Логика моего безумия

      Смирительная рубашка сменилась на школьную форму.       Пожалуй, такой круг Ада не мог вообразить себе даже Данте.       Тайлер кривит губы подковой, вымещая в этой гримасе всю свою очарованность потрясающей идеей отца: в новом учебном году, сыну позволено учится в академии Невермор. Быть может, видеть сына в идеально-выглаженной форме, делающей его, с его кудряшками, похожими на Битлджуса, было приятнее, чем в смирительной рубашке с пятнами засохшей крови.       - Тайлер, - шериф Галпин трёт свою недельную щетину, когда видит сына у кабинета нового директора академии. – Выглядишь лучше, сынок.       Тайлер поджимает губы. Его отношения с отцом всегда были сложными, но то, что происходило теперь заставляло Тайлера нервно заламывать пальцы.       Он кивает отцу.       Тайлер садится в кресло, что стоит у входа в кабинет директора и ждет, когда их пригласят, в то время, как его отец, скрестив на груди руки, стоял у стены, опираясь на неё. Его нога подрагивала, выдавая плохо скрытую угрозу, и Тайлер, чтобы угомониться, закинул на неё вторую ногу. Это не помогло. Не четче, но все еще слышно, нога дергалась так, словно он хотел пуститься в пляс и станцевать чечетку отцу.       - Ты нервничаешь?       - Конечно, пап, я нервничаю. Чёрт возьми, это ведь Невермор.       Он сказал это так, словно место было проклятым, и стыдливо тотчас поджал губы. Ему, со стыда, захотелось прополоскать рот с мылом, когда совесть кольнула в сердце болезненное упоминание о матери, оставшейся в его глазах чистой.       Его отец не находил слов. Всегда, когда нужно было, он не знал, что сказать. Разговор с Тайлером – это не допрос преступника, это, почти настоящая, работа сапером, с большой теорией вероятности облажаться.       Дверь, в кабинет директора, наконец, открылась.       Мистер Тёрби, если Тайлер помнил правильно, вышел в узкий коридор, словно шел по подиуму и посмотрел поочередно на каждого Галпина. Тайлер вытянулся под его взглядом, прикладывая массу усилий, чтобы унять все еще дрожащую ногу, а Донован лишь хмуро вздохнул.       - Тайлер, мистер Галпин, прошу, проходите в мой кабинет.       Он развернулся на мысках, держа осанку ровно, словно был выходцем из аристократов, и проплыл во внутрь. Галпины последовали следом за ним, Донован пропустил сына вперед, после вошел сам, плотно закрыв за собой дверь, желая оставить этот разговор строго за этой дверью.       Кабинет директора не изменился со смерти Ларисы: минимализм, с архитектурными акцентами, выдававшие причастность школы к всему ненормальному. И, пусть мистер Тёрби считал всех ценителей минимализма убийцами хорошего вкуса, он не хотел ничего здесь менять – еще было не время.       Тайлер и Донован присели в мягкие кресла, напротив большого директорского стола, и только после этого, мистер Тёрби присел на своё место, сцепив руки в замок.       - Я не буду распыляться на благодарности за доверие, - мужчина по-деловому посмотрел на шерифа. – Хайды опасны, в первую очередь для себя, и так вышло, что я могу помочь вашему сыну.       Донован вздохнул. Он никогда не знал, какого это, хранить в себе этот ген: его покойная супруга храбрилась до последнего, скрывая свою боль за любящей улыбкой, а Донован так и не нашел времени на разговор по душам.       - Вы представляете, как это опасно?! – Тайлер качает головой, отрицая любую возможность на призрачную помощь. – Уверен, что попечительский совет не примет вашу идею.       - Цель Академии Невермор – помогать изгоям. Никто не должен быть исключением.       Тайлер опустил плечи. Он был готов привести тысячу аргументов, пропитанные совестливым напоминанием, что он натворил, в то время как чувство вины генерировала еще больше идей, как бы вернуться в свою полюбившуюся палату: туда, где нет перспективы столкнуться с Уэнсдей.       - Вы понимаете…       - Тайлер, - Донован тихо, но настойчиво перебивает сына. – Давай послушаем…       Мистер Тёрби благодарно кивнул головой, указав Тайлеру пальцем на отца, приглашая прислушаться.       - Помолчи, - Тайлер тянет это хмуро, повернувшись к отцу. – Тебе этого не понять, да ты и не пытался.       Это был смелый выпад и глаза шерифа остекленели, а Тайлер осекся. Он понимал, что был прав, но та часть его, не запятнанная проклятием собственного гена, дала болезненную оплеуху: отец не заслужил подобного тона хотя бы за то, что позволил Тайлеру все еще быть на свободе.       Мистер Тёрби был хоть и нормальным только по меркам Невермора, но лицо его похолодело. Что-то личное, спрятанное внутри временем, отдалось эхом на болезненную трагедию, развернувшуюся перед его лицом, и он угрюмо поджал губы, чтобы не ляпнуть лишнего.       - Тайлер, нравится тебе или нет, с этого момента ты – студент академии Невермор.       В чем-то мистер Тёрби был прав: Тайлеру действительно не нравилось