Пьяные поцелуи

Ваня проснулся уже ближе к обеду. В голове была полнейшая пустота. Он приподнялся, вообще не осознавая, где он и что он. Переведя взгляд в сторону, Чёрный замер. Рядом лежал Лер, почти полностью голый, не считая растегнутой рубашки, прикованный к его кровати наручниками. На его шее были синяки, будто его душили. Вся шея, плечи и грудь были искусаны, кое где до крови. Соски покраснели и опухли. На животе Лера остались следы от спермы. Да и между его ног она тоже была. Вперемешку с кровью. Бедра покраснели, явно тоже останутся синяки. Ягодицы видно не было, но наверняка там дело не лучше. Первым делом Ваня испуганно кинулся проверять, есть ли пульс. Осознав, что он есть, да и сам Лер был тёплым, парень выдохнул. Дальше он осторожно снял наручники, опуская руки Валерия, и укрыл его одеялом. Ещё раз убедившись, что Лер живой, Чёрный схватился за волосы. Он не помнил абсолютно ничего ровно с того момента, как вышел из бара, прихватив с собой ещё бутылку. А это было часов в восемь вечера. Что происходило в следующие 15-20 часов? Как всё пришло к тому, что он совершил такое? Как он мог совершить такое с родным ему человеком? Внутри всё похолодело от осознания, что он мог убить отца. Да и не только его. Что если бы Даня тоже под руку попался? Или какой нибудь другой невинный человек, на ком Ваня решил бы выместить злобу? Насколько страшным человеком он может быть? Чёрный по настоящему испугался самого себя. Постепенно он приходи к неутешительному выводу, что наиболее безопасным вариантом для всех будет его наискорейшая смерть. Он посмотрел на нижний ящик стола, где под двойным дном был спрятан пистолет, оценивая все "за" и "против". И "за" было намного больше. Неизвестно, к чему бы это пришло, если б не проснулся Лер. Он охрипшим голосом позвал Ваню, но тот никак не отреагировал. Поэтому Лер осторожно приподнялся, чуть морщась, и притянул сына к себе, обнимая и успокаивающе гладя, стараясь ослабить хватку рук Вани на его же собственных волосах. Он понял, что Ваня ничего не помнит и крайне напуган, и решил первым делом его успокоить. Постепенно, Чёрный вернулся в реальность и отпустил свои волосы, доверчиво прижимаясь к отцу. Вскоре он все же отстранился и со слезами посмотрел на Лера. — Мне так жаль... Ваня смотрел с такой скорбью, что у Валерия сжалось сердце. Он потянулся было его поцеловать, дабы утешить, но замер. Если Ваня не помнит абсолютно ничего, вряд ли он оценит поцелуй. Однако Чёрный заметил это, и сам робко коснулся его губ своими. После нежного непродолжительного поцелуя, Ваня отстранился. — Я... Я почти не пил эти полгода... В какой то раз, когда я был слегка подвыпившим, но не пьяным, ты меня поцеловал... И... С того момента я пил каждый раз совсем немного, для вида... И целовался с тобой... А потом... Я захотел большего, чем поцелуи... Я захотел встречаться с тобой... Но я не знал, как лучше поступить... Ты так испугался, когда подумал, что я не пьян, поэтому я пришёл к выводу, что не стоит рассказывать тебе об этом прямо... И я стал пытаться ухаживать за тобой, когда я был, по твоему мнению, "трезв"... Но... Ты никак не реагировал и даже избегал меня... И тогда.. Я подумал, что.. Если я лишу тебя "пьяных" поцелуев, то что нибудь изменится... И я пытался активнее к тебе приставать "в трезвом" состоянии... Но ты лишь.. Становился всё более грустным, нервным... Я злился, что ты не хочешь замечать мои ухаживания, и не останавливался... А потом.. Ты меня так попросил... Мне самому то было трудно сдерживаться, так что... Случилось то, что случилось... И я даже не пытался притворяться пьяным тогда... Я искренне верил, что на утро мы проснёмся вместе, и всё будет иначе... Но тебя рядом не было... Все засосы ты спрятал, на меня смотреть не хотел, вёл себя как ни в чем не бывало... Я разозлился и решил напиться... А дальше...... Дальше... Это..... Ваня с болью отвёл взгляд. Лер тяжело вздохнул и обнял Ваню. — Боже... Какой я идиот, Ванечка... Прости, что не осознал всё раньше... Ваня обнял Лера в ответ. — Мы оба хороши... Особенно я... Как я мог сотворить такое с тобой... — Ты был пьян и зол, я ни в чем тебя не виню... Да и... Я бы не сказал, что... Мне было прямо так плохо... Честно, я даже получал удовольствие... — ...Ты мазохист?.. Валерий мягко засмеялся. — Видимо, да? Ваня тяжело вздохнул, но тоже слабо улыбнулся. — Пап, я люблю тебя... Очень сильно... И как отца, и как мужчину... — Я испытываю к тебе тоже самое, Ванечка, — Лер мягко улыбнулся, с любовью смотря на сына. Ваня снова поцеловал Валерия и отстранился. — Надо обработать всё, что я сотворил... — Да, стоило бы.. Но, правда, прекрати себя так винить.. Чёрный слабо кивнул. — Я постараюсь... Лер немного задумался. — ...Вань... А как мы объясним всё Дане?.. — М? А... — Ваня тихо засмеялся. —Папочка, так он знает всё уже давным давно. Он с нами в одном доме живёт. Уже на день третий, наверно, как я целовался с тобой осознанно, Даня застал нас. И потом подошёл ко мне, осторожно спросив, что он видел. Я ему сказал всё прямо, как есть. И держал его в курсе всё дальнейшее время. Он совсем не против таких наших отношений. Лер растерялся и смутился. — Вот как... Ох... Ваня немного задумался. — У меня вот тоже есть вопрос... С чего вообще всё началось? Как так вышло, что ты стал целовать меня пьяного? — Всё довольно просто.. Ты сам это начал.. Когда напивался, ты вдруг целовал меня.. А если я противился, ты начинал буянить.. И в итоге я даже привык, что тебя просто нужно поцеловал и уложить спать.. — ..Ну да, было бы странно, если б ты сам это начал... — Ваня усмехнулся. Лер неловко улыбнулся. — Да.. Мне сложно такое представить... Не потому что ты какой то не такой, а.. Ну... Ваня засмеялся. — Да ладно тебе, не оправдываться! Я прекрасно понимаю, что для тебя поцеловать сына – это нечто за гранью. — Чёрный поцеловал Валерия в нос. — Всё, я пошёл за аптечкой, надо же обработать твои боевые ранение. А ты сиди здесь и не дергайся! Ваня поднялся и пошёл к выходу из комнаты. Лер, глянув на него, покраснел. — ..Трусы бы хоть надел... — запоздало сказал он, когда Ваня уже скрылся за дверью.