Бесконечное сегодня

Бордовый шерстяной шарф питал частые влажные вздохи. Осенний мороз колол нежные порозовевшие щеки. Красивые голубые и глубокие глаза не отражали понурого солнца, но они светились изнутри от безграничного счастья. Наконец он дождался, когда небеса спустят ему этот прекрасный предстоящий вечер. Дипломат торопливо шагал, загребая черными лакированными ботинками помершую блеклую шуршащую листву. И птицы охотно запевали с каждой иссушенной кривой ветви многочисленных некогда могучих деревьев, растущих по стороны узкой дороженьки. Он так давно желал еще хоть один раз перед отъездом заглянуть в те аккуратные очи, очи глубоко-желтые, как янтари, накапливавшие свою мудрость испокон веков. И вот он у его парадной. Осталось всего-то набрать заветные цифры номера квартиры на домофоне. А пальцы дрожат, как у мальчишки, который впервые принес небольшой букетик ромашек своей избраннице. Он сглотнул слюну. - Это я, - из динамика в ответ послышался приглушенный смешок,- Тарталья. Взлетать по лестничной клетке оказалось не так просто, как это происходило в его снах. Ступени плавно менялись и плыли, приближая его к недосягаемой мечте. С верхних этажей доносился знакомый запах только что приготовленного ужина-он так хотел, чтобы этот запах действительно был ему знаком каждый раз, когда он будет подниматься домой в холодной, лицемерной и одинокой Снежной. Но в Снежной нет той самой обшитой древней двери в его пристанище. А за этой дверью его не встретит… - Заходи,- женщина с длинными белесыми волосами в молочном халате встретила его, - Чжунли на кухне. - Нингуан, - доносилось вместе с шумом вытяжки и шкварчащего масла,- я же говорил, что сам его встречу! Специфический запах азиатских специй был слишком жгуч для распространения по небольшой квартирке. Обжитая прихожая еле умещала в себе столько чувств. Отвести взгляд от таинственной незнакомки, которая явно не собиралась размениваться ласковыми словами, на выглянувшую из-за арки любимую голову чистое благословение. Чжунли лучезарно улыбался и неловко поправлял очки запястьем, держа в руках палочки для еды. - Ты всегда был таким нерасторопным, - Она по-хозяйски убирала по полкам разбросанную обувь, давая Тарталье место разуться и пройти. – Напомнил мне почему мы развелись. Из-за прохода справа выглянул маленький мальчик, лицо которого было спрятано за неопрятными изумрудными локонами. От его взгляда тело моментально покрывалось мурашками, хотя этот ребенок напоминал дипломату собственных младших домашних. Ждать больше сил не было, поэтому Тарталья, сняв обувь, сразу же заглянул на кухню. И как же раньше он мог не знать такого уюта? За окном поднималась бледно-желтая луна, отбрасывая первые следы на прибранный стол у стены. Приоткрытое окно в роли вытяжки уносило часть запаха, пропускало свежий воздух, но не выпускало сердечное тепло. Дабы не прыгать в омут с головой и не выдавать трепета на душе, парень тихо присел на деревянный стул, покрытый невероятно удобной подушкой, и приготовился наслаждаться вечным сегодня. И кто же знал, что китайский посол будет так хорошо готовить? Его сильные и утонченные руки точно знали куда метаться за приправами, приборами, блюдцами и прочими атрибутами. Его льняные длинные волосы ловили прыгающие лучики слабенькой лампы и на концах светились в ответ ярчайшим золотом. Всё его было прекрасным: от антикварного перстня на большом пальце до дотошно выглаженных брюк и бодро повязанного фартучка на точенной талии. Нингуан призрачно похлопала Тарталью по плечу, проходя мимо и замечая его глупую гримасу. - Довольно тебе тут возится, - Она взялась помогать увлекшемуся Чжунли. – У тебя гости уже заскучали. Тарталья увидел её ехидную улыбку из-за пепельных прядей и эти изворотливые глаза, которые прямо сейчас делились с ним секретом успеха. Женщина подтолкнула «повара» к «главному блюду». Чжунли плавно приземлился на стул рядом и разгладил по коленям скомкавшийся фартук с золотой вышивкой. Ярче золота в приглушенном свету мерцали только его янтарные глаза, которые терпеливо оглядывали растерянное веснушчатое личико парня напротив. Пару ласковых слов определенно крутились на его языке, но то и дело слетали и уносились ветром морозной русской красы. Чжунли впервые не заводил тягучих речей то ли от усталости, то ли от тоски. Тарталья более не внимал интересным монологам то ли от неловкости, то ли от притеснения присутствием незнакомых лиц. - Хватит Вам скучать, - Нингуан ухмыльнулась и задорно и во вкусе женщин средних лет двинула бедрами, пародируя глиссад, навстречу к столу, где лежал пульт от телевизора, - бодрее! Первый попавшийся музыкальный канал мажорными аккордами задал настрой. На лицах сидящих проглядывалась скромная улыбка. - Ты, наверно, уже соскучился по родным землям и семье? – Чжунли просопел вопрос себе под нос, сминая пальцы рук. - Хотелось бы поскорее потрепать свою сестренку Тоню по голове, - Мужчина поднял взгляд, услышав знакомое имя из уст Тартальи-да, он много ему рассказывал о своей семье.- Как говорят у нас на Родине: «В гостях хорошо, а дома лучше». Сам не поверил тому, что сказал. Чжунли радовался удачному началу диалога-Тарталья жалел. Домой практически не хотелось, а если и домой, то только с тем, кто сидит напротив. - Как тебе Ли Юэ? – Женщина подала голос из-за двери холодильника.- К сожалению, не все прихожие в состоянии в полной мере созерцать красоты этого места и тем более оценивать их по достоинству. - Ну Чжунли показал мне…- Только парень приготовился загибать пальцы, вспоминая все увиденные ранее Чудеса Света, как Нингуан его перебила. - Так вот где ты пропадал всё это время! – Она бросила игривый взгляд на обескураженного мужчину за столом. – Значит гид- твоя новая работа? В таком случае я не сомневаюсь, что у нашего гостя сложилось правильное впечатление о Ли Юэ. Последние штрихи, и все блюда превосходного качества были аккуратно поданы. - Ах, да,- только наклонившись, чтобы присесть, Нингуан повернулась и крикнула в сторону гостиной, - Сяо, ужинать! - Не хочу! – Тотчас послышался обиженный голосок. - Как это ты не хочешь?! – Дама нахмурила бледное лицо и спохватилась идти в зал. - Нингуан, оставь его, - Чжунли понимающе придержал ее за рукав махрового халата, - он теперь под моей опекой, и я считаю, что он вправе решать самому о приеме пищи. Она не возражала и заняла место за столом. В конце концов, их двоих больше не связывает ничего, кроме остаточных семейных уз. Тарталья весь покраснел от идиллии в новой обстановке: он точно не так представлял себе последний ужин в Ли Юэ. В ответ на его тихие мучения Чжунли раздосадовано вздохнул. Все приступили к трапезе, обменявшись пожеланиями. Чертовы палочки не хотели поддаваться, пускаясь в пляс в дрожащих от волнения изувеченных пальцах. Сдаваться нельзя было, иначе он нарушит этикет, так и не попробовав предложенные блюда. Чжунли отчетливо наблюдал, как деревянные орудия жалко пытаются поднять кусочек свинины в кисло-сладком соусе, но он постоянно выскальзывал. Фартук небрежно протирает поверхность стола вместе с тем, как его обладатель перегибается через стол, по привычке пытаясь помочь товарищу. Нингуан застыла с палочками в миске из-под битых огурцов, лицезря некультурную картину. Парочка нескованных движений и прибор уже лежал в руке как надо. - Не торопись, - мужчина тихо шептал слова поддержки, - попробуй еще раз. - Знаю, сяньшэн, - Тарталья старательно продолжал свои потуги, пока не достиг успеха, - 谢谢. Еще на протяжении получаса трое молча наслаждались приятной компанией. Но назойливые мысли не давали покоя одному парню: Когда же сказать? Что же сделать?. Вот бы время остановило свой ход и представило возможность подумать и прийти в себя. Нингуан наклонилась к Чжунли, что-то прошептала, бросив взгляд на Тарталью. Послышалось глухое прокашливание напротив. - Тарталья, не против выйти на балкон? – Мужчина мялся и явно нервничал. - Да, конечно. Вечерний морозец пробирал до костей. Рыжая макушка вертелась, осматривая вид с пятого этажа и глотая свежий воздух. - Было приятно с тобой работать, - На деле прозвучало суше, чем этого ожидал Чжунли. - Взаимно, - Тарталья неловко сглотнул и облокотился на перела. - Будешь ли ты слать мне письма по приезде домой? – Янтарные печальные глаза беспомощно тонули в лунном свету. В этот момент два разных мировоззрения вступили в конфронтацию. Зачем нужны письма, если можно сделать проще? Разве можно нарушить субординацию, которая всё усложняет? - Конечно! – Парнишке оставалось лишь играть по-взрослому, пряча свои настоящие чувства.- Я и в гости приеду… если позовешь. - Двери моего дома всегда для тебя открыты, - Чжунли перебирал тонкими пальцами по ограде балкона. – Если быть честным… Сказать сейчас. - Эта женщина… Нингуан, - Тарталья смотрел куда-то в даль, искал ответы на вчерашнем небосводе, - кто она тебе? - Бывшая супруга, – Никакие вопросы коллеги не казались сейчас Чжунли бестактными, поэтому он четко отвечал. – Не так давно мы подали на развод, и теперь я проживаю один со своим сыном, а она заглядывает на огонек, - внезапно ему стало стыдно и он тревожно поправил сползающие очки, которые забыл снять после готовки, - Прости, я не думал, что она придет и сегодня. Это полностью моя оплошность. - Всё нормально, - рука парня скользнула на блуждающие по перилам пальцы, - я не это хотел узнать… на самом деле… - Тебе холодно? – Чжунли обеспокоено заглядывал в бушующий океан глаз товарища. – Твои руки ледяные. - Нет, сяньшэн! – От раздирающих его чувств Тарталья нечаянно повысил голос, о чем сразу же пожалел. Его рука продолжала лежать в теплых ладонях мужчины. Во время деловых прогулок китайский посол не раз замечал, как русский дипломат пытался сплести их пальцы, но никогда не подавал виду. От напущенного равнодушного поведения по горлу Тартальи поднимались точенные лепестки роз из кипящего сердца. Да хоть сию минуту с балкона, чтобы весь свет не поминал лихом. Состояние его души сродни птичьему зову издалека где-то в горах Ли Юэ. Чжунли находит бесконечную грусть в глазах, не отражающих лучи, наклоняется ближе и произносит… - Даже если светило Луны вдруг когда-нибудь погаснет, горы обрушатся и океан высохнет до единой капли, - он смахнул кристаллы влаги с веснушчатых щек, - я веками буду ждать твоего визита. ~ Дрожащие шаги выбивали дражайшие слезы. Фонарные столбы с плацкарта медленно тянулись по краю глаза. Снег пошел. Белый и чистый как новая страница в его жизни.