Десерт

      Син Цю в десятый раз смотрит на себя в зеркало, удостоверяясь в безупречности своего внешнего вида. Волосы собраны в привычный длинный хвост, да так, чтобы ни одна волосинка не выбивалась, идеально выглаженная рубашка, сладкий запах парфюма, заполняющий всю комнату. Все идеально - думает он, но волнение не скрыть под пышными рукавами и расшитыми золотом одеждами. Волнение... Оно всегда сопровождало мечника при одной мысли о Чун Юне: ладони потели, когда он собирался с силами, чтобы признаться в чувствах, дрожали губы при первом поцелуе, сбивалось дыхание во время подготовки к первому разу и сейчас, когда его любимый экзорцист наконец возвращается с растянувшегося заказа на злых духов в Мондштадте. Два месяца тянулись жутко долго для того, кто привык каждый день быть рядом. Син Цю так часто представлял их встречу после разлуки, что сейчас всеми силами старался успокоить стучащееся о ребра сердце и совладать с эмоциями - на встрече они будут не одни. Сян Лин, Ху Тао и Юнь Цзинь непременно изъявили желание тоже встретить дорогого друга, устроив совместный ужин. И все бы ничего, вот только об их отношениях, давно вышедших за рамки дружеских, не знал ровным счетом никто, а значит и тактично намекнуть друзьям о желании сперва побыть вдвоем не шло и речи. Юноша так задумался, что стук в дверь, ранее им не услышанный, стал очень настойчивым. Син Цю еще раз посмотрелся в зеркало, выдохнул и открыл дверь.       — Привет, — с горящими от счастья глазами, но все также робко сказал Чун Юнь, заходя внутрь.       Сразу с дороги, даже не заходя домой, он направился к Син Цю. Об этом говорила сумка с вещами, оставленная на пороге, и сбитое волнением дыхание. Мечник был очень наблюдательным.       — Юнь-Юнь! — воскликнул Син Цю, словно маленький ребенок, получающий в подарок что-то самое желанное.              Чун Юнь расплылся в улыбке, чувствуя как приливает кровь к щекам, ни одна тренировка не спасет его от смущения в моменты близости с Син Цю, даже при одном взгляде на него у экзорциста внутри все переворачивалось с ног на голову, заставляя мысли путаться. Он прижимает изящные ладони к своей груди в желании скорее прикоснуться, наклоняясь к лицу мечника и прижимаясь лбом.       — Я так скучал по тебе, — тихо шепчет Чун Юнь, сильнее сжимая руки Син Цю в своих.       — Я тоже, — мечник в ответ целует его, проклиная чертов ужин, на который они вот-вот опоздают. Хочется закрыть дверь на замок и не выходить из дома еще несколько дней, не видя никого, кроме своего Чун Юня.       Чун Юню не нужно много времени, чтобы с головой утонуть в чувствах. Каждый день его отсутствия был заполнен только мыслями о Син Цю, что иногда даже очень мешало работать. Он переживал, как бы у возлюбленного не угасли чувства, пусть тот и писал ему письма каждый день, волновался о встрече, о том, что скажет, наконец увидев мечника, чего уж говорить о воспоминаниях их последнего секса, не дающих уснуть одинокими ночами и заставляющих юношу краснеть от собственных желаний и действий. Чун Юню хотелось так много сказать, но все слова, так жаждущие быть озвученными, мигом исчезают, стоит только коснуться чужих губ. И экзорцист снова теряет контроль, поднимая Син Цю за бедра и позволяя ему обхватить себя ногами, заставляя громко охнуть от неожиданности, усаживает его прямо на резной туалетный столик спиной к зеркалу, в которое еще пару минут назад смотрелся мечник, поправляя теперь уже выбившиеся пряди. Со стола тут же с грохотом падают на пол разные принадлежности, но совершенно не привлекают внимания. Чун Юнь жадно целует его в губы, проникая внутрь языком, затем целует шею, желая оставить на ней красные следы и услышать тот самый несдержанный стон, говорящий о том, что Син Цю очень нравится. Руки бессовестно шарят под его одеждой, желая снять ее всю и быть еще ближе. Энергия ян давно разбушевалась, выпуская наружу ту самую напористую и темпераментную сторону юноши.       — Чун... Ах... Чун Юнь, стой, — пытается воззвать к его разуму Син Цю сквозь свои вздохи, — Нас ждут... Ах... Слышишь... Ужин, — ответственность всегда была частью мечника даже в самые нежелательные моменты.       — Хочу тебя, — экзорцист словно пропускает его слова мимо ушей, сильнее прижимаясь, — Мы быстро.       — Я тоже, — жалобно скулит Син Цю, понимая как же сильно он хочет согласиться, ловя себя на той мысли, что Чун Юнь стало быть и впрямь так сильно скучал, раз сейчас он буквально сходит с ума от простого поцелуя, — Но мы обещали друзьям, — через силу он кладет руки на его грудь, слегка отталкивая.       — Конечно, ты прав, — резко отстраняется экзорцист, будто бы его голова на какое-то время очистилась от посторонних мыслей, — Прости, я снова потерял контроль, — стыдливо произнес тот, отводя взгляд.       — Мы обязательно сделаем это сразу после ужина, — заверяет Син Цю и снова смотрится в зеркало, замечая красные припухшие зацелованные губы, растрепанные волосы и смятую одежду.       Ужин было решено провести в Шатре Синьюэ, куда теперь пришлось добираться с опозданием, на всем пути переглядываясь друг с другом, нервно посмеиваясь и борясь с желанием взяться за руки.       Как и ожидалось, остальные уже терпеливо ждали их в ресторане, и если на первый взгляд выражения лиц девушек были недовольными, то завидев Чун Юня тут же смягчились, не решаясь портить атмосферу встречи.       — Чун Юнь! С возвращением! — воскликнула Ху Тао, — Признавайся, это он тебя задержал? — укоризненно посмотрела она на Син Цю.       — Нет, это я задержал его, — неловко оправдывался экзорцист, и ведь был совершенно прав.       — Брось! Знаем мы, кто вечно опаздывает, — усмехнулась Сян Лин.       — Эй! Хватит меня обвинять, — нахмурился Син Цю, обиженно глядя на подруг.       — Это правда я виноват, мы так давно не виделись, вот и разговорились, не уследив за временем, — смущенно улыбнулся Чун Юнь, понимая, что теперь наглым образом врет. В голову снова полезли картины прошлых пятнадцати минут, отчего щеки тут же загорелись.       — Ладно вам, ребята, лучше расскажи нам как твоя поездка, — успокоила остальных Юнь Цзинь.       Разговор шел обычно и непринужденно, если не считать периодических заиканий экзорциста, который словно витал в облаках, на секунду теряясь в возникших в голове образах. Син Цю то и дело бросал на него неоднозначные взгляды, наблюдая за постоянно выпирающим кадыком, Чун Юнь сглатывал слюну так часто, усиленно стараясь не сорваться, что мечник сам невольно закусывал губу.       Стоило Чун Юню заметить эти взгляды, как разум окончательно помутнел, разговоры более не были так интересны, экзорцист их и вовсе не слышал, полностью сосредоточенный на Син Цю. Он без стыда осматривал его с ног до головы, задерживаясь на отдельных частях тела. Син Цю красивый. Очень. Все, о чем сейчас мог думать юноша - это его покачивающаяся нога в коротких шортах, закинутая на другую, губы, на которых оставался крем от десерта и язык, которым он пытался этот крем слизать. Чун Юню хотелось сделать это самому, взять его лицо в руки, повернуть к себе и пройтись языком по сладким губам, убирая остатки лакомства.              — Чун Юнь, ты слышишь? — помахала рукой перед его лицом Ху Тао.       — А? Д-да, конечно слышу, — попытался прийти в себя экзорцист.       Он так старался усесться как можно ровнее, чтобы видеть перед собой все, что угодно, но только не Син Цю, что скинул свою вилку, звонко брякнувшуюся о пол. Сползая со стула почти что под стол, взгляд экзорциста вновь был прикован к ногам своего возлюбленного, смотрящего на него сверху вниз. Два пылающих янтаря были устремлены прямо на него, а губы растянулись в ухмылке. Это окончательно выбило его из строя. Ведомый своими желаниями, он приложился губами к белой коленке, аккуратно целуя, пока никто его не видит, разумеется, он не собирался устраивать беспорядок при всех, но намекал, нет, он прямо говорил Син Цю, что ждать больше не намерен и им пора уходить.       Син Цю вздрогнул, почувствовав поцелуи, и снова посмотрел вниз, ловя молящий взгляд юноши. Он впервые видел его в таком состоянии на людях. Чун Юня срочно нужно усмирить, иначе еще пару минут и их секрету не жить.       — Кажется, нужна новая вилка, — пожал плечами мечник как можно более непринужденно и пытался придумать повод для уединения, — И я хочу угостить вас новым вином из Мондштадта, что теперь хранится в гильдии! — Син Цю так повезло, что ресторан был одним из тех, в которых гильдия имела свою долю, и он мог свободно ходить здесь, словно у себя дома, — Я схожу за ним на кухню, а Чун Юнь поможет мне, верно? — с искрами в глазах проговорил тот.       Закрыв за собой дверь в небольшую подсобку с вином, Син Цю прижал возлюбленного к деревянном стеллажу.       — А я и не знал, что ты такой нетерпеливый, — прошипел Син Цю ему в ухо, хватаясь рукой за выпирающий из штанов стоящий колом член.              Чун Юнь в ответ лишь сдавленно промычал, прикрывая глаза.       — Будь тише, — мечник приложил палец к его губам, а затем опустился на колени.       Медленно стянув чужие штаны, Син Цю тихо вздохнул, чувствуя тесноту в своем нижнем белье. Член Чун Юня стоял так, что даже выглядел болезненно, слишком твердый, слишком требующий внимания, начавший истекать предэякулятом. Экзорцист старался не издавать никаких звуков, он лишь вздыхал от каждого прикосновения, но как только его головку накрыли горячие губы Син Цю, он еле успел закрыть себе рот, чтобы не застонать. Это было так обжигающе приятно, что даже стоять на ногах не было сил, и руки уперлись в стеллаж сзади, удерживая собственное тело от того, чтобы просто съехать на пол.       Син Цю мысленно довольно хмыкнул такой реакции, продолжая облизывать головку и проводить языком по выпирающим венам до самого основания, он знал, что еще пара настойчивых движений и Чун Юнь тут же кончит, но почему-то самому хотелось продлить все происходящее, он сжимал его ягодицы, наслаждаясь тихими вздохами. Чун Юню так мало нужно, чтобы потерять самообладание, и Син Цю неимоверно рад, что он один способен довести его до предела. Экзорцисту так хочется мягко вплести пальцы в синие волосы, так хочется громко стонать от удовольствия, хочется целовать Син Цю, снимая с него слои одежды, но на границе сознания приходится остановить себя, все, что он может - это толкаться в его рот, желая наконец дойти до разрядки.       Мечник обхватывает губами член и несколько раз полностью вбирает его в рот особенно глубоко, после чего чувствует, как Чун Юнь дрожит всем телом, судорожно закрывая рукой рот и инстинктивно ускоряя бедрами темп, и на языке растекается вязкая жидкость.       Чун Юнь сразу же освобождается от пелены возбуждения и краснеет, словно нашкодивший ребенок. Син Цю же вытирает пальцем губы от остатков семени и довольно хмыкает.       — Идем обратно, — он берет первую попавшуюся бутылку и открывает дверь. Слишком невозмутимо для того, кто только что занимался сексом в подсобке за стеной в паре метров от лучших друзей.       Как и ожидалось, они отсутствовали дольше, чем предполагалось.       — Извините, долго не мог найти нужную бутылку, — извиняющимся тоном произносит Син Цю и вновь усаживается за стол, стараясь теперь не обращать внимания на собственное возбуждение.       — Тебе понравился десерт? — взглядом указывает Сян Лин на его полупустую тарелку, — По моему новому рецепту готовили!       — Да, очень вкусно, — кивает Син Цю и облизывает губы, смотрит на Чун Юня и снова прикасается пальцами к своему рту, — Мне понравилось. Хочу, чтобы Юнь-Юнь тоже попробовал это на вкус.       — Чун Юнь, ты вроде не особо любил сладости, — улыбается Сян Лин.       — Я уверен, что это ему понравится, у меня еще много осталось, я поделюсь с ним после ужина, — Син Цю ведет бровями и улыбается подругам, чьи лица полны непонимания.              Чун Юнь смущается еще сильнее, понимая, о чем именно идет речь.       — Да, мне очень хочется попробовать, — сглатывает он, чувствуя как Син Цю под столом сжимает его руку.       Продолжение вечера обещает быть интересным.