sandcastles and ice cream

— Всего на день! Пожалуйста Ванцзи? Лань Ванцзи хочет посмеяться над Лань Лихуа — своей кузиной. — Давай же! Это было бы не так уж плохо! Тебе просто нужно позаботиться о Цзинъи, накормить его, убедиться, что он жив.. Это был первый раз, когда у Лань Ванцзи было такое лицо, казалось, что он испытывал отвращение и в то же время ужас от того, что он только что услышал от своей кузины. — ..и отвести его в парк, где он обычно играет! Тебе даже не надо смотреть за ним в парке, там уже есть человек который делает это! В тех словах, которые сказала ему его кузина, просто не было логики. Она хотела, чтобы он позаботился о Цзинъи, убедился, что он жив, и отвёз Цзинъи в парк, но не позаботился о нём, так как там уже есть кто-то, кто мог бы позаботиться о нём? Он не хочет говорить что-то суровое своей кузине, но то, что она сказала, не имеет никакого смысла (по крайней мере, для него). — Пожа-а-а-алуйста? Я отплачу тебе тем же! Лань Ванцзи сначала сопротивлялся, и это чувство усиливалось. Цзинъи всего 4 года, но он явно умный и озорной ребенок — всегда бегает, всегда активно разговаривает, всегда дуется, когда его ругают, и всегда нуждается в ком-то, с кем можно поиграть. Лань Ванцзи не большой специалист по обращению с детьми, и он, конечно, не знал, испытает ли его пассивное выражение лица облегчение или просто заставит его заплакать. Он уверен, что мог бы понаблюдать за ним и, возможно, дать любую еду, которую он захочет, но, по его мнению, ему было бы неловко обращаться с ним, когда он захочет «поиграть». И теперь его кузина только что сказала ему сохранить Цзинъи в живых и оставить его человеку, который будет присматривать за ним в парке. — Хорошо. Но, тем не менее, он не смог отказать своей сестре, поэтому теперь он соглашается посидеть с Цзинъи — он просто хочет, чтобы он совсем не сожалел об этом. — Хорошо, у тебя всё готово? — Его кузина спросила Цзинъи, ребёнок, кажется, рад проводить время со своим так называемым «любимым» дядей — Лань Ванцзи по сей день всегда спрашивает, почему он самый любимый, он редко проводит время с Цзинъи, а когда он проводит время с ним, он просто смотрит на Цзинъи чтобы убедится, что с ним всё в порядке, хотя его брат сказал, что Цзинъи восхищается им, потому что он «крутой» и «скорее всего, заставил бы своих ненавистников плакать». Он не понимает этого ребёнка, но он всё ещё член семьи. — Да! — Цзинъи ответил кузине Лань Ванцзи, и он был уверен, что ребёнок, скорее всего, прямо сейчас будет сиять. — Хорошо! Помнишь, что я сказала? — Сделай так, чтобы Ванцзи-гэ плакал к концу дня! Неудивительно, что Лань Ванцзи не так часто разговаривает с Лань Лихуа. — Очень хорошо! Лань Лихуа уговаривала Цзинъи ещё раз взглянуть на его вещи, когда она смотрела на своего двоюродного брата, она знала, что его он не бессердечный человек, но его лицо, несомненно, такое..! Неудивительно, что он всё ещё холост! Взгляд, которым он одаривает её прямо сейчас, наверняка заставил бы нормального человека убежать от него, она гордится своими родительскими способностями, а Цзинъи получился очень хорошим (несмотря на то, что его считают «ун-Лан», но кого это волнует). — Это то, чему ты обычно учишь своего сына? — Лань Ванцзи не смог сдержаться и спросил со странной интонацией в голосе. Лань Лихуа только посмеялась над ним вместо того, чтобы обидеться на комментарий: — Пфф, ты поймёшь это, когда у тебя будет собственный сын! — Затем она больно похлопывает Лань Ванцзи по спине, но не до такой степени, чтобы он кричал от боли. — Хорошего времяпровождения! — Я так и сделаю! — Лань Цзинъи восторженно кричал, размахивая руками, что, похоже, его унесёт прочь, если Лань Ванцзи ударит его — не то чтобы он этого сделал. Спасенный от улыбки Цзинъи, он как раз собирался набрать в Google «как развлечь ребёнка», когда ребёнок о чем-то спросил Лань Ванцзи. — Мама сказала, что она рассказала тебе о парке! Мы должны идти сейчас, иначе Сянь-гэгэ будет слишком занят для меня! — Потянул Лань Ванцзи за руки, это подействовало, но мальчик старался изо всех сил. Сянь-гэгэ? Множество вопросов пронеслось в голове Лань Ванцзи. Кто этот человек Сянь-гэгэ? Был ли это тот человек, о котором говорил Лань Лихуа, который позаботился бы о Цзинъи? Этот человек казался несерьёзным. Это безопасная идея? Почему Цзинъи выглядит таким взволнованным? Он только что сказал, что Сянь-гэгэ будет слишком занят для него? Опасен ли этот человек? Является ли этот человек увлечением Цзинъи? Является ли этот человек ребёнком? Почему у Лань Ванцзи вдруг возникло хорошее предчувствие по этому поводу? Последнее, казалось, заставило Лань Ванцзи задуматься. Он бы позаботился о том, чтобы Лань Лихуа знала, что больше нельзя заставлять Лань Ванцзи нянчиться с детьми.

_____________

Это официально. Он навсегда останется няней Лань Цзиньи. Он неохотно заботился о Цзинъи, но теперь это не так. На самом деле, этот мальчик теперь любимый племянник Лань Ванцзи. Лань Ванцзи весело проводит время, заботясь о мальчике! Тот самый мальчик, который сейчас играет с самым великолепным мужчиной, которого Лань Ванцзи когда-либо видел, вот что. Цзинъи настаивал на том, чтобы пойти именно в этот парк, Лань Ванцзи как раз собирался пойти в другой, но ребёнок, кричащий тебе прямо в лицо, — это не совсем то, что нужно за рулём. Поэтому он смягчился и перестал закатывать глаза, когда повернул в сторону парка, о котором говорит Цзинъи. Он рад, что его кузина упаковала всё необходимое для ребёнка и убедилась, что она посмотрела наряд, который хотел надеть Цзинъи (его кузина сказала ему — скорее, болезненно предупредила, — что Цзинъи носит одежду, которая может подходить, а может и не подходить в определенное время года, например, однажды он носил толстое пальто летом). Это был неприятный опыт для Лань Ванцзи, он был настороже, потому что все еще не доверял этому человеку Сянь-гэгэ, с которым Цзинъи, казалось, был рад встретиться. Поэтому его глаза не отрывались от ребёнка, когда он ожидал, что Цзинъи потащит его туда, где он будет играть, но, к его удивлению, Цзинъи просто… толкнул его на скамейку к другим родителями и пошёл прямо в песочницу. Это было не то, что он планировал сделать! Ему нужно было посмотреть на этого человека Сянь-гэгэ и убедиться, что они знают, с кем связываются! Он издал смущенный звук, испытывая желание встать, и уже собирался это сделать, когда Цзинъи метнулся к месту рядом со скамейкой. Он остановился только тогда, когда услышал смешок — этот день просто такой странный для него. Посмотрев направо, он увидел женщину, вероятно, лет тридцати пяти, и его спросили: — Я предполагаю, что это ваш первый раз, когда вы присматриваете за сяо-Цзинъи? Это странный вопрос. Чертовски странный вопрос. Ничто не встревожило его, поэтому он ответил кивком: — Он мой племянник. Женщина промурлыкала, она смотрела на него так, словно оценивала: — Брат Лань Сичэня? Откуда она это знает? Вероятно, ему следует уйти, забрать Цзинъи, убежать и никогда не возвращаться. Он также позаботился бы о том, чтобы Лань Лихуа знала об опасностях этого парка, чтобы они никогда не вернулись в это место. — Да. — Его рот открылся прежде, чем мозг обработал это. Лань Ванцзи не нашёл ничего смешного, поэтому, услышав, как она смеётся над его ответом, скорее всего, он бы сердито посмотрел на неё, хотя у него есть манеры, так что он знал, как контролировать себя. — Ах, ну, тебе не нужно беспокоиться о Цзинъи здесь, когда ты в парке, — она была довольно пренебрежительной, как будто никто не мог забрать детей, парк – опасное место, и Лань Ванцзи знает, что за каждым ребёнком следует присматривать на публике, независимо от обстоятельств. Он собирался ответить, но его снова прервали: — Дети обычно с Вэй Усянем, смотри, — она указала глазами, и Лань Ванцзи тоже посмотрел. И каким же мальчишкой он выглядел. Казалось, в песочнице была небольшая группа детей, а в середине улыбался мужчина — эта улыбка, сама того не подозревая, зажгла тепло в сердце Лань Ванцзи — его смех был заразительным в правильном смысле, и Ванцзи мог понять, почему дети идут к нему. Он мог видеть, что мужчина, Вэй Усянь, внимателен к каждому ребёнку в песочнице, но он всё равно разговаривал и также участвовал в создании замка из песка. И это был прекрасный замок из песка. Неудивительно, что его кузина была не против оставить Цзинъи здесь, он тоже доверил бы этому человеку всё — даже свое собственное сердце! Подождите… — Это Вэй Усянь! Большинство родителей оставляют ему своих детей, и он заботится о них, он внимательный и хорошая мать, — улыбается она, — тоже чистоплотный, не принимает денег и просто следит за тем, чтобы детям было весело, его сын тоже милый, как и он. Ох. Она оглянулась на Лань Ванцзи: — Я слышала, что он одинок, кто знает, в каких обстоятельствах он находится, не то чтобы я осуждаю родителей-одиночек, это просто. Сейчас он выглядит таким уставшим, и я думаю, что ему тоже нужен кто-то, кто бы о нём заботился~ Нахмурив брови, он заметил, что этот Вэй Усянь выглядел усталым. Не то чтобы у него было хорошее зрение, нет, совсем нет. Просто Вэй Усянь выглядел так хорошо, что, конечно, Лань Ванцзи заметил бы в нём всё. Он ничего не сказал. — Ты должен попытаться приударить за ним, — улыбнулась она и взяла книгу почитать. Сбитый с толку её заявлением, он слегка прошептал: — Приударить за ним…? Несмотря на то, что она уже читала книгу, она, казалось, наблюдала за ним. Он почувствовал, что ему неловко из-за этого, он не хочет, чтобы люди делали это снова. Когда-либо. Она внезапно замурлыкала и кивнула: — Вы двое были бы идеальной парой. Это совсем не вселило в Лань Ванцзи надежды. Не-а. Он просто продолжал смотреть на Цзинъи — плюс на Вэй Усяня — и мечтать о создании семьи с этим великолепным мужчиной. — Сянь-гэгэ! Вэй Усянь услышал громкий голос и сразу понял, кто это был. Но прежде чем переключить своё внимание на кое-что другое, он убедился, что некоторые дети находятся в безопасных местах, а не там, где они могут каким-то образом навредить себе. Убедившись в этом, он поднял глаза и улыбнулся ребёнку, бегущему к песочнице: — Цзинъи! Ты здесь! Его А-Юань тоже поднял глаза и улыбнулся в сторону Цзинъи, прежде чем помахать, другие дети тоже помахали, некоторые засмеялись, а некоторые не отрывались от того, что они делали. Он просто улыбнулся, увидев, что Цзинъи занял место рядом с А-Юанем, и оба заговорили как сплетники, пропустившие пару важных историй. Вэй Усянь любит заботиться об этих детях. Он посмотрел на младшую, сяо-Ли, и протянул ей руку, чтобы она взяла её, когда увидел, что двухлетняя девочка пытается встать. Это всё ещё кажется странным, родители сяо-Ли не должны оставлять её здесь, в парке, и он просто не знает, что чувствовать, когда ему доверили её, но он хотел бы помочь и позаботиться о ней. — А что вы делаете, маленькая мисс? — Смех сяо-Ли был весёлым, и она подошла к нему и обвила обеими руками его шею, посмеиваясь над этим. — Обними! Обнимашки Сянь-гэгэ! Это, казалось, привлекло большую часть внимания детей, поскольку сяо-Ю внезапно закричала: — Обнимашки! И хорошо, что он может держать равновесие, в конце концов, он не хочет, чтобы он падал с детьми, обвившими его тело! — Ааааааа! Меня окружают! — Он слегка вскрикнул, добавляя драматизма своему тону, но его руки были осторожны, пытаясь почувствовать, не упадет ли кто-нибудь, и он мгновенно подхватил бы, каждый из них пытался схватить его, проверяя, кто сможет обнять Сянь-гэгэ крепче и дольше всех! Эти дети вправду делают это! Они вообще не знают о безопасности! Но они всё ещё милые, так что он бы их отпустил. Их смех был лекарством от грустного утомительного дня, он явно помог Вэй Усяну избавиться от тех пессимистичных мыслей, которые копились у него в голове с сегодняшнего утра. Как только они успокоились от адреналина в объятиях, он поместил их в соответствующие — и безопасные — места вокруг песочницы. Он знал, что у этих детей хороший вкус к рукоделию, поэтому он хочет бросить им вызов: — Хорошо! Давайте посмотрим, кто смог бы сделать самый большой замок из песка, какой только есть! — Я выиграю в этом! — Нет, я это сделаю! — Я позабочусь о том, чтобы у Сянь-гэгэ был самый красивый замок из песка! — Он будет счастлив, когда увидит мой! — Я сделаю свой высоким! — Сянь-гэгэ мой понравится больше! — Нет, если я закончу первым! Все они были полны энтузиазма, поскольку большинство из них строили свои замки из песка группами, хотя некоторые уже проявляли признаки независимости и признавались, что все делают сами. Это такое милое зрелище, что ему хотелось завизжать, но он просто хотел насладиться моментом. Его внимание было сосредоточено на разных вещах, от наблюдения за тем, кто может нуждаться в помощи, до присмотра за сяо-Ли и убеждения, что с ней ничего не случится. Он так сильно любит детей, что даже не чувствует ни капли усталости, присматривая за ними.

______________

Лань Ванцзи почувствовал себя придурком. Он просто продолжал пялиться на мужчину — на самого великолепного мужчину, — но это всё равно его не остановило, так что создавалось впечатление, что он действительно был мерзавцем. Хотя ничто не останавливало его, когда он чего-то хотел, плюс, если бы его спросили, он бы просто объяснил, что наблюдал за Цзинъи (этот ребёнок рядом с ним, так что это было уважительное оправдание). Наблюдение за Вэй Усяном позволило ему сузить свои чувства, чтобы просто посмотреть на этого человека, он даже не осознавал, что время летит быстрее, чем обычно, и теперь оно приближалось к золотому закату. Он, конечно, заметил, как Вэй Усянь окликнул всех детей, поскольку казалось, что родители уже были там, он направил их всех и убедился, что это был правильный родитель, забирающий своего ребенка. Большинство детей обняли Вэй Усяня, громко попрощались и с большим энтузиазмом помахали руками, прежде чем окончательно вернуться к своим собственным родителям. Это было очень милое зрелище. Не то чтобы Лань Ванцзи пялился на это. — Ванцзи-гэ! Это А-Юань! Мой самый лучший друг на всем белом свете! — Цзинъи представил своего друга – самого лучшего друга, хотя слово «самый лучший» на самом деле не подходит, но он ребёнок, так что ему придётся забыть об этой единственной ошибке. В конце концов, он не хочет портить настроение. Теперь он понял, что этот ребёнок, А-Юань, — сын Вэй Усяня. Лань Ванцзи поблагодарит Лань Цзинъи и Лань Лихуа соответственно, позаботившись о том, чтобы купить Цзинъи его любимые сладости и не оскорблять по-дружески свою кузину, что он обычно сделал бы. Эта возможность наконец-то увидеть мужчину вблизи навсегда останется в его памяти, он возьмет всё, что сможет, не то чтобы он уже пялился раньше, но внезапно он становится жадным человеком, который запоминает все выражения, которые демонстрирует Вэй Усянь. Самый великолепный мужчина захихикал, когда Лань Ванцзи увидел, что он несёт маленькую девочку, он держал её с нерушимой заботой, поддерживая её голову одной рукой и покачивая на прохладном ветерке, он был похож на замечательную мать. Может быть, Лань Ванцзи смог бы сделать ему такой же— Ему нужно было разыграть это как можно более хладнокровно, поэтому он кивнул (он не осознавал этого, но он также улыбнулся) в сторону Вэй Усяня и поблагодарил его. — Спасибо, что присмотрели за ним, он настоял, чтобы мы пошли в этот парк, и теперь я понимаю почему. Затем он посмотрел на Цзинъи: — Мы пойдем? Его племянник, казалось, выглядел нетерпеливым, его губы надулись, и не было неожиданностью, что он крикнул: — Подожди! Ещё нет! Сначала нам нужно дождаться родителей сяо-Ли! — … Неудивительно, что он не часто нянчится с этим мальчиком. Вэй Усянь хихикнул, чтобы прекратить их состязание в гляделках, он был достаточно близко, чтобы Лань Ванцзи смог почувствовать сладкий молочный аромат, боже, он мог потерять сознание. — Привет! Цзинъи сказал, что ты его самый крутой дядя? Лань Ванцзи знал, что его называют самым крутым дядей, но он всё равно не может не смотреть на упомянутого ребёнка, приподнимая бровь и почти улыбаясь, когда Цзинъи покраснел — ребенок знал, что ему нужно спасти свою гордость: — Ну! Ты заставляешь меня есть всё, что я захочу! Вэй Усянь снова усмехнулся: — Я также сказал, что собираюсь угостить Цзинъи мороженым, если он приведет своего крутого дядю, — подмигнув Лань Ванцзи. Он потеряет сознание, он может потерять сознание, он действительно потеряет сознание… — Сянь-гэгэ, мы действительно купим мороженое?! Лучший друг Лань Цзинъи потянул Вэй Усяня за рубашку, его глаза сияли улыбкой, так похожей на улыбку этого великолепного мужчины. У А-Юаня такая же улыбка, как у его матери, с таким милым и невинным характером, он мог бы сказать, почему Цзинъи, казалось, нравилось тусоваться с ним. Называйте его как хотите, но он хочет такого сына — может быть, даже мечтает стать отцом А-Юаня. — Конечно, дорогой! Но нам нужно дождаться родителей сяо-Ли, хорошо? — Хорошо! — Он нетерпеливо кивнул и посмотрел на Цзинъи: — Ты пойдешь, верно? — Я хочу! — И посмотрел на Лань Ванцзи, другой ребенок тоже выжидающе смотрел на него, их взгляды были довольно… — Айя! — Мужчина засмеялся, он задаётся вопросом, крепко ли спала маленькая девочка, лежащая у него на руках, или, возможно, её успокоил сердечный смех мужчины, Вэй Усянь смотрит на него (он отказывается верить, что с его губ сорвался хриплый выдох): — Ты не против, если Цзинъи присоединится к нам? У него не хватает духу отказаться. Лань Ванцзи готов поклялся, что никогда не откажет Вэй Усяну. — Мг. Это прекрасно — Итак, ты младший брат Сичэнь-гэ? — Лань Ванцзи последовал за Вэй Усянем, чтобы сесть, и он увидел, как А-Юань и Цзинъи пошли поиграть к качелям, они были не так далеко, они всё ещё могли видеть их, но это было достаточно далеко, чтобы их разговор не могли услышать дети. — Да. — Он совершенно не ревнует к тому, что Лань Сичэнь называют «гэ», а не его. — Он обычно посещает парк с Цзинъи? Вэй Усянь снова хихикнул: — Не так часто! Обычно Лихуа-цзе навещает Цзинъи. — Я понимаю. — Лань Ванцзи знал, что он стеснителен, но он хотел бы, чтобы Вэй Усянь не находил его скучным. — Ты такой милый! Такой серьезный, эр-гэгэ! — Вэй Усянь усмехнулся, глядя на него с неподдельным восхищением, возможно, это прозвище как-то повлияло на Лань Ванцзи. — Вэй-сяньшэн! Лань Ванцзи был спасён, когда к ним подбежала женщина, её волосы были слегка растрепаны, грудь поднималась и опускалась, указывая на то, что она пытается отдышаться, так как казалось, что она бежала издалека. Похоже, это была мать сяо-Ли, когда Вэй Усянь встал: — Сяо-цзе! Как прошла работа? — Айя, какой стресс! Спасибо тебе за то, что присматриваешь за А-Ли ради меня! — Она выглядела так, словно вот-вот упадёт в обморок, а также выглядела так, словно планировала поклониться Вэу Усяню. К счастью, последний тоже понял это, он вернул сяо-Ли её матери, чтобы она перестала кланяться. — Конечно! Это вообще не проблема! Ты же знаешь, что я не против присматривать за детьми! — Я знаю это. Но всё же. Спасибо! Я не знаю, как тебя отблагодарить! Это, казалось, разбудило сяо-Ли, и оба мальчика подошли к ним, чтобы попрощаться с младшей. Вэй Усянь улыбнулся сяо-Ли, заработав лёгкий мах от маленькой девочки, Лань Ванцзи подумал, не помахать ли ему так же позже Вэй Усяню. — Хорошо! Кто хочет мороженого? — Я! — Я хочу мороженое! Вэй Усянь громко рассмеялся (убедившись, что он подмигнул Лань Ванцзи). Позже Лань Ванцзи поймет, почему Цзинъи так хотел, чтобы они оба пошли в парк.