Студент-неудачник, или история любви с первых сожжëнных сливок.

💝💝💝

Ветки вишни, растущей за окном, стучат о тонкое стекло, колышимые слабым ветром. Солнце заходит за горизонт, окрашивая небо новыми красками, приятно радующими глаз: сиреневый, мешающийся с перистыми облаками, градиентно перетекает в малиново-розовый, и обратно. Эдакий бисексуальный флаг от природы. Снежные хлопья, осевшие на листве, красиво слетают при очередном порыве холодного воздуха, и юноша, до того смотрящий заколдованно, отводит в сторону взгляд. Тяжёлый пакет звонко встречается с деревянной столешницей. Карие, почти чёрные, глаза пробегаются по бумажке со списком необходимых продуктов, и рука непроизвольно в жжёные волосы зарывается, ногтями по коже головы озадаченно царапая. В который раз за день (более, чем сотый), пальцы напряжённо скользят по экрану, вычитывая пошаговый рецепт, слова которого уж будто под кожу въелись. Обречённый стон сам по себе из груди выходит, ведь пути назад нет, отступать поздно. Минхо уже искренне сожалеет о затее с поздравлениями одиноких студентов и остальных членов студсовета. Эта идея пришла ему спонтанно, на последнем собрании по теме дня влюблённых. Одинокий Ли планировал в этот день остаться дома, чтобы завалиться в тёплую уютную постель за просмотром аниме, и не видеть этих тошнотворно счастливых лиц парочек, расхаживающих не только в кампусе, но и за пределами учебного заведения. Это не то что бы раздражает – выводит из себя. Да и как вообще можно слюнявиться на улице, где зрителей больше, чем обычно в концертном зале универа? Юноша думает, что никогда не найдёт человека, с которым он смог бы стать той самой влюблённой школьницей, смотрящей на объект восхищения с глазами-сердечками и открытым ртом. Поэтому, когда его просят помочь и с почтой, мысль о том, чтобы отправить рандомному человеку валентинку захватывает его разум как минимум на половину. Он вновь вздыхает и косит взгляд на лежащий пакет, неторопливо приступая к его разбору, заглушая шелестом мысли. На столе понуро расположилась стопка шоколадных плиток, за которыми рыжеволосый гонялся по всему городу, – натуральный шоколад сейчас попробуй найди, что уж говорить о бутылке хорошего ликёра за круглую сумму, – рядом с ними несколько пачек самых жирных сливок из всех, что существуют. Вечер обещает быть весёлым, ведь за один подход не выйдет сделать какую-то супер-афигительно-невъебическую порцию, нет. Получится пара кубиков, да и всё, и это нагоняет ещё большую тоску. Поднимаясь на носки, Минхо тянется к высокому шкафчику, где так как раз расположился и необходимый сотейник, и доска для резки. За ножом, конечно, на потолок лезть не пришлось, и слава богу. Рыжеволосый успевает троекратно пожалеть, что не зашёл в ещё один магазин в поиске тёрки, но идти обратно нет никакого желания, остаётся довольствоваться тем, что имеем. Нарезать (хотя, в данном случае больше подойдёт «покромсать») шоколад выходит не так быстро, как предполагалось, да и руки устали будто после особой тренировки Чанбина. Потому после того, как 400 грамм почти чистых какао-бобов, превратились в подобие стружки, а пачка сливок, по объёму в два раза меньше, до краёв наполнила сотейник, стоящий на газовой плите, сонная голова укладывается на лежащие на столешнице предплечья, а глаза машинально прикрываются, словно возвращая на скучную пару социологии. Изнурённому организму в итоге не потребовалось и двух минут, чтобы провалиться в короткую, но желанную и сладкую дрёму, из которой парня вырывает чей-то слишком настойчивый стук в дверь. Веки почему-то стали тяжёлыми, будто на каждое подвесили гири по килограмму, а в нос бьёт ядрёный запах горелого, раздражая стенки носоглотки, пока не приходит осознание того, что это. Минхо подлетает с места, как если бы на него вылили кипяток, бежит к закрытому окну, распахивая его рваными движениями от заполнившего волнения, так же быстро выключает плиту и стонет разочарованно, что потерял большую часть продукта. Тем временем таинственный и совершенно непрошенный гость продолжает тарабанить в закрытую дверь, словно пытается самостоятельно попасть внутрь. Ленивые и шаркающие шаги – Минхо их практически не слышит сквозь биение сердца – вынужденно направляются в сторону выхода, раскрывая пласт металла, чтобы увидеть «кого там принесло». — Ну наконец, я уж думал, Вы задохнулись тут, – на пороге стоит высокий брюнет, – у него крайне милые кудри, – одетый как-то слишком по-домашнему, потому думается, что он сосед, при чём самый ближний и ответственный. — Простите, если этот запах принёс Вам большие неудобства, мне очень жаль, – Минхо кланяется кратко, скользит взглядом по широким плечам, непримечательно кусает губу изнутри, случайно западая на чужие закатанные рукава абсолютно чёрного худи, и руки с ответвляющими узорами вен. Очень красивые и, по-видимому, сильные руки. — Это ничего, выветрится, а вот Вы как себя чувствуете? – Минхо застывает в ступоре. Разве они знакомы, чтобы за здоровье друг друга волноваться? Или Ли не в курсе о существовании какой-то особой группы добрых и адекватных людей? Он ведёт головой (хотя скорее встряхивает ею), вызывая на лице оппонента непонимание и.. беспокойство? Нет, он правда не понимает этого парня. — Я… В порядке? – голос звучит достаточно неуверенно, чтобы он и сам подумал, что не всё в порядке и вообще тут не помешала бы помощь. — Если, – брюнет осекается, поджимая пухлые (лучше бы Хо не смотрел туда) губы и задумывается о чём-то, выразительно обводя взглядом пустой коридор. – Если Вам нужно, я мог бы помочь, – сердце в этот момент словно останавливается на секунду. Нет, оно как минимум пропускает пару-тройку ударов. Что происходит вообще, Минхо спит? — Нет-нет, что Вы, всё в порядке, – рыжеволосый своими руками сейчас мог бы заменить дорогущий вентилятор, ведь он не машет ими так даже на тренировках (и почему они так часто упоминаются?). В ответ кивают, улыбаясь ярко на прощание, и Ли уже засматривается на массивную (и внушающую доверие) спину, как вдруг вспыхивает неподдельный интерес, касающийся имени этого парня. – Ли Минхо! – на вскрик оборачиваются, вскидывая бровь вопросительно. – Моё имя. — Бан Кристофер Чан, но можно просто Чан или Крис. Крис всё же удаляется в свою квартиру, пока Минхо виснет на закрытой двери, словно его ноги более не держат, да выдыхает как-то рвано, не до конца осознавая реальность произошедшего диалога. И вроде бы ничего особенного, но у него такое чувство, будто попал в дораму, либо до сих пор спит на столешнице, а сливки продолжают гореть в сотейнике. К слову, его в итоге пришлось драить металлической губкой (не без ругательств), которую студент кое-как откопал в шкафу под раковиной.

💝💝💝

Японо-шоколад у прекрасного Ли Минхо, конечно же, получился отменным, особенно если опустить факт отсутствия сна в эту ночь. И в этот раз пригодились даже сохранённые пластиковые коробочки из различных кофеин и его суперспособность делать из г… из подручных материалов конфетку. На удивление, его даже похвалил президент студсовета, когда они пересеклись в коридоре. Окончательный план действий был таков: видишь в коридоре недовольную и унылую рожу – предлагаешь ему/ей шоколад, и так каждому прохожему, пока поднос не закончится. На деле, рыжеволосый и сам бы от таких предложений не отказался, но свой же шоколад – не совсем то. «Вот если бы Бан Чан предложил…» – мысль он не заканчивает, сам себя останавливая и задумываясь, какого вообще чёрта он думает о своём соседе в таком ключе. — Эй, труженик! – знакомый, гнусавый голос раздаётся из-за спины, вынуждая на автомате резко повернуться в ту сторону корпусом. Чанбин. — Чего тебе, тумбочка? – общаться с кем-то нет никакого желания, тем более, когда на подносе остаётся всего ничего, это финишная прямая и юноша свободен. — Пойдём ко мне, там твой поднос за секунду снесут, – Минхо действительно хочется в это верить, закончить с этим делом и пойти на заслуженный отдых до конца дня. Дорога до местного зала проложена абсолютно теми же плитами, что и остальные, – первокурсники любят навести шуму, нарисовав на них классики, – а сам он выглядит как аналог элитной качалки в центре города, да и внутри, в принципе, так же. Оставшийся шоколад с подноса действительно исчезает со скоростью света, а Минхо смотрит на последний оставшийся кусок с широко распахнутыми глазами. Только в следующую секунду они уже готовы вывалиться из орбит, когда прямо к нему направляется до скрежета в сердце знакомый силуэт с кудряшками, похожими на не сваренную лапшу. — Блять, – тихо чертыхается Ли, натягивая приветственную улыбку, готовый прямо сейчас и здесь свалиться в обморок после увиденного. Быть точнее, после добровольно продемонстрированных огромных, мать его, мускулов, которые явно не намеревались прятать тонкой безрукавкой, что грозится вот-вот показать чудеса прозрачной ткани из-за пропитки потом. — Здравствуй, Минхо. Судьба неожиданно сводит нас, – Хо готов поклясться, что, если бы он не знал, что этот парень может свободно прийти к нему в квартиру – он бы пялился гораздо более открыто. Но сейчас приходится лишь украдкой залипать на потрясающее тело, в желании пустить слюну и пройтись языком по каждому рельефу. – Так вот что ты вчера готовил, – Чан очаровательно (только по мнению Минхо) улыбается, оголяя ровный ряд зубов и чудеснейшие ямочки на щеках. Студент готов начать пищать прямо здесь потому что это – игра против правил, это незаконно. — Ха-ха, да, – рыжие волосы на затылке сжимаются пальцами у корней, а неловкий взгляд упирается сквозь Бана, чтобы ненароком не столкнуться с его глубокими глазами. Всё же это – слишком. — Должен признать – вышло потрясающе, – брюнет ещё ярче улыбается, пробуя небольшой кусок конфеты и смакуя его на языке, а Ли багровеет лицом, опуская глаза в пол. – Спасибо за угощение, но мне нужно тренироваться. Хорошего дня. — Э, да, пока! – стоит Чану, отсалютовавшему напоследок, скрыться из виду, Минхо на колени падает, выдыхая рвано, да смеётся истерически под непонимающий взгляд Чанбина. Он не хочет ничего объяснять, потому что сам не понимает, какого чёрта в груди так тяжело становится при виде его соседа. — Спрашивать не буду, – младший понимающе кивает пару раз, заглядывая в умоляющие глаза друга. – У него хорошее тело, но не лучше моего, – в ответ снизу прыскают смешком, на что пинок коленом в бок получают. Стоит признать, что тело у Со отменное, но не то. – Короче, не хочешь в кино сходить? Мне сегодня отказали, грустно пиздец. — Ладно. Давай, – Ли с корточек поднимается, выпрямляясь с облегчённым вздохом, и смотрит на юношу, что ниже его на пол головы. Чанбин тянет один из билетов, добавляя, что может слегка опоздать, чтобы в случае чего Минхо шёл в зал сам.

💝💝💝

Дорога от дома до кинотеатра у Минхо занимает не более двадцати минут, даже если учитывать постоянно останавливавшие его светофоры, каждый раз загоравшиеся красным светом, стоило юноше к ним подбежать. Хлопья снега медленно сыпятся за окнами торгового центра, освещая тëмные тропы своей белизной; порывистый ветер пробирает до костей, заставляя тела трястись от неожиданного холода; уличные фонари кажутся совсем раздажающими на фоне приятного света в здании. Взгляд оторвать от лëгкой суматохи за стеклянными дверьми оказывается задачей не из лëгких. Всë же, зима в Корее красивая, что дух захватывает даже самого равнодушного к своей эстетике. Как и ожидалось, Чанбина на месте не было, потому спина свободно встречается с прохладной стеной, а большой палец продолжает листать новостную ленту. Беспокойный взгляд то и дело поднимался на панельку с отображаемыми часами, и губы поджимались, когда до сеанса остаются считанные минуты. Юноша тихо проклинает друга, так сильно любящего опаздывать, или вовсе не приходить. Но тогда зачем и для кого он так вырядился? Привычное худи сменила однотонная красная рубашка, расстëгнутая ближе к горлу; брюки – кажется, называемые палаццо – заменили спортивки, а вместо кроссовок на ногах массивные берцы, придающие парню пару сантиметров в росте. Со явно возмущался бы, что Минхо и без того его выше, так и их вдобавок напялил. — Чëртов Чанбин, – цедит сквозь плотно стиснутые зубы юноша, а тяжëлый вздох как-то привычно следует из груди, когда время переваливает за шесть вечера. Он прождал лишние три минуты, но желания пропускать половину фильма только из-за тумбы на ногах не хотелось совершенно. В зале уже темно, реклама звучит эхом в непривыкших ушах, а люди, через которых приходится так или иначе проходить, матерятся на юношу, мешающего смотреть очередной трейлер к какой-то дешëвой комедии. На самом деле, Ли не доверяет вкусу друга, ну вот от слова совсем. В прошлый раз, когда они подобным образом спонтанно собрались в кино – всë закончилось немой истерикой старшего прямо посередине сеанса, ведь он испанский стыд не испытывал со времëн их последнего похода в клуб. Но сейчас его скорее волновал не выбранный фильм, а бестактная подножка, которую ему подставил какой-то малолетний бунтарь, – он явно хочет получить кулак промеж глаз, – который еле сдержался, чтобы не заржать в голос. Хотя бы места Чанбин выбрал хорошие: прямо посередине зала, да и кресло на удивление удобное. Вспышка света от экрана происходит слишком неожиданно, заставляет отвести глаза в сторону, и тут же слюной поперхнуться. Да сколько, блять, можно? Минхо чувствует, как хочет задушить младшего собственными руками, ведь он мог хотя бы спросить у него на счëт желания заводить новые знакомства. Похоже, он никогда не будет считаться с чужим мнением. — Минхо? – грубоватый голос и горячее дыхание около уха вынуждают дëрнуться, словно от удара током. Даже ощущения, в принципе, схожи. И даже волосы на руках дыбом встали. — Ча-ан, – сохранить уверенность и изобразить удивление выходит слишком неубедительно. Воображаемые кошачьи уши юноши падают в разочаровании, глаза прикрыты, а тонкие губы в неловкой улыбке тянутся. – Здравствуй, тебя тоже Бин позвал? — Да, он сказал, что ему пара отказала, – Ли несдержанно смеётся, прикрывая рот рукой, чтобы в истерику не уйти. Всë же, друг решил свести его с соседом, отличная затея. — Чтож, мне он сказал то же самое, – юноши смеются, уже в унисон, кажется, не особо придавая внимание тому, что в подобной близости они будут ближайшие полтора часа. Хотя, Бан и не должен об этом думать, верно? Начало фильма было довольно спокойным: рядом сидящий явно старался вникнуть в происходящее, неотрывно смотря в яркий экран. Красивое – слишком красивое лицо – едва освещается падающим с экрана одиноким лучом, часто меняющим тон, – Минхо даже не обращает внимание на сеанс, так любезно предоставленный Чанбином, – лишь глаза сверкают, словно единственные звёзды на тёмном небе, влекущие на собой потерявшихся путников. Крис одет просто, словно каждый день выбирается на такие походы и желание выглядеть необычно вовсе отсутствует. Но даже таким Чан кажется юноше слишком привлекательным. Сильные, широкие плечи скрывает обычное худи, чёрное, как любит Хо; на ногах джоггеры, да конверсы на высокой подошве (забавно, но у рыжеволосого есть точно такие же). Взгляд бегло изучает всё те же волосы кудрявые; потрясающий нос, большой и с едва заметной горбинкой; черты лица вовсе не чёткие, гладкие и мягкие, – юноше думается, что это как раз подстать их обладателю. Глаза цепляются за пухлые губы, а в сердце щемит как-то слишком сильно, вынуждая головой дёрнуть, протестующе, но происходящее на экране в итоге радовало гораздо меньше. Громкий стон героини приводит всех в замешательство, потому что, вроде как, они не на порно в таком показе пришли. Рыжеволосый хочет взглянуть на юношу рядом, испытывая неподдельный интерес к его реакции на нечто подобное, и глаза переводит влево, с надеждой не спалиться. Замирает. На мягких (он верит в это) щеках, словно нанесëнный широкой косметической китью, расплылся яркий, очаровательный румянец, достающий даже кончики ушей; ладони сложены лодочкой, закрывая часть лица, а ноги сведены друг к другу, словно он является девушкой из высшего общества. Тихий смех и скорое отвлечение на фильм – то, что всë же следует со стороны юноши, откинувшего голову на спинку кресла. Минхо искренне не понимает, что с ним происходит. Шуршание звука из дешëвых динамиков режет слух на пару с высокой яркостью показа кино; разговоры людей вокруг звучат эхом, а не назойливым жужжанием, как это происходит обычно, и даже не раздражает как всегда. Сердце отбивает биты песен эминема, даëт отчëтливое ощущение стука о грудную клетку, словно норовит выскочить прямо в руки того, кто сейчас мирно пристроился на плече. Упавшая на Ли голова заставляет дëрнуться и посмотреть обеспокоенно, как если бы брюнету могло стать плохо в душном помещении, но тот лишь сопит тихо, будто вот-вот и пустит слюни на атласную рубашку. Сон нагоняет. Минхо зевает, прикрыв тыльной стороной ладони половину лица: сонливость одолевать продолжает, напоминая об отсутствии сна сегодняшней ночью. Глаза закрываются устало, с ощущением тяжести и покалывания под верхним веком. — Минхо, – в голосе звучит едва слышимая хрипотца, оставшаяся после крепкого сна. «Слишком ярко и громко» – проносится в мыслях студента, когда он наполовину распахивает всë такие же тяжëлые глаза, пока не понимает, что лежит далеко не на обивке кресла. — Фильм закончился? – юноша подскакивает, словно на иглах, слегка потрясëнно смотря на Бана, что улыбается легко и непринуждённо. Как и всегда. — Две минуты назад, – парень поднимается с места, убедившись, что спящий не упадëт после этого, и пуховик накидывает сразу. – Как ты смотришь на то, чтобы выпить сегодня? — А? – осознание сказанного, кажется, не хочет приходить вовсе, Хо лишь смотрит ошарашенно на брюнета, улыбаясь нервно. – Я... Не против.

💝💝💝

Приятное тепло незнакомого помещения окутывает замëршее тело, как только входная дверь приветственно распахивается перед лицом гостя. Внутри темно, до включения белого света, озаряющего сразу всë пространство, стоит нажать на маленькую кнопку на стене. Расположение мебели забавно напоминает остальные квартиры в этом доме: прихожая с гардеробом слева, основная комната с подъëмом на второй этаж, где лишь кровать располагается, да кухня небольшая, отделëнная лишь столом от гостиной. Светлые тона приятно радуют глаз. Задёрнутые шторы тёмно-коричневого цвета перекрывают окно практически во всю стену, за которым ветки всё того же вишнёвого дерева бьют по стеклу точно так же, как в квартире Минхо. — Чувствуй себя как дома, – хозяин жилища вбегает внутрь первым, даже не разувшись прошмыгивая в гостиную. Ли отчётливо слышит стук стеклянных бутылок друг о друга, пока военную шнуровку развязать пытается, пыхтя неразборчивое нечто себе под нос. – Всё в порядке? – тёмная макушка высовывается из-за стены, окидывая гостя беглым взглядом. — Да, уже иду. В помещении прохладно, благодаря открытой на проветривание форточке, и тело передёргивает от лёгкого контраста температур, на что юноша нос морщит. Чан вальяжно разваливается на диване, абсолютно не смущаясь постороннего человека в своём доме, тянется к деревянному журнальному столику с расставленными бутылками алкоголя, и открывает одну из них. Градус чувствуется на языке с первого глотка, влечëт за собой растекающееся по горлу тепло и вздрогнуть всем телом заставляет. Ли не без волнения валит Бана вопросами, намереваясь за этот вечер узнать так много, как это возможно. Первым делом обменивается номерами, тихо записывая его как "Чан~и Валентинка". Он узнаëт, что Крис старше его всего на год и учится на переводчика уже третий курс, – думается, что они идеально сочетаются, если вспомнить, что Минхо филолог, – он не любит острую еду, но обожает сладкое, в особенности шоколад; знаком с Чанбином с момента поступления младшего, ведь он тогда первым делом побежал рассматривать зал, о котором так часто упоминал Ли; Чан рассказал, что родился в Австралии, оттуда и двойное имя: одно австралийское, второе корейское. Заинтересованно хлопая глазами, Минхо локтëм опирается о спинку дивана и голову кулаком подпирает, лишь бы делать трезвый вид. Картина жизни в глазах плывëт слегка, оставаясь полу-дрëмой на тяжëлых веках; тело горит приятным огнëм, что словно течëт по веткам вен с головы до пят. Глупая улыбка и флиртующий смех они разделяют на пару, смотря глаза в глаза практически неотрывно, словно обоих ничуть не смущает подобный долговременный контакт. Хо честно старается держать лицо перед едва знакомым человеком, рассказывая о жизни точно так же, как и он, пока в мыслях крутится лишь желание попробовать, каков его поцелуй. Как чувствуются пухлые маленькие губы, которые при улыбке оголяют ровные ряды зубов и мило-очаровательные ямочки, будто искрясь положительной энергией и заряжая окружающих. Он не осознаëт, когда в следующую секунду упирается руками по бокам от чужих бëдер, становясь подобным ручному коту; не замечает, как тянется губами к другим, таким заветным и манящим к себе; как целует трепетно, едва касаясь, и дышит тяжело благодаря пелене в глазах и алкоголю в крови. Взгляды пересекаются, словно током прошибая оба тела. Младший на ноги подскакивает, стоит только понять, что он сделал, пока потрясëнный Чан камнем застывает, смотря словно сквозь юношу широко распахнутыми глазами. Краска к лицу подлетает, окрашивая щëки и кончики ушей в алый. Смущение чувствуется до кончиков пальцев, что судорожно дëргают ручку входной двери в попытке спешно ретироваться из чужой квартиры, но оставляет еë, почувствовав тепло чужого тела за спиной. Повернувшись лицом, рыжеволосый сжимается весь, становясь ещë более маленьким на фоне Бана, что скалой навис над ним. Дыхание сбивчивое у обоих, будто кросс пробежали бок о бок, взгляды скользят по лицами судорожно, цепляясь за каждый сантиметр, а рука около головы Ли словно давит на него, из-за чего тот глаза жмурит. — Минхо, – голос старшего пугает своей низостью, и поëжиться вынуждает. — Прости... – слово обрывается, когда горячие губы накрывают его собственные, сминают меж них нижнюю, так, как если бы забирал первый поцелуй у школьницы. Нежно. Отстраняться желания нет совершенно, но и продолжать не стоило, и Минхо отворачивается, уста поджимая в неозвученном извинении. — Ты мне понравился, как только я увидел тебя в зале с Чанбином, – рыжие волосы развиваются от резкого поднятия головы, пока правая бровь вверх вздымается в ожидании объяснения, – и это я попросил его достать нам билеты, – юноша вздыхает тяжело, чувствуя, как груз на плечах не облегчается под вопросительным взглядом. Ли плюëт на всë. На гордость, застенчивость, на алкоголь и принципы. Он тянет Бана за шею к себе, льнëт всем телом, расстворяясь под коснувшимися талии сильными руками, котом ластится к мягким щекам, да губами к чужим примыкает в красноречивом жесте. Ему даже не стоит отвечать на сказанное – действия лучше объяснят маленький, только разгоревшийся в камине огонëк чувств, который после разрастëтся в большое пламя, окутав всë тело. Неожиданная встреча, повлëкшая за собой крепкую любовь. Любовь с первых сожжëнных сливок.