Во всём виноваты учёные 2!

- Я поверить не могу, что позволил тебе втянуть меня в эту авантюру. Исида недовольно хмурился, постоянно поправляя очки на носу. - А по моему ты был и не сильно против, разве нет? Заэль-Аппоро Гранц весело усмехался, разглядывая юного любовника. - Если бы ты сначала сказал, что и как нужно сделать, а потом заставлял меня давать клятву, я бы отказался! - Квинси гневно взглянул на бывшего эспаду. - Разумеется! - Воскликнул Гранц так, будто это было очевидно с самого начала, - потому я и сделал всё именно в данной последовательности. Вдобавок, - он хищно улыбнулся, подходя к парню сзади, - Ты ведь не станешь отрицать, что метод, которым я вытянул из тебя клятву, был весьма эффективным и приятным? Ммм? Уррю зарделся, чувствуя как обнимают со спины тёплые, сильные руки и вспоминая ту ночь, когда Гранц заставил его поклясться в такой идиотской вещи. - Позволь уточнить, - дрогнувшим голосом обратился он к арранкару, уже чувствуя, как тонкие губы касаются шеи, - нам нужно будет переспать, как обычно, с той лишь разницей, что это должны увидеть Хицугая Тоширо и Кучики Бьякуя? - Именно, мой дорогой. И-мен-но, - раздельно произнёс Гранц. - И что, это нужно сделать прямо сейчас? - Да. - Гранц выдохнул в тонкую шею, проводя по ней кончиком языка, всем своим видом констатируя, что если не прямо сейчас, то он просто изнасилует несчастного выпускника. - И как они нас увидят? Они же внизу, на празднике... - Исида начинал понимать, что ему почти плевать, увидят их или нет. Уже хотелось просто нормальных прикосновений. - А это - уже забота Маюри и Урахары, - Гранц принялся за расстёгивание пуговиц на белоснежной рубашке, помня о том, что рвать одежду на своём любимом квинси не стоит, иначе он потом долго дуется. - Они, что, ТОЖЕ? - Исида даже в себя пришёл, собираясь из растекшегося состояния в более-менее нормальное, твёрдое тело. - Менос всё побери, нет конечно! - Гранца аж передёрнуло от отвращения, - Куроцучи подмешал капитанам какое-то лекарство, из-за которого они мыслят и действуют почти синхронно. Им достаточно будет хоть немного возбудиться, а потом встретиться. Дальше всё делал Киске. Вроде, их должны запереть в какой-то комнатке, как бы случайно... - Ну ладно... К чёрту всё это, давай к делу, я не продержусь долго. - Вот тут я с тобой согласен, - усмехнулся арранкар, впиваясь в подставленные губы властным поцелуем. *** - Знаешь, я думаю, мы большие молодцы, - Гриммджо оскалился, откидываясь на землю и глядя на искусственное небо подвала Урахары, и гладя рыжие пряди Куросаки, положившего голову на сильную грудь. - Такой отменный выпускной забабахали, что Айзен не горюй! - Ну, Айзен, думаю, как раз таки горюет, - хихикнул Абарай, сидящий рядом с ними и выпивающий уже вторую, кажется, бутыль саке, - его-то на всеобщее празднество не пригласили. Весь готей и даже часть его армии — пригласили, а его — нет. - А жаль, - хихикнул в ответ не более трезвый Ноитора, с восхищением глядя на Нэриэл, отплясывающую вместе с шинигами и немногочисленными людьми неподалёку, - было бы, кого избить. - Тебе мало капитана Зараки? - Равнодушно произнёс Шиффер, который сидел на гигантском булыжнике, возвышаясь над всеми. Ему там явно нравилось — было хорошо видно, что делает Иноэ, и не пристаёт ли к ней кто-нибудь. - Мда, чувства юмора тебе не может привить даже твоя сисястая женщина. - Её. Зовут. Иноэ. - с оттенком злобы произнёс бывший кватра, глянув на пятого убийственным взглядом. Ложкоподобный лишь фыркнул, понимая, что лезть в схватку с Шиффером — себе дороже. Лучше промолчать. - Ну вы ещё подеритесь тут, - Рукия подходит к собравшимся в стороне друзьям, - Эй, Ренджи, ты долго собираешься здесь пить в одиночку? Пошли! - А чего такого-то? - недоумённо осведомляется лейтенант, глядя на подругу снизу вверх, - все ж пьют. - Кто все? - Рукия недовольно хмурится, скрещивая руки на груди. - Ну, вон капитан Кучики точно пьёт. Все смотрят на Ренджи с изумлением, потом переводят взгляды туда, где сидят капитаны. За отдельным столом главы отрядов и правда пьют. Все. - Глазам не верю, - первым обретает дар речи Ичиго, - я, разумеется, не считал его трезвенником, но чтобы он вот так, при всех, пил... - Моя жизнь никогда не станет прежней. - произносит Гриммджо, подбирая с песка челюсть, - выходит он тоже нормальный, как и мы? Ему не успевают начать объяснять, что капитан Бьякуя — эталон благочестия, серьёзности, хладнокровия, красоты и ещё десятка других качеств. К компании с немыслимой для пьяной женщины скоростью подбегает Рангику, волоча за собой, неизвестно зачем, Юмичку и Иккаку. В прочем, последние — такие же невменяемые, как и их капитан, спящий прямо за столом капитанов, поэтому им плевать, что ими пашут землю подвала Урахары. Зато завтра они будут рассказывать всем, как браво сражались с пустыми, пока все спали пьяным сном. Как же иначе они могли получить столько ран и ссадин? Явно не после сражения с камнями и песком. - Ой, ребята, вы не представляете, что я видела! - сразу начинает тараторить Мацумото. - А что мы видели... - тихо произносит Ноитора, всё ещё разглядывая с толикой уважения Бьякую. Раздаётся негромкий стук и все смотрят, как ловко спрыгнувший с камня Шиффер быстрым шагом направился в сторону пляшущих шинигами. Через минуту раздался явно приглушённый вой, и Улькиорра из толпы вышел, всё такой же невозмутимый, каким и был, неся на руках донельзя смущённую Орихимэ. - Надеюсь, он Кейго только покалечил, а не убил, - замечает Куросаки, вновь поудобнее укладываясь на груди своего секс эспады. - Ничё, ему только на пользу пойдёт, - буркнул Гриммджо, вновь возвращаясь к перебиранию рыжих прядей. - Да послушайте же вы! - Рангику, недовольная тем, что её игнорирует добрая половина избранной публики, топает ножкой, - Я же видела такое, что прям глазам не поверила! - И что же вы видели, Рангику-сан, - перепивший Абарай был единственным, кто активно слушал Мацумото. - Я видела, что капитан Хицугая, - она сделала лирическую паузу, во время которой все явно должны были заглядывать ей в рот и ждать, затаив дыхание, - пьёт саке! Сказать, что её заявление поразило всех — ничего не сказать. Ладно Кучики Бьякуя, он взрослый человек, ему можно пить, но Хицугая Тоширо. - Он же, это... Того... ребёнок же. - Выразил всеобщее мнение Гриммджо. - Вот и я о том же! - возопила Рангику, - Он же ребёнок! Я конечно капитана люблю, уважаю, как старшего по званию, но при этом Хицугая-тайчо далеко не такой взрослый, каким хочет казаться! - Слушайте, я тут заметила кое-что, - медленно, видимо переваривая полученную информацию, произнесла Рукия, - а мой брат ушёл... Рангику резко оглянулась, принимаясь оглядывать подвал: - Да, и Хицугаи-тайчо на месте нет! - Эх, - Ичиго вздохнул, поднимаясь на ноги и давая руку Джагерджаку, - я начинаю завидовать Айзену. Он хоть в тишине и покое. - Согласен, - бурчит его любовник, - ладно, Борзый, ищи капитанов. - Я тебя сейчас исцарапаю, вот тогда и посмотрим, кто кого искать будет. - Лучше кусайся, это приятнее, - Гриммджо ускоряется, уворачиваясь от пинка. - А ну стой Джагержак! - Куросаки срывается с места, пытаясь догнать любовника и вся остальная компания следует за ними, оставляя тех кто не в теме, праздновать выпускной Ичиго и его друзей. - Эй, Ичиго, - Рукия окликает его на лестнице, - мы же нии-сана искать идём? - Естественно, а то мало ли что он учудит, если пьяный будет... Из тени рядом с лестницей выступает Куроцучи Маюри, злорадно усмехаясь, и касается встроенной кнопочки на своём странном шлеме: - Урахара, - произносит он в пустоту. - Слушаю вас, коллега, - отзывается из передатчика механический голос Киске. - Подопытные ушли, но за ними следует толпа спасателей. - Они за ними уже не успеют. Гранц и Исида-кун уже приступили к основной части программы, а Хицугая-кун и Бьякуя это заметили. Сейчас дело за Уруру и Дзинтой. - Отлично, пойду проверю, чтобы всё получилось. - Разумеется. Кстати, ты зря не остался понаблюдать за Заэлем и Исидой-куном, это было... - Умолкни. Меня подобное не интересует, в отличии от тебя. - А жаль. - Если не заткнёшься, размельчу на атомы, а потом превращу в пса. - Последнее превращение в животное на моей памяти кончилось тем, что животное и хозяин стали вполне гармоничной парой, которая послужила нам идейным вдохновителем для начала отношений Тоширо и Кучики. - Всё, умолкни, - повысил голос Маюри, начиная злиться, Урахара фыркнул в динамике. - Ну и ладно... «Обиделся, что ли», - задумался капитан Куротцучи, - «А в прочем, какое мне дело? Притащу ему пару зверушек для экспериментов, и сразу перестанет обижаться»... *** Хицугая Тоширо, немного покачиваясь, двигался в неизвестном направлении. Цель была проста — найти укромное местечко и успокоиться. А то сны, которые раньше ему снились, сейчас стали вполне возможной частью реальности. Вообще-то Хицугая был бы не против такого поворота событий, но при этом он весьма чётко, не смотря на эрекцию и алкогольное опьянение, понимал, что им с Кучики тайчё вместе не быть. Это просто не возможно, нелепо. Хотя бы потому, что на их плечах лежит огромная ответственность — ведь они капитаны! Они не имеют права отвлекаться на чувства. «Потому что если отвлечься хоть на секунду — легко можно потерять всё», - с горечью думает Хицугая, оглядываясь по сторонам, - «Комната, комната, свободная комната где нет перевозбуждённых существ.» Сразу же в затуманенном разуме всплывают картинки переплетённых в страстном соитии тел, увиденные им только что. Заэль-Аппоро Гранц и Исида Уррю. Они красиво смотрелись вместе. Неимоверно красиво. Настолько, что юный капитан моментально почувствовал, как накатывает волна жаркого возбуждения. Такая же волна накрывала его с головой во сне, когда мальчик в очередной раз видел нечто подобное, но с участием Кучики тайчё. Почему капитан шестого отряда? Тоширо не знал. Но, вскоре после того, как он случайно нарвался на эротическую сцену между Гриммджоу и Ичиго, его начали преследовать образы арранкара и временного шинигами. А потом, спустя какое-то время, картинки начали сменяться на старшего Кучики. Хицугая всё чаще задумывался, а каков самый сдержанный и загадочный из капитанов без своей маски, а то и без одежды? Безусловно, он был красив. Прекраснее всех... Мысли об этом и привели Тоширо к тому, что он начал заглядываться на Бьякую. И откуда же мальчик мог знать, что капитан Кучики уже давно мучается подобными снами и мыслями? А ведь началось всё с размышлений о том, как не справедлива жизнь! И именно эти мысли привели Бьякую к выводу о том, что если и говорить о несправедливости, так уж о несправедливости в жизни Хицугаи Тоширо. Стал капитаном в таком юном возрасте, прослыл гением, но ведь почёт и уважение — лишь одна сторона медали. А на другой стороне — ответственность, усиленная работа, дисциплина! Разве под силу всё это ребёнку? Тесты на звание капитана сказали твёрдое «Да», но ведь пройти тест и быть готовым к такому на практике — разные вещи! И тем не менее Тоширо справлялся. Он был силён, он всегда чётко осознавал, как велика его ответственность за подчинённых. Но мало кто задумывался, каких усилий ему это стоило. Как тяжело говорить «Так точно!», когда на самом деле так и подмывает возразить, вступить в дискуссию. Но это поведение не достойно капитана! Каково бы ни было твоё мнение, перед главнокомандующим ты не можешь высказать его без веских оснований — это правило, которое придумано взрослыми людьми, а ты сейчас один из них. Гордись и будь паинькой, делай, что говорят, а когда вырастешь, будешь высказывать своё мнение. Это и было несправедливостью жизни к капитану Тоширо. И Бьякуя осознавал, как тяжело мальчику, но просто так взять и подойти к юному гению, попытаться научить важным истинам, вызвать на разговор, оказалось весьма проблематично. Поразительно, но Кучики попросту боялся оскорбить чувства Тоширо, расстроить его. Именно в тот момент, когда он понял это, капитану Кучики стало совершенно не по себе. По ночам он просыпался, пылая от смущения и в очередной раз уступая своему телу. Останавливаться ему не хотелось. Ведь он держал себя в руках на публике. Обычно. Но сегодня что-то произошло и Бьякуя не смог себя сдерживать. Он почти напился. Почти — потому что во время заметил, что Тоширо исчез. Почему-то захотелось проследить за мальчиком и Бьякуя направился к выходу из подвала Урахары. Поиски не заняли много времени, Кучики почти сразу увидел застывшего у одной из дверей капитана. Что-то было в нём мучительно не так, но что? Тоширо отстранился от двери, у которой стоял, и спешным, шатким шагом направился дальше по коридору, к лестнице. Бьякуя, влекомый неконтролируемым любопытством, остановился у двери, где стоял только что Хицугая. Стоило ему только заглянуть в небольшую щёлку между косяком и створкой, как из лёгких выбило весь воздух. Ему сейчас было решительно всё равно, кто там извивается и стонет на кровати, в свете луны. Важно было то, что это только что видел Хицугая! От одной лишь мысли о том, как красиво будет изгибаться юное тело, когда Хицугая будет ласкать себя, Бьякуя мелко задрожал. Он хотел это увидеть! «Нет. Что я творю? Он же ребёнок! Я даже мыслить о подобном права не имею. Позор. Это самый настоящий позор!» Кучики уже разворачивается, чтобы вернуться в подвал на праздник, когда его окликает немного смущённый девичий голос: - Извините пожалуйста, а вы не могли бы мне помочь? Бьякуя оглядывается и внимательно смотрит на Уруру, смущённо переминающуюся с ноги на ногу. В душе он улыбнулся, но на лице не дрогнул ни один мускул. - Что тебе нужно? Звучит, наверное, немножечко грубо, но девочку это не особо напрягает. - Дзинта-кун закинул мою туфельку в комнату, а там темно. Я не могу её найти. Разумеется, девочка бесстыдно врёт, но Кучики тайчё об этом даже не догадывается. Просто кивнув он следует за ней на второй этаж. Поднявшись, он первым делом оглядывается. Хицугаи Тоширо нигде не видно, а значит всё в порядке. Возможно, юный гений спрятался от всех бед и проблем на крышу, где его никто не увидит. Очередная пикантная картинка стонущего капитана на крыше под открытым небом, заставляет Кучики нахмуриться, стараясь отогнать прочь ненужное возбуждение. Уруру окликает его, указывая пальчиком в комнату у лестницы. - У нас нет электричества. Я не хочу одна туда идти. Бьякуя кивает и проходит в тёмную комнату, едва освещённую тусклым светом из коридора. - Где именно должна быть твоя туфелька, - интересуется он. - Должно быть, где-то у дальней стены, - доигрывая свою роль, как можно растеряннее произносит девочка. Кучики направляется к стене, его обдаёт прохладным ветром и за спиной раздаётся хлопок двери. Капитан хмурится, подходя к ней и в этот момент слышит донельзя расстроенный вздох. Моментально срабатывают рефлексы и мужчина оказывается рядом с незнакомцем. Его глаза быстро привыкают к темноте, разгоняемой фонарным светом из небольшого окошка и он чувствует, как всё обрывается внутри. С приставленным к горлу лезвием сэнбонсакуры, покрасневший и совершенно растерянный, перед ним сидит Хицугая Тоширо. Бьякуе мучительно хочется посмотреть вниз, так хочется увидеть возбуждение объекта своей страсти, но этого явно не стоит делать. Он просто убирает меч в ножны, вновь возвращаясь к двери, и тянет за ручку. Но дверь не поддаётся. - У них двери автоматически захлопываются. Без ключа не открыть, - раздаётся насмешливый голос Хицугаи. Насмехается он, видимо, над всей сложившейся ситуацией, а не над капитаном, застрявшим в комнате вместе с ним. Но знай бы мальчик о том, что заперт сейчас с возбуждённым Кучики Бьякуей, ему бы было не до смеха... Капитан шестого отряда больше не тратит времени на дверь, просто возвращается к стене и садится, прислонившись к ней, и прикрыв глаза. Ему нужно успокоиться, расслабиться, и ни о чём не думать. Несмотря на то, что сейчас больше всего хотелось не только думать, но и действовать. Но воля и упорство в капитане Кучики всегда побеждали желание. *** Куроцучи раздосадованно фыркнул и выбрался из стены, в которой всё это время прятался, вновь связываясь с Урахарой. - Как видишь, ничего не получилось. Они оба слишком серьёзны и упрямы, чтобы просто взять и предложить друг другу переспать. - Да уж кто бы говорил, - звучит насмешливый голос Киске из динамика, - не переживай, я предполагал, что так и будет. - Значит, план есть? - Внутренне усмехнувшись спрашивает Маюри. - Разумеется. Просто стой там и на-блю-дай, - с мурлыкающими нотками в голосе произносит Урахара и отключается. «И зачем мне отсюда за ними наблюдать, там же скрытые камеры, подсоединённые к лаборатории Урахары.», недовольно размышляет Маюри, но всё же остаётся наблюдать. От части это и к лучшему. Мало ли, к чему приведёт совместное просматривание эротики с Урахарой. Куротсучи одёрнул себя и возвратился в стену... В комнате так ничего и не изменилось. Бьякуя сидел в одной её части, а Тоширо в другой. Капитаны не только не разговаривали, но даже не переглядывались. Но это им мало помогало. Оба были возбуждены и ни один не мог успокоиться. «А всё благодаря моему чудному препарату!» - внутренне ликовал Куроцучи, - «А Гранц то возмущался, мол всё это сказки, ничего не получится! Наука — она и сказку может сделать былью!» Пока Маюри рассуждал о плюсах своего творения и минусах Заэля, в комнате начало холодать. Причём холодало весьма заметно. Капитан поспешил выбраться из стены до того, как она сожмётся вокруг него и вновь включил передатчик. - Урахара, пустой тебя раздери, какого чёрта ты творишь?! - Тише, тише, - успокаивающе просит голос Киске, - я всего лишь понизил температуру в комнате. Теперь им станет холодно и капитан Кучики наверняка этим воспользуется! Маюри просто стоял и глядел в стену. Слишком много мыслей сейчас расплодилось в его голове. Урахару хотелось сжечь, убить, распотрошить, изнасиловать, расчленить, разжижеть, сжижеть, раскукожить и скукожить обратно! И именно в такой последовательности. Собравшись с мыслями, Маюри попытался доступно объяснить собрату учёному всю суть проблемы. -Я вхожу в стену в полужидком состоянии, как думаешь, что произойдёт, если пространство вокруг меня замёрзнет? - А, ты о том, что тебя может расколошмятить в простенке? Я знал об этом. Маюри чуть на пол не сел от удивления, его что, только что хотели убить? За что, любопытно поинтересоваться! - Киске, то что я отказался от твоего предложения — не повод меня убивать. - А я и не собирался. - Ну разумеется. Совершенно не собирался, - шипит Маюри, чувствуя как дёргается веко. - Конечно нет, - совершенно искренний голос из динамика, - но знаешь, раз уж ты больше не можешь наблюдать сквозь стену, может быть спустишься и понаблюдаешь отсюда? Куроцучи криво усмехнулся, осознавая всю суть идеи Урахары. - Нет. Я продолжу наблюдать отсюда. Видишь ли, моё тело быстро привыкает к новым условиям среды. И да, теперь постарайся не подходить ко мне слишком близко. Урахара, кажется, попытался возмутиться, но Маюри отключил связь и вернулся в стену, с ухмылкой осознавая, что только что просто взял и поссорился с Киске. «Как будто между нами что-то большее, чем одна случайность»... Он решил не думать об этом дальше, просто наблюдая за начавшими наконец-то шевелиться капитанами. *** Хицугая обычно не чувствовал холода до определённого понижения температуры. Но сейчас, видимо из-за возбуждения, похолодание заставило его ёжиться и покрепче обнимать себя за плечи. Мало холода, так ещё юный капитан не знал, куда деваться от смущения. Тот, кого он хотел настолько сильно и так давно, был совсем рядом. Можно было просто встать и подойти. Хотя бы попросить согреть, обнять. Этого было бы, конечно, недостаточно, но хоть что-то, хоть какое-то прикосновение... Но Тоширо гнал эти мысли прочь, повернувшись спиной к Бьякуе, и напоминая себе, что они капитаны, а конкретно ему вообще нельзя к кому-либо привязываться. Слишком больно потом терять дорогого человека. «Но он ведь силён! Он сможет защитить себя, он не умрёт!» - взывал к своему владельцу внутренний голос, но Тоширо не желал ничего слушать, - «Вдобавок, ты же хочешь его! Почему не попытать счастье? Ну не убьёт же он тебя!» Пьяный разум приводил всё новые и новые доводы в пользу попытки подойти к капитану Кучики. И Хицугая начинал сдаваться... «Я ведь не могу вечно носить эту маску. Никогда не желать, не любить — это невозможно! Так может быть лучший вариант — это капитан Кучики? Быть может, именно он мне и нужен? Тот, кого не нужно защищать, тот, кто способен защитить себя сам...» Хицугая прикрыл глаза, решаясь хоть на что-то. А капитан Кучики просто сидел и смотрел на сгорбленную спину юного гения. Он позволил себе не думать о том, правильно или нет, он думал всего лишь о том, как поступить, если мальчик начнёт сопротивляться. Причинить ему боль не хотелось, но и отпустить Бьякуя бы не смог. Так что делать? Сидеть без движения? Это было уже почти за пределом его возможностей. В паху болезненно ныло, хотелось коснуться себя, но вот это было бы истинным позором! «Он ведь тоже возбуждён. Не может быть не возбуждён. Значит ли это, что он не станет сопротивляться?», - размышлял Кучики, - «А если станет? Не смотря ни на что?» Делать выбор всегда было сложно. Всегда есть вероятность ошибки, но чем больше эта вероятность , тем сильнее тянет выбрать наконец хоть что-то, избавиться от гнёта опасности и неудачи... Бьякуя нахмурился, прикрыл глаза, вдыхая полной грудью прохладный воздух. Нужно было хоть с чего-то начать... - Тебе не холодно? - открывая глаза спрашивает тайчё и смотрит в глаза только что обернувшегося Тоширо. Мальчик мгновение смотрит на него растерянно, но в следующую минуту робко кивает, быстро справляясь с собой и отвечая. - Немного... И мольба. В бирюзовых глазах, почти светящихся в темноте, угадывается мольба. Мольба понять и просто, ничего не говоря, подойти. Этот взгляд завораживает, от него по телу разбегаются миллионы колюче-щекотных мурашек. Бьякуя поднимается и подходит к мальчику, садясь рядом. Три или четыре минуты они просто сидят, решаясь на действие. А потом почти одновременно смотрят друг на друга. Первый ход все-таки делает Тоширо, перебираясь на колени Бьякуи и сворачиваясь максимально незаметным комочком. Он упорно старается не думать, насколько здорово просто быть вот так близко! Когда тёплые, заботливые руки, начинают гладить его по плечу и, ерошить серебряные волосы, Хицугая вздрагивает. Руки в тот же миг замирают и исчезают, почувствовав, как показалось их владельцу, недовольство. Хицугая улыбается, и садится лицом к Бьякуе. Выпитый на празднике алкоголь окончательно уничтожил всю его нерешительность и смущение. Мальчик смотрит в тёмные глаза, находя в темноте тонкие, тёплые пальцы, и переплетает их со своими. Теперь вздрагивает Кучики, глядя в глаза юного гения. Он хочет что-то сказать. Наверное, что не стоит делать ничего большего, но ему не позволяют. Просто касаются его губ своими. И именно в этот момент Бьякуя осознаёт, что у Хицугаи Тоширо никогда никого не было. От этого осознания по телу проходит жаркая волна и давно забытое чувство собственничества подаёт признаки жизни, выгибается и сонно урчит, облизываясь, и хищно глядя на свою столь юную жертву. И пробуждение этого чувства ломает последние преграды между ними. Становится совершенно плевать на всё, кроме друг друга. Крепкие мужские руки скользят за отворот кимоно, лаская нежную, мальчишескую кожу. Тоширо прижимается к Кучики, так же стремясь скорее коснуться изящного тела капитана. Бьякуя улыбается, сам того не замечая, и прижимает мальчика ещё ближе, цепляя за подбородок. Большой палец касается нижней губы, и Тоширо тут же открывает рот. Кучики наклоняется и впивается в губы мальчика мягким поцелуем. Умелый язык скользит по жаркой глубине, изучая, запоминая. Тоширо отвечает неумело, но с таким рвением, что становится нечем дышать... С влажным чмоком они размыкают губы, чтобы вновь прильнуть друг к другу, не имея возможности насытиться этой близостью. Излюбленный шарф соскальзывает с шеи капитана Кучики и падает на пол. Тоширо приникает к манящей шее, сразу же забыв о поцелуях. Бьякуя запрокидывает голову, давая юному дарованию больший доступ. Ведь у них ещё вся ночь впереди... Но Тоширо другого мнения, отстраняясь от нежной кожи капитана, он стремится раздеть Кучики, или хотя бы снять верхнюю часть одежды. Ему уже не холодно, тем более, что горячие руки всё ещё ласкают его бока и грудь. Но мальчик хочет большего. Хотя нет, он хочет всего. Именно сейчас и здесь он хочет почувствовать всё то, чего так неимоверно сильно хотел последний год. Он хочет Бьякую, но сказать об этом всё ещё стесняется. Будто почувствовав его колебания, мужчина притягивает мальчика к себе и вновь целует, спуская со стройных плеч кимоно, оглаживая спину, прослеживая ногтями линию позвоночника. Тоширо стонет в поцелуй, изгибаясь, и прижимаясь к Кучики сильнее. Бьякуя едва заметно улыбается и легко переворачивает мальчика, сажая его к себе спиной. Раньше, чем Тоширо успевает забеспокоиться, плеча касается горячий язык и не спеша скользит к шее. Мальчик жмурится от удовольствия, наклоняясь чуть вперёд, давая Бьякуе простор для действий. Мужчина пользуется этим незамедлительно, рисуя невероятные узоры на чувствительной спинке. Хицугая постанывает, неосознанно потираясь о ногу Кучики, а к Бьякуе в голову приходит новая идея. Стянув с себя одежду, он стелит её на пол,наплевав на всё совершенно. Хицугая, получив на минуту свободу, так же принимается за раздевание, но замирает в полу снятых хакама, восторженно глядя на уже раздетого Бьякую. В почти полной темноте не очень хорошо видно, но Тоширо хватает и того освещения, которое есть, чтобы с восторгом выскочить из штанов и подойти к явно довольному собой капитану. Ему очень хочется сказать что-нибудь, но в голове столько мыслей, что все они выражаются лишь одним тихим «Ах». В прочем, Бьякуе хватает и этого, он просто обнимает мальчика и роняет на импровизированную кровать, нависая сверху. Теперь его черёд восхищаться. Лежащий под ним Тоширо краснеет, отводя взгляд, чувствуя, как бесстыдно его разглядывают. Когда Бьякуя переворачивает его на живот, становится легче — не так отчётливо ощущается жгучий взгляд, скользящий по обнажённому телу. А Кучики вновь припадает к спине Тоширо, руками подныривая под живот парня и лаская грудь. Хицугая жмурится от удовольствия, негромко постанывая. Наверное, он боялся быть услышанным. Причём не кем-то со стороны, а самим Бьякуей. Но чем активнее становились ласки Кучики, тем сложнее парню было сдерживаться. Кроме того, он был слишком сильно возбуждён, из-за чего стоны становились ещё громче. Мальчик попытался дотянуться до собственного члена, но его остановили на пол пути, ощутимо прикусив округлую ягодицу в знак протеста. И Тоширо не выдержал: - Пожалуйста...- простонал он, пытаясь потереться возбуждённым членом о такую близкую руку Бьякуи. Кучики улыбается и просто для проверки проводит по юношескому органу всей ладонью. Хицугая застонал, дёргаясь, и обмяк, кончив на лежащую под ними одежду. На раскрасневшемся лице можно было бы сейчас прочитать столько различных чувств, от сожаления, до восторга, что Тоширо был неимоверно рад, падая на живот, что его не видят. Бьякуя улыбается и наклоняется к лицу мальчика, поворачивая беловолосую голову на бок и легко целуя искусанные губы мальчика. Тоширо обнял его за шею, перевернувшись на спину, совершенно наплевав на размазывающуюся по телу сперму, и коленом провёл по паху всё ещё сдерживавшегося Кучики. В бирюзовых глазах легко можно было прочитать желание. Да, Хицугая всё ещё не насытился, всё ещё желал большего. И Бьякуя с досадой осознал, что и сам не против продолжения. Хотя думать, что удовольствие Хицугаи заменит его собственное, Кучики, разумеется, не собирался. Неторопясь он опустил руку к входу мальчишки. Стоило коснуться сжатого колечка, как по телу Тоширо пробежали крупные мурашки. Бьякуя посмотрел в глаза любовника и нажал на отверстие. Хицугая прикрыл глаза, стараясь максимально расслабиться, в прочем ему это удалось без труда, достаточно было подумать, что расслабление — цена того удовольствия, что ждало впереди. Тонкие, аристократичные пальцы скользнули внутрь без усилий, растягивая невинное отверстие. Кучики старался не спешить, делать всё медленно, чтобы не причинить боли ребёнку под собой. Ему хотелось оставить о себе лишь приятные воспоминания, а значит нужно было быть аккуратнее. А Тоширо уже изнывал, постанывая, и стараясь сильнее насадиться на пальцы Бьякуи. Кучики водил по стенкам пальцами, ища наиболее чувствительное место. Когда нашёл, Тоширо заметался на разложенной по полу одежде и выгнулся навстречу умелым рукам, чувствуя, как всё тело вновь охватывает желание. С припухших губ сорвался тихий, умоляющий стон. И этого хватило, чтобы убедиться в том, что можно приступать. Прижавшись ко входу, мужчина едва сдерживается, чтобы не войти в Тоширо одним слитным движением. Опустившись к задыхающемуся от желания пареньку он шепчет прямо в приоткрытые губы, заставляя снова краснеть: - Я вхожу. Это не вопрос. Это просто предупреждение и Хицугая заранее готовится к боли. И ему больно. Не очень сильно, раны, нанесённые мечом врага в сто раз больнее, но всё же и эта боль ощутима. Мальчик жмурится, закусывая изнутри щёку, чтобы не вскрикнуть, и мнёт в руках капитанский хаори шестого отряда. Бьякуя опускается, накрывая собой дрожащее тело, целует плотно сжатые губы, вылизывает чувствительную шею. И боль постепенно отходит на второй план, Тоширо начинает подмахивать бёдрами в такт движениям своего любовника, всхлипывая от удовольствия, когда Бьякуя задевал простату. Врываясь в прекрасное тело мальчика, Бьякуя и сам едва сдерживал стоны. Одной рукой он ухитрялся ласкать член Тоширо, а пальцы второй переплёл с пальцами юного капитана. Уже почти на пике восторга Бьякуя осознал где-то на периферии, что никому не отдаст этого мальчика. Хицугая Тоширо принадлежит ему и никому иному! *** Куроцучи Маюри выскальзывает из стены, довольно улыбаясь. Громкий крик Хицугаи Тоширо, получившего первый в жизни оргазм, слышен даже в коридоре. - Ну что же, вполне неплохой результат, - озвучивает его мысли стоящий уже рядом Гранц. - Ну разумеется, ведь это благодаря моему новому изобретению, - совершенно уверенно произносит Маюри, облокотившись на стену напротив Заэля. - Вообще-то, без моего предложения с возбуждением и праздником ничего бы не вышло, - хмурится Гранц. - Не ссорьтесь, коллеги, всё равно без моего технического обслуживания и предоставления места у вас бы ничего не получилось. - Умолкни, Киске. - хмурится Маюри, отворачиваясь от своего собрата учёного. - Вы что, уже поссориться успели? - Неверяще таращится на них Гранц, но быстро успокаивается, - в таком случае, Вы, Маюри-сама, не согласитесь выпить со мной саке и отпраздновать выпускной моего дорогого Исиды-тяна? Маюри отвечает, даже не поколебавшись, внутренне благодаря Гранца. Розововолосый арранкар каким-то неведомым образом способен определить, когда Маюри действительно нужна помощь. Пусть капитан никогда в этом и не признается. - С превеликим удовольствием. И они чуть ли не под ручку минуют Урахару. Тот моментально принимает обиженный вид, догоняя коллег: - Да ладно вам, давайте выпьем втроём, отпразднуем очередную победу! - Отстань, Киске, - возмущается Маюри, чуть не сваливаясь с лестницы. - Но у меня же новое предложение, есть же ещё Юмичка-кун и Мадораме-кун из отряда Зараки-тайчо! - Они и так спят друг с другом, - ворчит Маюри. - А как насчёт Киры-куна? Ему нужен хоть кто-то, а то бедняжка совсем замкнулся после смерти Ичимару. А ещё Улькиорра-кун и Орихиме-тян! Они же так до сих пор и не переспали! - Ладно, пойдём выпьем, только умолкни! - сдаётся первым Гранц, кажется. Урахара что-то отвечает, на них шипит Маюри, но голосов уже не слышно. На подоконник окна в конце коридора грациозно приземляется чёрная кошка: - Как дети малые, честное слово, - ворчит она и мягко ступая направляется к двери в запертую комнату, где мирно спят Бьякуя и Тоширо. Открыв дверь уже в человеческом обличии, женщина бесшумно прокрадывается внутрь, глядя на капитанов. Ключ, блеснув в свете коридора, опустился на пол у головы Бьякуи и она улыбнулась, возвращаясь к двери. Уже закрывая её за собой, готовясь бесшумно захлопнуть, Ёруичи оглядывается, любуясь спящими. - Что же, от скучающих учёных тоже есть своя польза, - тихо произносит она, - берегите друг друга, мальчики... Конец.