминания о них, но странное чувство долга от этого никуда не делось. Поэтому, когда она приходит к Драко и просит его пойти вместе с ней на похороны — каждая мышца в ее теле напряжена настолько, что, кажется, вот-вот лопнет, — он соглашается составить ей компанию. Конечно, он соглашается. Они аппарируют куда-то под мост в нескольких кварталах от кладбища. Идет дождь, служба короткая, гроб очень большой, собравшиеся на похоронах магглы невзрачные и незапоминающиеся. После окончания церемонии к ним подходит похожая на птицу женщина, которую Гарри называет тетей Петунией, и приглашает на чай. Гарри никогда не отказывается делать то, что не хочет, поэтому соглашается. Ее напряжение передается Драко — он словно окаменел. Потом они аппарируют на кухню тети Петунии, и их мантии, все еще мокрые от дождя, и капельки воды, падающие на пол с ритмичным «кап-кап-кап», занимают все мысли Драко. Петуния и Гарри разговаривают. Гарри спрашивает, как дела у ее двоюродного брата Дадли, и следующий час тетя Петуния с гордостью рассказывает, что тот получил степень по юриспруденции. Похожая на птицу женщина не проявляет никакого интереса к жизни племянницы, и Драко с каждой минутой напрягается все больше, глядя на лицо Гарри и на ее фальшивую улыбку. Спустя, как показалось, целую вечность тетя Петуния встает, приглаживает свою уродливую прическу и говорит: — Ну, уверена, у вас на сегодня еще есть планы. Я провожу вас. — Я знаю дорогу, — отвечает Гарри и поднимается со стула с гораздо меньшим изяществом. Петуния хихикает: «Да, конечно», а потом Драко с Гарри выходят из кухни и идут по узкому коридору к выходу из этого душного, пропитанного фальшью дома. Гарри внезапно останавливается, и Драко едва не врезается ей в спину. Гарри, не отрываясь, смотрит на маленькую дверь под лестницей, — должно быть, она ведет в кладовку. Драко открывает рот, чтобы поторопить ее, но тут же закрывает его. У нее очень странный взгляд — несколько секунд он не может понять, в чем дело, а потом внезапно его осеняет. Таким же взглядом она рассматривала комнату с грязной раскладушкой, где держали девочек в подвале в Лютном переулке. У Драко перехватывает дыхание, он пытается дотянуться до нее, но, прежде чем ему это удается, она протягивает руку и открывает дверь. Гарри на ощупь дотягивается до цепочки и включает свет — голая лампочка освещает крошечное пространство. На единственной полке стоит игрушечный солдатик. Гарри берет его с таким видом, как будто на самом деле его не видит. Как будто мыслями она сейчас не здесь. — Гарри, — тихо зовет Драко и касается ее локтя; рукав все еще мокрый от дождя. — Ты в поря... — Да, все хорошо, — отвечает она, прежде чем он успевает закончить предложение. Она ставит солдатика обратно на полку — рядом с несколькими фигурками, похожими на остатки шахматного набора. — Просто вспоминаю. Знаешь, накатила ностальгия, когда увидела место, где жила в детстве. У Драко уходит несколько ужасных секунд, чтобы осознать услышанное. К тому времени как у него в голове складывается паззл — место, где жила в детстве, кладовка, страх перед тесными пространствами, — Гарри уже выходит из дома. Он бросается следом за ней, но догнать ее удается только под мостом у точки аппарации. У Гарри появляется сверхъестественная способность ускоряться, когда она пытается от него сбежать. — Гарри! — кричит он. — Иди сюда. Но Гарри — это ведь упрямая Гарри! — не собирается к нему идти, наоборот, отходит как можно дальше и поворачивается спиной. — Чего ты хочешь? — спрашивает она. Ну что за дурацкий вопрос? Чего хочет Драко? Он, очевидно, хочет ее. Хочет, чтобы она больше улыбалась; рассказала ему все свои тайны и перестала прыгать с крыши за преступниками, когда у нее нет под рукой метлы. В конце концов, «Акцио метла» спасет ее не всегда. А еще он хочет... хочет понять. — Зачем мы сюда вернулись? Гарри хмурится. — Они были моей семьей. Они все еще моя семья. Я должна была появиться... — Они жестоко с тобой обращались! — Это нельзя назвать жестоким обращением, — усмехается Гарри. — Просто так получилось. Все закончилось хорошо, и я в порядке. Драко не может поверить собственным ушам, не может осознать абсолютное безумие слов, только что сорвавшихся с губ Гарри. Он делает к ней шаг и открывает рот, чтобы, вероятно, сказать то, что говорить не следует, ведь он сейчас слишком потрясен и зол, но прежде чем успевает что-либо произнести, Гарри со словами «Не надо было тебя с собой брать» отступает под дождь и с треском аппарирует прочь. Дождь продолжает лить. Драко хочет броситься вслед за ней, но не хочет ругаться. Не хочет слышать в ее голосе настоящую боль. Поэтому он просто стоит под мостом и дрожит, а потом произносит согревающее заклинание, и кусочки мозаики начинают вставать на свои места. *** Гарри, у которой всегда «все в порядке». Гарри, которая провела первые одиннадцать лет своей жизни, понимая, что, сколько ни зови, никто не придет ей на помощь. Гарри, которая сразу превратилась из пустого места в спасительницу волшебного мира. Гарри, которая стала легендой, единственным человеком, который пережил то, что не смог никто другой. Гарри, которая спасла их всех. Гарри, которую спасти никто не потрудился. Гарри, которая выглядела удивленной, увидев его на пороге дома на площади Гриммо. Гарри, которая никогда не берет отпуск, которая появилась на работе на следующий день после того, как они раскрыли дело о торговле людьми. Гарри, которая никогда не останавливается и не дает никому понять, что устала. Кроме, пожалуй, Драко. Гарри, у которой всегда все в порядке, потому что именно этого от нее ждут. Потому что... просто так получилось. Потому что там о нее всегда, всегда вытирали ноги, но каждый раз она это переживала и снова поднималась, чтобы все повторилось снова. — Черт, — говорит Драко и аппарирует. Гарри, слава Мерлину, обнаруживается у него в квартире. Она на кухне неуклюже и яростно заваривает чай, несмотря на то, что они только что его пили у тети Петунии. Она всегда заваривает чай, пытаясь успокоиться. Драко вспоминает, какое у нее было выражение лица, когда тетя Петуния подала им чашки, и задается вопросом, не является ли это сменой ролей. Он замирает на пороге — она явно услышала, как он аппарировал, но оглядываться не спешит. — Гарри, — зовет он. Она с грохотом опускает чайник на плиту, поворачивается и свирепо смотрит на него через очки, — на них все еще разводы от дождя. — Ты не в порядке. Гарри прикусывает губу, качает головой и снова отворачивается, начиная мерить шагами кухню, будто все еще убегая. — Ладно, — резко произносит она, и ее голос дрожит. — Да, черт возьми, я не в порядке. Не надо было туда возвращаться. Ты именно это хотел услышать? — Нет, — отвечает Драко. — Я хотел, чтобы это услышала ты. Гарри устремляет на него очень, очень усталый взгляд, и у Драко внезапно возникает желание уложить ее спать и никуда не отпускать — по крайней мере, до тех пор, пока она не отдохнет и не согреется. — Драко, — наконец говорит она, — я не говорю на языке сумасшедшего блондинистого придурка. К чему ты клонишь? — Тебе не обязательно быть в порядке, — объясняет Драко. — Мне не нужна спасительница волшебного мира. Мне не нужна Девочка-которая-выжила. Мне нужна просто Гарри. Какой бы она ни была. Ты — мой напарник, и я... — Драко встречает ее взгляд, и он проникает ему прямо в душу. — Я люблю тебя. Всю тебя. Несколько секунд никто из них не двигается. А затем Гарри, тихо всхлипнув, пересекает кухню и бросается к нему в объятия, отчаянно целует. Она крепко обнимает его за шею, а он обхватывает ее за талию, прижимая к себе. Они оба промокли насквозь, Гарри холодная, как ледышка. У нее всегда плохо получались согревающие чары, поэтому, когда их губы на миг разъединяются, Драко шепчет нужное заклинание. Пальцы Гарри впиваются в мокрый воротник его рубашки. Возможно, Драко еще не знает о ней всего, но он уверен, что знает ее саму. Она — его напарник. Он узнал бы ее слепой, глухой и без палочки. В деталях он разберется позже. У него есть время. Все время мира. Чайник со свистом кипит на плите, но чая Драко сейчас хочется меньше всего. Конец