САПР в Мистрале

— Мне искренне жаль, что тебе пришлось так рано вернуться из Мистраля, — улыбнулась Янг. — Но с другой стороны я рада, что ты вернулась. Я скучала по тебе. — Ты могла попросить меня остаться, — заметила Руби. — Я и без тебя могу пережить каникулы, — возразила Янг. — Я твоя старшая сестра, и я люблю тебя, но я не собираюсь разваливаться без тебя, — она ухмыльнулась. — Кроме того, это была хорошая возможность для тебя провести некоторое время с друзьями, увидеть другую часть мира. Хотя мне бы хотелось, чтобы тебе не приходилось сражаться с какими-то гримм, когда ты отдыхаешь, — чуть мрачно добавила она. — Всего-то один гримм. — Редкий и особо опасный, — добавила Янг. — Но теперь он мёртв, так что… — она усмехнулась. — Чего смешного? — Руби непонимающе нахмурилась. — Ничего особенного, — призналась Янг. — Просто я та, кто хочет путешествовать и посмотреть мир, сражаться с монстрами… и тем не менее это тебе выдалась возможность сделать всё это, да ещё и на своих же первых каникулах. Руби тоже усмехнулась. — Иронично. — Так бывает, когда одна из нас находится в команде с мистральской принцессой, а другая нет. — Не называй её так, — сказала Руби мягко, но с твёрдостью в голосе. — Пирре это бы не понравилось. Янг посмотрела прямо на свою младшую сестру. — Да ладно, Рубс, ты ведь знаешь, что я не имела в виду ничего плохого. — Я знаю, — заверила её Руби. — Но Пирра… она может быть чувствительной в таких вопросах, и… я не думаю, что она всегда понимает, когда люди шутят. — Да, я заметила, — кивнула Янг. Она подняла руки. — Ладно, она никогда не услышит от меня ничего подобного. Был вечер, приближалась ночь. Ужин для студентов, оставшихся в кампусе на каникулы — или вернувшихся пораньше с них, — уже был подан, и звёзды сверкали в небе над их головами, окружая разбитую луну, что словно нависала над их головами. Руби и Янг сидели под зелёным деревом, листья которого были в полном весеннем цвете и мягко шелестели над ними. Ветерок проносился по двору и ласкал их щёки так нежно, как это могла бы делать любая мать. Они сидели спиной к корявому старому стволу, Руби почти чувствовала выступы дерева сквозь плащ. — Спасибо, — тихо сказала Руби. — Пирра… не заслуживает этого. Янг кивнула. Хмурость исказила её черты лица. — Так… она теперь с Жоном, да? — Мне кажется? — пожала плечами Руби. — Сложно сказать. — Руби, они держались за руки, — заметила Янг. — Да, но я не думаю, что они… Я не думаю, что они строили какие-либо планы… Понимаешь, о чём я? — Наверное, — ответила Янг. — Но в то же время я думаю, что они определённо являются тем, что Нора назвала бы "вместе-вместе". По крайней мере, на данный момент. Ситуации и отношения имеют свойство быстро меняться. — Думаю, ты права. Янг положила руку на плечо Руби. — И как… что ты при этом чувствуешь? Руби искоса посмотрела на неё. — Что ты имеешь в виду? Янг приподняла бровь. — Да ладно, Руби, я знаю, что он тебе нравится. — Конечно, мне нравится Жон, он мой лучший друг. — Руби, — не отстала так просто от неё Янг. — Да ладно, с кем, по-твоему, ты говоришь? Руби фыркнула, но затем резко шмыгнула носом. — Как ты узнала? — Я твоя старшая сестра — это моя работа, — беззаботно ответила Янг. — Я думала, ты воспримешь это более… громко? Янг рассмеялась. — Ты думала, что я буду ему угрожать? Да ладно, сестрёнка, я приберегу это до того момента, когда ты начнёшь встречаться! — улыбка исчезла с её лица. — А если серьёзно, каково это? Руби колебалась довольно долго, потому что в голову практически не лезли слова для ответа. Как она себя чувствует? Что особенного в её чувствах сейчас? — Я… Жон — мой лучший друг: он помог мне встать на ноги в мой первый день здесь, в Биконе — после того, как ты меня бросила! — не могла не добавить она. — И да, он мне понравился. Он мне нравится. Он добрый, храбрый и… Янг подождала немного. — И что? Руби отвела взгляд. — Ничего. — Давай, ты должна это сказать. — Нет. — Почему нет? — Потому что ты подумаешь, что это глупо. — Возможно, но это не значит, что я позволю тебе придержать язык, — заявила Янг. — Давай, Руби, скажи это. Руби сцепила руки вместе и пожалела, что не держала рот на замке. — Он выглядит… он похож на принца из любовной новеллы, ясно? Янг откинула голову так сильно, что ударилась ею о ствол дерева. — Ой! — Ты в порядке? — Да, со мной всё в порядке, — сказала Янг и начала весело смеяться. — Он выглядит… знаешь, я могу тебя понять. Его длинные вьющиеся светлые волосы, да? — И его глаза, — сказала Руби. — Но… да, волосы играют большую роль. Без них его образ был бы не завершён. — Я знаю, он бы выглядел ужасно, — согласилась Янг. Она вздохнула. — Вероятно, это не поможет, но я понимаю, почему ты в него влюбилась. — Но знаешь, кто ещё был рядом со мной в мой первый день здесь? — спросила Руби. — Пирра. Она защитила меня, когда Вайсс кричала на меня, и она помогла мне и Жону найти дорогу, а ещё она тоже мой друг и мой товарищ по команде. И я не перестану быть её подругой только потому, что она счастлива. Она заслуживает счастья, Янг, и он тоже. И если они счастливы вместе, то… тогда кто я такая, чтобы быть несчастной из-за этого? Хватка Янг на плече Руби немного усилилась. — У тебя доброе сердце, Рубс: многие люди не отнеслись бы к этому так… понимающе. Чёрт, я не знаю, восприняла бы я это так хорошо, будь я на твоём месте. — А что я должна делать? — спросила Руби. — Попробовать рассорить их? — Ну, мы могли бы… — Нет, Янг! — воскликнула Руби. — Я не собираюсь этого делать! И ты тоже! — Конечно нет, — быстро и слегка неискренне сказала Янг. — Я просто пошутила. — Хорошо, — кивнула Руби. — Потому что, как я уже сказала, они заслуживают счастья. Если что-то не получится, тогда… Но Пирра поссорилась со своей мамой из-за этого. Жон… Я думаю, он многое для неё значит, и я думаю, что и она ему тоже очень нравится, — она вздохнула. — Ей повезло с ним. Где я найду такого парня, Янг? — Я… я не знаю, Руби, — признала Янг. — Но я знаю, что ты найдёшь кого-нибудь, если захочешь. Кого-то похожего на тебя… уверена, что "он" от тебя отлипать не будет, — она ухмыльнулась. — Но только после моего одобрения. Руби прикрыла рот рукой и хихикнула. — Спасибо, Янг. — За что? — спросила Янг. Руби пожала плечами. — Просто за то, что ты рядом. — Ты шутишь? Где ещё мне быть? — спросила Янг. — Я всегда буду рядом с тобой, Рубс, — она поколебалась. — Но… помимо этого… я рада, что ты хорошо провела время. Руби положила голову на плечо Янг. — Эй, Янг? Хочешь прочитать ещё немного страниц из маминого дневника? — спросила она. — Хочешь отвлечься? — Возможно, — призналась Руби. Янг усмехнулась. — Конечно. Он у тебя с собой? — Конечно, — сказала Руби, вытаскивая дневник из одного из мешочков на поясе. — Теперь… где мы остановились… — она открыла маленькую чёрную книжку и пролистала страницы. — Думаю, мы здесь. Тай спросил у меня совета, как пригласить Рейвен на свидание. Я не знала, что сказать. Я даже не знала, куда деть свой взгляд. — Ла~дно, — протянула Янг. — Я не уверена, что мы хотим читать это прямо сейчас. — Нет, — просто согласилась Руби. В прошлом они уже читали короткие замечания, посвящённые растущей влюбленности папы в Рейвен или влюблённости мамы в папу. Даже если это причина, по которой они обе родились, ни одна из них не хотела читать это. Может быть потому, что это вызывало чувство неловкости из-за Рейвен и всего остального. Читать про те же проблемы мамы, какими сейчас страдает она сама, Руби не хотелось. Тем не менее, прежде чем перевернуть страницу, взгляд Руби задержался последующем отрывке. Я не знаю, как написать это, чтобы не прозвучало ужасно. Я не знаю, как написать это, чтобы не показаться ужасным другом. Я хочу просто дать Таю лучший совет и пожелать ему удачи с Рейвен, но не могу. Я понимаю, почему он влюблён в Рейвен: она красивая, сильная и удивительная во многих отношениях. Но в то же время мне просто хочется, чтобы он обернулся и посмотрел на меня. Да, сейчас мне не очень хочется это читать, подумала Руби. Руби всегда знала, что её мать, отец и любимый дядя посещали Бикон, и она знала на каком-то подсознательном уровне, что они делали всё тоже самое, что она, Янг и её новые друзья делают в настоящем: они ходили по тем же коридорам, сидели в тех же классах. Но когда она начала читать дневник, узнала мысли матери, это стало реальностью, действующей на неё так же, как обнаружение вырезанных букв "СТРК" в их комнате. Когда она читала сокровенные мысли своей матери, она могла чётко представить себе всё то, что она описывает. Личности, о которых она писала, были ей знакомы, места которые описывала, были самостоятельно изучены. Идя по коридорам Бикона, Руби могла чётко представить все те события, что описывала её мать, так, будто она сама лично присутствовала тогда. Сегодня в столовой у нас произошла эпическая драка едой между командой СТРК и командой ДМНД, и мы надрали им задницы! Хотя Рейвен немного увлеклась и чуть не разрушила ауру Нетлс, но она сказала, что это было не специально, и я ей верю. Или, по крайней мере, мне бы хотелось. Директор Озпин спокойно принял это. Он сказал, что нам нужно развлекаться, пока мы ещё можем. Он довольно спокойно относится ко всем этим вещам, будто является дедушкой, которого я никогда не знала… Кроу пригласил меня сегодня на свидание. Он классный парень, но я сказала нет: у меня просто нет тех самых чувств к нему. Тай сказал мне, что я совершила ошибку… Сегодня во время спаррингов мы с Рейвен действовали на удивление слаженно, мы дрались против Селестии и Луны из команды СЕЛО. Хотя по отдельности они не лучшие охотницы в нашем потоке, в паре они практически непобедимы, как будто умеют читать мысли друг друга. Но мы с Рейвен победили их, и это было невероятно! Это так здорово, что мы действительно начинаем сплачиваться как команда, и я думаю, что Рейвен начинает относиться ко мне с симпатией. Она даже улыбнулась после того, как мы выиграли бой, хотя, когда я попыталась её обнять, она оттолкнула меня. Думаю, мы ещё не дошли до необходимого уровня дружбы… Директор Озпин позвал меня сегодня в свой кабинет на специальный урок: я не должна была никому говорить об этом, но Рейвен выглядела такой ревнивой, что мне пришлось рассказать ей, что дело в моих серебряных глазах. После этого она немного успокоилась, так как знала, что хотя ко мне и относятся по особенному, она ничего не может сделать, чтобы добиться того же. Мы тренировали мои глаза. Как я и думала, конечная цель тренировок в том, чтобы я могла использовать их дольше по своему желанию, не утомляя себя так сильно, как сейчас. То же самое, чему меня пытался научить папа, только я думаю, что, даже если у директора Озпина и нет серебряных глаз, он знает о них больше, чем мой отец. Там, откуда я родом, всё, что у нас есть, - это обрывки полузабытых знаний и кое-какие старые записи, которые никто не может расшифровать. Но директор Озпин знает больше: у него есть знания, настоящие знания. Он дал мне несколько книг по истории моего народа. Это увлекательно, но, учитывая количество школьных занятий, я не уверена, сколько времени мне понадобится, чтобы прочитать все эти тексты. Урок прошёл. Знаете, теперь, когда я только что пожаловалась, что мы потеряли так много знаний, мне, наверное, стоит кое-что из них записать. Возможно, моя семья сейчас последняя в нашем роде, по крайней мере, так говорит директор Озпин, но я не хочу быть последней. Я надеюсь, - и, возможно, глупо с моей стороны надеяться на это, поскольку парень, который мне нравится, даже не смотрит на меня, - что, когда я умру, я оставлю за собой хоть что-то. Я имею в виду, я готова умереть, но какой смысл бороться за спасение мира, если тебе даже не на кого его оставить? Я хотела бы оставить что-то, кого-то позади себя, Руби слегка улыбнулась. — Семья? — Руби? — Это просто слова Жона, когда мы охотились на Каркаданна, — объяснила Руби. — Просто Синдер спросила… Ты не поймёшь, потому что тебя там не было. И поэтому для будущих поколений серебряноглазых воинов я оставляю это: основы, как я их понимаю. Глаза Руби расширились. — Оно здесь, Янг! Мама наконец-то расскажет нам, в чём дело! Мы забыли большую часть того, откуда пришли. Наша история затерялась в сказках, мифах и легендах, столь древних, что даже старики их едва помнят. Возможно, книги директора дадут некоторые ответы, но я получила их только сегодня вечером, и у меня ещё не было возможности их прочитать. Что я точно знаю, так это то, что тех, кто родился с серебряными глазами, раньше было гораздо больше, чем сейчас, - несложное достижение, учитывая, что сейчас есть только я, моя сестра и наш отец. И самой судьбой нам предрешено быть воинами. По крайней мере, мне так говорили. Может быть, действительно существует такая вещь, как судьба, и моя судьба - как и судьба всего моего народа, - провести всю свою жизнь в бою. Или, может быть, люди так решили, потому что очень много серебряноглазых людей стали воинами. Я не знаю, и директор Озпин тоже не смог сказать наверняка. Он сказал мне, что у меня есть выбор, хочу ли я посвятить свою жизнь высшему благу мира и людей или нет, но часть меня хотела бы думать, что всё это было спланировано и предопределено годами назад. Это означало бы, что я определённо на правильном пути. Хотя это также означало бы, что ничто из того, что я уже сделала или решила для себя, не имеет особого значения. От этих мыслей у меня болит голова. В любом случае, сила серебряных глаз исходит, знаете ли, от наших серебряных глаз. Когда мы испытываем особенно сильные положительные эмоции - любовь, дружбу, желание защитить жизнь, - наши глаза проявляют силу, не похожую ни на одну другую. Директор Озпин назвал эту силу волшебством, хотя и посоветовал мне не называть её так в присутствии кого-либо ещё. — Волшебство, — пробормотала Янг. — Как в романах или что-то в этом роде? — Директору Озпину нужно же было как-то назвать эту силу. — Хорошо, но зачем называть её как что-то из разряда фантазий? — Это не фантазии. Мама действительно могла творить чудеса. — Ты понимаешь, что я имею в виду, — сказала Янг. — Конечно, мама могла делать… что-то, что она, надеюсь, объяснит в следующих строках, но зачем называть это именем чего-то выдуманного? Это звучит нелепо. — Может быть, мы узнаем, если продолжим читать? Янг усмехнулась. — Да, возможно. Извини. Я спросила директора, почему он назвал эту силу именно так, когда все знают, что магии не существует, а он лишь улыбнулся и сказал, что не всё, что все "знают", верно. Директор Озпин был очень добр ко мне, и здорово, что он учит меня, как овладеть моими способностями, но клянусь, иногда он как будто намеренно пытается быть загадочным. Суть нашего сегодняшнего урока заключалась в контроле, и я думаю, именно этому будут посвящены все наши уроки в обозримом будущем. Директор Озпин показал мне видео, снятое во время нашей инициации, на котором я защищаюсь с помощью глаз от гримм. Это был первый раз, когда я увидела со стороны, как я выгляжу, когда использую свои силы, и позвольте мне сказать вам: если бы это были не мои способности, если бы я смотрела, как это делает кто-то другой, я бы подумала, что это просто невероятно круто. Из моих глаз исходил свет, будто крылья, сжигая всю тьму. Но директор Озпин предупредил меня, что за мои способности приходится платить: они потребляют так много энергии, что после их использования я очень уязвима. Судя по всему, несколько серебряноглазых воинов погибли, потому что слишком истощили свои силы и не смогли оказать никакого сопротивления прочим гримм. Обучение директора Озпина будет сосредоточено на том, чтобы я могла использовать свои силы по своему желанию, не переутомляясь. Надеюсь, что, достигнув успехов в обучении, я смогу показать достойный результат на практике. Янг обняла Руби за плечи. — Руби, — начала она. — Это… Я должна быть честной, это звучит довольно опасно. — Избранный судьбой, чтобы вести жизнь воина, — пробормотала Руби. — Хм? Руби посмотрела на растерянное лицо Янг и улыбнулась. — Людям с серебряными глазами суждено было вести жизнь воинов. Поэтому мне было суждено поступить в Бикон, как и маме. Янг ухмыльнулась. — И подумать только, когда начался прошлый семестр, кто-то не хотел быть особенным. У кого теперь нормальные колени? — улыбка немного померкла. — Всё равно ты можешь быть особенной, а можешь быть охотницей и героем, ничего больше не зная о своих глазах. Ты можешь сражаться с гримм и спасать людей с помощью Кресент Роуз и своего проявления. — Да, но я смогу спасти ещё больше людей, если буду знать, как убить сразу целую кучу гримм и… — А что потом? — спросила Янг. — Ты читала, что написала мама: после этого ты станешь уязвимой. — Моя команда будет со мной, — заявила Руби. Янг не ответила на это, но выражение её лица говорило о скептицизме, хотя она и воздержалась от комментария. — Хочешь остановиться? — спросила Руби, хотя ей самой и не хотелось. Ей хотелось прочитать дальше и узнать больше о том, как мама научилась владеть своими способностями. Но более того она не хотела ссориться с Янг. Если это начало беспокоить её сестру, то она была готова оставить это на данный момент. — Я… — Янг колебалась. — Да. Я бы хотела остановиться. По крайней мере сейчас. — Хорошо, — тихо сказала Руби. — Могу я поговорить об этом со своей командой? Я имею в виду о серебряных глазах? — Конечно, — согласилась Янг. — И если ты этого хочешь, то… просто будь осторожна, ладно? — она нежно сжала плечо Руби. — У тебя и так много талантов, Руби. Тебе не нужно рисковать, гоняясь за ещё одним. — В этом мире слабые умирают, как бы сильные ни пытались их нянчить и защищать. Если у тебя есть возможность получить силу, то следует тянуться к ней, не сомневаясь, ради собственной безопасности. Только следи, чтобы не стать пешкой в чужих руках. Руби ахнула. Этот голос! Она уже слышала этот голос раньше, однажды, когда была очень маленькой. Ворон в саду. Тот, который говорил со мной. Она думала… она позволила другим убедить себя, и таким образом убедила себя, что ей это приснилось, но теперь она снова услышала этот голос. Неужели она снова размечталась? Или это вообще никогда не было сном? О, дитя Саммер, ты ничего не знаешь о своей матери. Но я расскажу тебе истории о ней, если хочешь. Однако обещай, что не расскажешь другим, ибо тогда я не вернусь. Руби нарушила обещание. Она рассказала дяде Кроу о говорящей птице, и он на мгновение стал очень тихим и неожиданно мрачным, прежде чем сказать Руби, что ей всё это показалось. Затем он на некоторое время вышел в сад, а говорящая птица не вернулась. Но теперь именно её голос эхом разносился по ночному воздуху. Руби и Янг вскочили на ноги как раз, как перед ними открылся портал. Было уже темно, и в темноте Руби вряд ли увидела бы портал, если бы не пульсирующий красный контур окружавший эту дыру. Выглядело зловеще. Из этой дыры вышла фигура. Она - судя по её фигуре и волнистым волнам чёрных волос, таких же длинных и густых, как золотые локоны Янг, - была одета в богато украшенные мистральские доспехи чёрного и малинового цвета, а также шлем, который неприятно напомнил Руби о масках, что носили террористы Белого Клыка. Хотя их маски имели лишь поверхностное сходство с гримм, если бы Руби была бы чуть более наивной и пугливой, то могла бы поверить, что этот шлем был буквально вырезан из чьего-то черепа. На бедре у фигуры висел большой меч, одна из её бронированных рук небрежно лежала на его рукояти. Янг сделал шаг вперёд. Ни Янг, ни Руби не были вооружены, но Янг сжала руки в кулаки и выставила одну перед Руби. — Если бы я хотела навредить твоей сестре, Янг, ты не смогла бы остановить меня, — заявила фигура в броне, — но не волнуйся. Я не трачу время на разговоры со своими врагами. Янг это не успокоило. — Если мы не враги, то кто ты? — Ты очень смела, чтобы так говорить с кем-то, кто может быть врагом, когда сама безоружна и практически беспомощна. — Обнажи меч - и ты увидишь, насколько я беспомощна, — прорычала Янг. — Смелость ты унаследовала не от меня, — эта женщина продолжила говорить, будто и не слышала Янг, — но мне всегда было ясно, что в тебе больше от отца. Руби ахнула. Глаза Янг расширились, и она слегка опустила руки, почти против своей воли. Она выглядела так, словно у неё перехватило дыхание. Руби могла понять почему. Может ли быть? После всех тщетных поисков Янг, она здесь, во дворе Бикона? Рейвен здесь? Это казалось невозможным. Голос Янг, когда он раздался, отражал недоверие Руби: он был мягче, тише, лишённым гнева и пропитанным смесью отчаяния и неверия. — Кто ты? Женщина сняла шлем, показав бледное лицо, которое было настолько похоже на лицо Янг, что их сходство казалось сверхъестественным. Её глаза были красными, такими же красными, какими становились глаза Янг, когда она злилась. Прямо сейчас глаза Янг как раз стали красными, делая их сходство ещё более заметным. Эти глаза переключились с Янг на Руби. — У тебя глаза твоей матери, — сказала Рейвен спокойно, но на лице у неё появилась явная задумчивость. — На самом деле… ты так похожа на свою мать, что я почти смотрю на её призрак, — возможно, именно по этой причине она отвела взгляд и сосредоточила своё внимание на Янг. — Нам есть о чём поговорить. — Нам есть о чём поговорить?! — закричала Янг, яростно жестикулируя руками, приближаясь к ней… к Рейвен. — Нам есть о чём поговорить?! Ты просто появляешься вот так, и это первое, что ты говоришь? Ты чертовски права, нам есть о чём поговорить. Как насчёт того, чтобы поговорить о том, где ты была? И почему ты бросила меня и папу и… — Янг, ты любишь Руби? Янг остановилась, ошеломлённая неожиданным вопросом. — Что? — Ты любишь Руби? — повторила Рейвен, её красные глаза взглянули на саму Руби. — Что это за вопрос? — злости в голосе Янг нисколько не убавилось. — Да, я люблю Руби, почему… — Ну, у тебя не было бы младшей сестры, если бы я не освободила твоего отца и не позволила бы ему понять свои чувства, которые он пытался отрицать, а также не дала Саммер свободу действий, — всё так же спокойно говорила Рейвен, будто речь шла о погоде. — Так что можно сказать, что всё сложилось к лучшему. — За исключением того факта, что моя мама умерла, — напомнила ей Руби. — Мама умерла, а Янг искала тебя и… — Это не моя вина, — резко сказала Рейвен. На мгновение она нахмурилась и сжала кулаки, но резко разжала их. — Я считала, что оставляю тебя с самыми добрыми и щедрыми людьми, которых знаю. Я любила твою мать, — она на мгновение отвела взгляд. — Мне нужно, чтобы вы обе это поняли. Я любила Саммер так же сильно, как я любила твоего отца, несмотря на… Я любила твою мать. Я плакала, узнав, что она умерла. — Мне так жаль, что это тебя расстроило, — прорычала Янг. — Мне тоже, — куда более искренне добавила Руби. — Правда. Рейвен посмотрела на неё. — Боги, ты даже говоришь так же, как твоя мать. Возможно, даже более слащаво. А я искренне считала, что это невозможно. — Эм… спасибо? — пробормотала Руби. — Это был не комплимент, — пробормотала Янг. — Вообще-то был, — сказала Рейвен. — Возможно, прозвучало не так, но… я не разговаривала так свободно… слишком давно. Нечего стыдиться, что ты так похожа на свою мать. У тебя её внешность, у тебя её глаза, ты сражаешься так же хорошо, как она, иначе тебя бы не было в этой чёртовой школе, но… если у тебя есть ещё и её сердце, ты должна беречь его дороже, чем любое сокровище. Никогда не теряй его, — она нахмурилась. — Наше время здесь небезгранично, я пришла сюда не для того, чтобы подвергать сомнению свои решения. — Тогда зачем ты пришла сюда? — спросила Руби. — Что ты здесь делаешь? — Я понимаю, что ты… — Нет, — отрезала Янг. — Нет, ты не понимаешь. Ты не знаешь ни меня, ни Руби. Тебя с нами не было. Тебя никогда с нами не было. — Не путай невидимость с отсутствием, — ответила Рейвен. — Я присматривала за вами почти каждый день с тех пор, как до меня дошло известие о смерти Саммер. — Тогда это была ты, — выдохнула Руби. — Я знала, что помню твой голос, это была ты в саду в тот день, когда… когда птица заговорила со мной. Мне это не приснилось, не так ли? — Нет. Ты просто нарушила своё обещание, — напомнила ей Рейвен. Руби резко посмотрела на свои руки. — Да. Извини за это. — Это ты лишилась источника знаний, а не я, — ответила Рейвен. — Но… да. Я была вороном. Голова Руби резко вскинулась, её серебряные глаза расширились. — Как? — Спроси лидера своей команды, наше время слишком ограничено, чтобы я могла тратить его на объяснение вам. — Удобно, — сказала Янг. — Значит, ты говоришь, что была там как некая птица, с которой Руби разговаривала, когда она была ребёнком? Как насчёт того дня, когда я пошла искать тебя в той хижине в лесу? Ты была там, наблюдая, как я иду сквозь лес в холоде и тьме, а Руби сидит в глупой повозке? Ты была там, когда я подошла к хижине и нашла только беовульфов? — Если бы Кроу не пришел, я бы вмешалась, чтобы защитить вас. — Почему ты не показалась?! — крикнула Янг, её семнадцатилетняя ярость была практически осязаема. — Я искала тебя! Если ты была там, то почему ты не позволила мне найти тебя? Выражение лица Рейвен было практически невозмутимым. Лишь малейшая дрожь век выдавала хоть какой-то намёк на вину за то, что она сделала или не сделала. — Ты не искала меня, Янг. Ты искала другую Саммер, кого-то, кто займет её место. Но это было больше, чем я могла дать тебе, твоему отцу или кому-либо ещё. Это было больше, чем кто-либо мог дать. Никто не сможет заменить Саммер Роуз… так зачем мне пытаться? Янг покачала головой. — Но ты показалась Руби, — ответила она резким голосом. — Ты показалась Руби, но… но не мне? — Руби заслуживала знать, кем на самом деле была её мать, — заявила Рейвен. — Ты заслуживаешь лучшего, чем знать, кто я. Если бы твой отец и дядя были честны с тобой о том мире, в котором я живу, то ты бы не стремилась стать его частью. Я держала дистанцию ​​ради твоего же блага. — Тогда почему сейчас ты здесь? — спросила Руби. — Зачем показываться спустя столько времени? Да ещё и в Биконе? Чего ты от нас хочешь? Рейвен некоторое время смотрела на неё. — Я здесь, чтобы сказать вам открыть глаза. Вам нужно будет ясно видеть, если вы хотите понять, что произойдёт. — Что? — Присматривайте за Озпином, — продолжила Рейвен. — Не доверяйте ему. Спросите себя, почему он решил принять Руби в Бикон на два года раньше, почему он не мог дождаться, пока она подрастёт. — Потому что я показала себя в битве, — ответила Руби. Рейвен уставилась на неё. — И это единственная причина? Он сказал тебе что-нибудь особенное, когда вы говорили? Руби сглотнула. Невольно она сделала шаг назад. — Он сказал… Директор сказал, что… что у меня… — Серебряные глаза, — выдохнула Рейвен, её тон был таким же острым, как острие меча. — Точно так же, как у твоей матери до тебя. Сколько раз вы встречались? — Не так уж и много, — сказала Руби. — Тогда это ещё не началось, — сказала Рейвен почти про себя. — Хорошо, ты заметишь, когда это произойдёт. — Когда что? — враждебно спросила Янг. — О чём ты говоришь? — Озпин играет в фаворитов, — объяснила Рейвен. — Когда я училась в Биконе, это была команда Старк, но каждые несколько лет это кто-то другой, а в этом году… спросите себя: думаете ли вы, что это совпадение, что вундеркинд с серебряными глазами попала в команду с двумя самыми талантливыми охотницами, посещавшими академию со времен Саммер и меня? Я гарантирую, что он уже заинтересовался тобой, Руби, и скоро он начнёт это проявлять: дополнительные тренировки, особые миссии, снисходительность к нарушению правил… а потом он приоткроет занавес и покажет вам немного истины, которую он скрывает от остального мира. — Что за истина? — нехарактерно для себя решительно спросила Руби. — Почему ты не можешь просто дать нам прямой ответ и объяснить, что ты на самом деле имеешь в виду? — Потому что то, что я знаю, пошатнёт основы вашего мира, и вы не поверите и половине того, что я могу вам рассказать. — А с чего мы должны верить твоему слову сейчас?! — крикнула Янг. — Ты никогда не была частью моей жизни, а теперь ты просто появляешься здесь, из ниоткуда, говоришь много неопределённых вещей, и мы должны просто принять это? О чём ты говоришь? Почему ты здесь? — Я пытаюсь вооружить вас! — рявкнула Рейвен. — Вы мне не верите? Хорошо, вам не обязательно. Продолжайте читать дневник: не верите мне, так поверите Саммер. Все ответы здесь, ответы, которые ваш отец и дядя от вас скрывают. Я вам не расскажу о Серебряных Глазах, об Озпине… о том, почему умерла Саммер. Надо просто продолжать читать. У Руби уже голова кружилась. Всё это происходило слишком быстро и слишком неожиданно, чтобы она могла по-настоящему осознать и половину того, что ей говорили. — Зачем ты нам это рассказываешь? Рейвен отвела взгляд. — Потому что… потому что меня не было рядом с Саммер, когда она нуждалась во мне больше всего, но я надеюсь, что смогу спасти… её дочерей от той же участи, — она вытащила меч и начала отворачиваться. — Я должна идти. — Подожди! — крикнула Янг, протягивая руку. — Ты не можешь просто уйти! Ты не можешь просто прийти, вывалить на нас всё это, а потом просто… уйти! — Вы не должны принимать мои слова за истину больше, чем слова Озпина, вашего отца или Кроу. Держите глаза и уши открытыми и разгадывайте правду сами, — сказала Рейвен, рассекая мечом воздух, чтобы создать ещё один портал. Она коротко ухмыльнулась, надела шлем, снова закрыв лицо. — Но подожди! — теперь уже Руби позвала её. — Разве мы не можем просто… разве мы не можем поговорить? Просто, ну, ну, ну, о… семейных делах? Как дела, как мы живём, какой Бикон сейчас по сравнению с тем, каким он был в твоё время? Почему мы не можем просто поговорить… как семья? Рейвен какое-то время молчала. Она посмотрела через плечо на двух девушек. — Это… это было бы… — она отвела взгляд вверх, к зелёным огням, что горели в ночном небе на вершине башни. — Но глаза Изумрудной Башни всегда наблюдают, и я уже здесь слишком задержалась. Приходить сюда было глупо… но я в долгу перед ней. Удачи, и ради вашей матери будьте осторожны. — Нет, подожди, вернись! — закричала Янг, но портал, который Рейвен прорезала сквозь ткань самого мира, уже начал закрываться. Янг бросилась вперёд, вытянув руку… чтобы схватить пустоту, когда портал исчез так, будто его вообще не было. — Чёрт! — крикнула Янг. — Как она может просто… ааа! — она шагнула вперёд, в тщетном гневе растряхивая руками там, где был портал всего несколько секунд назад. — Янг, — позвала её Руби тихим и мягким голосом. — Что… что мы будем делать? Янг посмотрела на неё. Глаза её остались красными, но в них уже собирались слёзы. — Что мы будем делать? — повторила она. — Ничего. Ничего. — Но- — Эта женщина нам никогда не была нужна, — заявила Янг. — Мы не… она нам не нужна, и нам не нужны её советы. У нас была мама, и ей была не Рейвен. Что бы она ни говорила, почему бы ни пришла сейчас. Это не имеет значения. Она не может нам сказать ничего такого, что нам нужно знать.

***

— Активировать свои серебряные глаза? — спросила Сансет. — Ты знаешь, как это сделать? Руби энергично кивнула. — Вчера вечером, когда мы с Янг читали дневник, мы подобрались к моменту, когда мама всё объяснила. Сансет ждала, пока она продолжит. — И~? — она нахмурилась. — Ради Селестии, Руби, не заставляй нас ждать! — Прости, — сказала Руби. — Просто… это прозвучит немного безумно, но… у меня волшебные глаза! — заявила она, наполняя свой голос тем, что, как Сансет могла только предположить, было попыткой звучать мистически и загадочно, растягивая слово "волшебные" намного больше, чем необходимо. Брови Сансет поднялись. Честно говоря, это было не то, чего она ожидала, хотя, возможно, ей следовало бы. Ведь она прекрасно знает, что в этом мире существует магия: оглядываясь назад, можно сказать, что с её стороны было тщеславием и высокомерием предполагать, что она единственная во всём Ремнанте обладает магией. Принцесса Селестия, совмещая магическую теорию с капелькой социологии, однажды сказала ей, что ничто не существует в полной изоляции. Все вещи оставляют свой след в мире и, в свою очередь, отмечаются им: либо они приспособятся к окружающему миру и тем самым заставят мир в некоторой степени приспособиться к себе, либо же они попытаются подавить мир силой и либо уничтожат все препятствия, либо в борьбе будут уничтожены сами. Будучи правительницей Эквестрии, Селестии нужно было найти достаточно пространства — физического и социального, — для абсолютно всего, что находилось под её властью. Магические способности единорогов нельзя было игнорировать, и их магические навыки и возможности сильно влияли на роль в обществе. С чего бы Ремнанту отличаться? Почему она полагала, что в этом мире магия ни на что не влияет? Правда, Сансет ещё не встречала других магов… о которых я знаю, поправила она себя: кто знает, кто ещё мог скрывать свою магию каким-либо образом. Она не знала об их существовании, но это не причина предполагать, что их не существует. Я вижу, моё тщеславие всё ещё со мной. Сансет пришлось внутренне признать, что она никогда раньше не слышала о магических глазах, но это не причина предполагать, что их не существует. По какой причине Саммер Роуз лгала бы в личном дневнике? Чтобы подшутить над своими детьми или потомками, которые могли бы его прочитать? Для этого потребовалось бы весьма своеобразное чувство юмора. То, что она изложила правду так, как она её воспринимала, было гораздо более вероятным объяснением. Итак, у Руби есть магическая родословная, возможно. Идея захватывающая, даже больше, чем простая перспектива наличия внутри неё какого-то неиспользованного источника сил. Увлекательно, заманчиво… и интригующе. Молодой вундеркинд, тоже владеющий магией. Каковы шансы? Каковы шансы? Руби, с её скрытым магическим наследием, поместить в команду с кем-то, кто является опытным обладателем магии; поместить в команду САПР не одного, но целых двух вундеркиндов, один из которых также является наследником одной из древнейших семей Ремнанта, и Жона, который за фасадом банальной заурядности оказался своего рода человеческой батарейкой для ауры всех остальных. Сансет была рада и до сих пор рада тому, что была одарена - благословлена - ​​такими талантами, но чем больше откровений она получала о членах своей команды, тем больше она была вынуждена сомневаться в том, что Судьба наблюдает за ними: Сансет не хотела сомневаться в этом, но достаточно ли судьбы, чтобы объяснить это космическое везение? Присматривает ли за ними кто-то другой, кто-то с властью и знаниями? Насколько случайным является сбор команд на самом деле? — Эм, Руби, — пробормотала Пирра и своей речью дала Сансет осознать тот факт, что за заявлением Руби последовало продолжительное молчание. Судя по выражениям лиц Жона и Пирры, первый открыто не верил, а вторая не желала обидеть, но явно скептически относилась к заявлению Руби. В общем, они не были достаточно открыты для мысли, что магия существует. — Ты уверена в этом? Волшебные? — Угу, — сказала Руби. — Янг тоже подумала, что это странно, но так написано в дневнике. — Но… но волшебные? — изумлялся Жон. — Да ладно, Руби, все знают, что магии не существует. Это из разряда сказок и комиксов. — Что ты имеешь в виду, Жон? — потерянно спросила Руби. — Ты мне не веришь? — Никто этого не говорит, — начала Пирра, — но… Она ещё что-то сказала, но именно в этот момент Сансет отключилась от их разговора: её мысли резко заскакали в голове, потому что Сансет могла с такой совершенной ясностью видеть, будто пророческим даром, как пойдёт этот разговор: всё полезное, что Руби могла узнать о своей магии, потеряется, как только разговор уйдёт в дебри споров о том, существует магия или нет. Рациональный скептицизм, эмпирические данные и общее мнение будут противопоставлены словам покойной матери Руби и вере Руби в неё. Сансет может точно предсказать, как долго будет продолжаться спор. А Сансет, прекрасно знавшей, что волшебство существует, пришлось бы сидеть здесь и слушать всё это. Или она могла бы пресечь это в зародыше прямо сейчас и сказать им правду. Хотя бы часть правды. Часть правды о магии. Не ту часть, что она инопланетянка… Это неопределённый путь. Она не знает, куда он приведёт. Но он, вероятно, избавит её от головной боли от бессмысленного спора. Если она ничего не скажет про "единорогов из другого мира", весь разговор удастся проконтролировать. Если бы я написала об этом Твайлайт, она, вероятно, посоветовала бы мне довериться своим друзьям. Ну, посмотри на мой личностный рост, Твайлайт: мне даже не нужно, чтобы ты мне это говорила. Разве я не становлюсь милой и дружелюбной? — Никто из вас, — начала она, — не должен так быстро отвергать то, чего вы не знаете. Под небом и над землёй существует больше вещей, чем вы могли бы себе представить. — Селестия говорила ей это, имея в виду магию дружбы, теперь Сансет использовала эту фразу для обозначения гораздо более прозаической силы. В комнате общежития снова воцарилась тишина. Жон нервно рассмеялся. — Сансет… да ладно… ты не… ты веришь в магию? — Мне не нужно верить в магию больше, чем мне нужно верить в этот стол, — сказала Сансет, постукивая по столу позади себя одной рукой. — Я знаю, что она существует. Это заявление было встречено тишиной. Жон, Пирра и даже Руби странно смотрели на неё. Сансет ухмыльнулась. — Люди продолжают говорить, что моё проявление удивительно универсально. — Действительно, — пробормотала Пирра. — Я обнаружила, что сама задумывалась об этом один или два раза во время каникул. Ты не Шни, а если бы и была… даже Вайсс не может использовать своё проявление столь разнообразно, как ты. То, что ты сделала с толпой, должно быть невозможным, по крайней мере, не с помощью проявления, которое позволяет тебе стрелять энергетическими зарядами из своих рук. — Ты права, никакое проявление не должно быть в состоянии делать то, что может сделать моё, — признала Сансет. Она развела руки. — Это потому, что это не проявление. Брови Пирры поднялись. — Ты имеешь в виду… ты говоришь… всё это время… — Это магия? — спросил Жон. Сансет глубоко вздохнула и сосредоточила свою магию на кончиках пальцев. Ей придётся сделать что-то особенное. Что-то выходящее за рамки обычных приёмов, которые она годами выдавала за своё проявление. Что-то впечатляющее для глаз, что-то... Конечно. Что-то вроде этого. Пальцы Сансет начали светиться. Надеюсь, это сработает, я давно не использовала подобную магию. — Смотрите, — сказала Сансет, подняв со стола яблоко и подбросив его в воздух. Она указала пальцами на падающий фрукт, искра зелёного света выскочила из кончиков её пальцев и ударила в плод, превратив тот в лягушку. Сансет поймала её своим телекинезом, опустив лягушку более осторожно на пол, чтобы никто не отвлёкся на мысль о бессмысленной жестокости по отношению к животным. — Может ли проявление сделать это? — риторически спросила она, надеясь, что оправданно: на самом деле могло существовать проявление, которое могло бы это сделать. Это было бы глупое проявление, но оно возможно. Лягушка возмущённо квакнула и запрыгала по полу. Глаза Жона широко раскрылись. Выражение лица Пирры было более ровным, но она не могла полностью скрыть удивление ни на лице, ни в позе. Руби смотрела с благоговением. — Ты ведьма! — сказала Руби. — Это так круто. Сансет фыркнула. — На самом деле меня никогда раньше так не называли, но… почему нет? — Значит… ты всё это время использовала магию? — спросила Пирра. — Ага, — кивнула Сансет. — Ты как-то спросила меня, почему мои боевые навыки такие относительно… посредственные. И вот ответ: с детства я изучала магию, а не то, как сражаться. — Понятно, — пробормотала Пирра. — Это… Должна сказать, это многое объясняет. — Как вы воспринимаете это так спокойно? — спросил Жон. — Если твоя голова вот-вот взорвётся, Жон, иди в ванную — там будет легче навести порядок, — сказала Сансет. Нервный смех сорвался с губ Жона. — Так… ты серьёзно? Это… магия? Ты… ты как… девочка-волшебница? Глаза Сансет сузились. — Если ты ожидаешь увидеть меня в юбке на метле с треугольной шляпой на голове, можешь забыть об этом, но… я полагаю, поскольку я девушка, обладающая магией, меня можно назвать… волшебницей. Рот Жона бесшумно шевелился. — Как? Сансет отвела взгляд. Что я могу сказать: я волшебный единорог из другого мира? Я падший ангел, изгнанный из рая? — Моё прошлое - моё дело. Ничего личного, я просто… Есть вещи, о которых я не хочу говорить, и в любом случае я подняла эту тему не для того, чтобы говорили обо мне. Я рассказала это вам потому, что, ну, если у Руби есть магия, тогда… будет лучше, если мы согласимся с тем, что магия существует, и тогда мы сможем приступить к действительно интересным дискуссиям о возможной магии Руби. — Например? — спросила Пирра. — Например, как мы собираемся активировать этот дар Руби, — ответила Сансет. Она взглянула на Руби. — При условии, что ты этого хочешь. — Это так, — твердо сказала Руби. — Я хочу этого так же, как хотела узнать правду об этом. Я знаю, что у этого дара есть недостатки, но это такой мощный инструмент, и я знаю, что вместе с вами тремя я буду в безопасности после того, как буду использовать его. Эй, Сансет, если ты тоже обладаешь магией, то не могла бы ты научить меня пользоваться глазами? — Это зависит от ситуации, — сказала Сансет. — Что твоя мать говорит о том, как работает эта магия? — Она активируется от положительных эмоций, — сказала Руби. — От любви. — Это звучит нелепо, — сказал Жон. — Ты даже не знал о существовании магии несколько минут тому назад, а теперь говоришь будто эксперт, — усмехнулась Сансет. — Выслушай меня, — попросил Жон. — Руби… если только ты не скрывала, как тебе грустно всё это время… ты чувствовала себя здесь счастливой, верно? Ты чувствовала радость? Итак, почему твои глаза… не активировались? — Это… ладно, это имеет смысл, — признала Сансет. — Так сказала мама, — заметила Руби. — Верно, но могли быть и другие факторы, о которых она не сочла нужным упоминать, например, сила, активирующаяся только в присутствии гримм, — ответила Сансет. — Не обижайся на свою мать, но мы часто опускаем вещи, которые кажутся нам очевидными, забывая, что они не обязательно будут очевидны для других людей, которые потом будут читать. К сожалению, я сомневаюсь, что смогу показать тебе, как разблокировать эту силу, не говоря уже о том, чтобы в полной мере использовать её. Моя магия, хотя на неё и могут влиять особенно сильные эмоции, в первую очередь интеллектуальна. Я думаю о вещах, я желаю их в своём уме, а затем моя сила заставляет их происходить. Твой же случай - магия, основанная на эмоциях… В сочетании с другими различиями я не уверена, что смогу с этим справиться. Прости, — ей не нравилось признавать какие-либо намёки на неудачу, но в то же время она не собиралась вселять надежду в Руби только для того, чтобы потом мириться с её разочарованием. — Значит… мы ничего не можем сделать? — спросил Жон. — Похоже на то, — пробормотала Пирра. — Директор Озпин, — вспомнила Руби. — Он, вроде, учил мою маму, по крайней мере, немного. Это интересно. Директор Озпин знает о магии? Для себя Сансет решила, что это должно быть очевидно, поскольку они обладают информацией о том, что Озпин знал о серебряных глазах Саммер Роуз, и если эти глаза волшебные, то логически следует, что он знает о магии. Важнее однако то, что он научил Саммер Роуз использовать свой дар, по крайней мере до некоторой степени. Как же вы это сделали, директор? У самого директора Бикона не было серебряных глаз… Может ли он обладать собственной магией? Это, конечно, возможно: тот факт, что Сансет до сих пор не видела, чтобы он использовал магию, ничего не значит, поскольку она вообще его почти не видела. Не говоря уже о том, что она никогда не видела его в ситуации, где ему нужно было бы использовать магию. В царстве магии, пока не доказано обратное - всё возможно. Бой с Пиррой, вспомнила Сансет. Он знал, что я собираюсь сделать. Он знает, что у меня есть магия. Было бы не удивительно, знай он о её магии: Сансет полагалась на невежество людей как на свой щит, но если директор Озпин не является невежественным… если он не является невежественным, то был ли он равнодушен? Он знал, что Сансет обладает магией, но ничего с этим не сделал, даже не подошёл к ней, чтобы дать ей знать, что он знает. Он ничего не сделал. Ничего, кроме того, что поставил меня в команду с Руби. Вы всё это спланировали, директор? Мы все следуем вашей воле? На первый взгляд эта идея казалась абсурдной - откуда директору Озпину знать, что она проберётся в архивы, не говоря уже о том, чтобы найти дневник Саммер Роуз? Но эта мысль упорно не желала исчезать, Сансет просто не могла выкинуть её из головы. Возможно, это из-за её опыта общения с Селестией, но эти "случайности" начинали казаться слишком назойливыми. Сансет нахмурилась. Она устала быть пешкой старших: Сансет Шиммер не чья-то марионетка. Хотя она вспоминала о Селестии с любовью, хотя она и простила свою учительницу, это не изменяло того факта, что принцесса годами водила Сансет за нос, обещая судьбу и величие, которые оказались столь же существенными сколь воздух. Ложь Селестии была соизмерима с её же ошибочным суждением, но от этого легче не становилось. Она больше не потерпит такого. — Я… предпочту не обращаться с этим к директору, — заявила Сансет. — Почему? — спросил Жон. — Я имею в виду, если речь идёт о твоём копании в архивах и моих фальшивых документах… тебе не кажется, что тут есть нечто важнее? Я скажу, что это я ворвался в архивы и украл и дневник, и свои документы. Тебя никто не накажет. — Но тебя накажут! — воскликнула Руби. — Жон, тебя могут исключить! — Зато ты научишься использовать свою силу, — возразил Жон. — Разве это того не стоит? — Нет, если это означает потерю тебя, — заявила Руби. — Янг сказала мне не рисковать собой в погоне за этим даром, и, хотя я думаю, что она слишком осторожничает в этом вопросе, я не собираюсь рисковать своими друзьями. — Это может иметь огромное значение в борьбе с гримм, — не сдавался Жон. — Если эта сила такая, какой ты описала, она явно стоит больше чем… — Не-а! — перебила его Руби. — Я предупреждала тебя об этом, Жон! Если ты продолжишь в том же духе, я очень разозлюсь! Сансет не смогла сдержать слегка озадаченное выражение, появившееся на её лице. — Ты - разозлишься? — Ну… я расстроюсь! — сказала Руби. — Ты же не хочешь, чтобы я расстраивалась, ведь так, Жон? Жон посмотрел в её глаза. Его губы дёрнулись. — Нет. Мне бы этого совсем не хотелось. Прости, Руби, я просто… я хочу увидеть тебя… я хочу увидеть, как ты станешь всем, чем тебе предназначено быть. — И ты это сделаешь, — заверила его Руби, — но помогая на самом деле, а не сдаваясь директору Озпину и взяв на себя вину за то, чего ты даже не совершал. — Надеюсь, ты не предложишь мне идти сдаваться? — лукаво спросила Сансет. — Никто не должен сдаваться, — заявила Руби. — Но просто… кто сказал, что директор Озпин будет задавать какие-либо вопросы, если я спрошу его о моих глазах? Я могла бы сказать… я могла бы сказать, что мой отец рассказал мне. — Есть ли какая-то причина, по которой ты не могла бы спросить об этом своего отца? — предложила Пирра. — Он может знать вещи, которые твоя мать по какой-то причине не сочла нужным записать. — Возможно, — тихо сказала Руби. — Но… папа не очень любит говорить о маме. Одна из причин, по которой я была так взволнована, когда Сансет подарила мне мамин дневник, заключалась в том, что, когда я росла, некому было рассказать мне о моей маме. Ни папа, ни дядя Кроу, ни профессор Порт или доктор Ублек, когда они навещали меня. Единственный человек, который мне хоть что-то рассказывал, была Янг, но мне кажется, что она просто выдумывала истории, чтобы мне стало легче. — В этом нет ничего плохого, — сказал Жон. — Мои сёстры постоянно придумывали истории, чтобы я чувствовал себя лучше, когда я был ребёнком. Принцесса Селестия тоже сочиняла истории, но они причинили мне много вреда. — Это спорно, но пока оставим это, — сказала Сансет. — Дело в том, что выдуманные истории не помогут нам понять, что делать с глазами Руби. — Это возвращает нас к директору Озпину и к возможности того, что он закроет глаза на нарушения правил, — сказала Пирра. — Я бы предпочла не разговаривать с директором, — ответила Сансет. — Почему нет? — спросила Пирра. — Потому что я ему не доверяю! — воскликнула Сансет. — Я думаю, он играет с нами. — И я должна сказать, я думаю, что ты немного параноик, когда дело касается директора, — сказала Пирра с мягкостью, которая противоречила резкости её слов. Сансет вздохнула. — Послушайте, я не говорю, что я всё разгадала, но подумайте об этом, посмотрите на нашу команду: всемирно известный боец, молодая вундеркинд, которая также является наследником магической родословной… девушка-волшебница или ведьма - или как ещё вы хотите меня назвать - и мальчик с мечом древних героев и аурой, достаточной для поддержки небольшой армии - мы супер-команда! Может, нам просто очень повезло, но что, если бы это было нечто большее, чем просто совпадение? — Но выбор команды случаен! — запротестовал Жон. — По словам директора Озпин, — заметила Сансет. — Янг говорила то же самое, — сказала Руби. — Она говорила мне, что мне действительно повезло с товарищами по команде. Она назвала это выигрышем в лотерею. Ещё она сказала… Сансет наклонилась вперёд. — Продолжай. Руби нахмурилась и посмотрела на свои руки. — Янг и я… на самом деле мы лишь сводные сестры. Саммер Роуз, она была моей мамой. Мама Янг... Мама Янг на самом деле... "Р" в команде Старк. Её зовут Рейвен. Пирра протянула руку и положила руку на плечо Руби. — Руби, тебе не обязательно говорить об этом, если ты не хочешь. — Всё в порядке, — сказала Руби, хотя её голос звучал слегка печальным. — Дело в том, что… мы видели её прошлой ночью. Она… она явилась нам, её проявление… позволило ей оказаться здесь: она создала эту штуку-портал. И она… — Руби? — спросила Пирра. — Сансет, — сказала Руби, — есть ли какая-нибудь магия, которая позволила бы Рейвен превратиться, ну, в ворона? — Она превратилась в птицу? — выдохнул Жон. — Не прямо там, во дворе, — поправила Руби. — Но… когда я была ребёнком… она сказала, что это была она, это долгая история. В любом случае, Сансет… это возможно? Сансет кивнула. — Трансформация? Да, это возможно. Это продвинутая магия, и я немного удивлена, что ты… что эта Рейвен может это сделать, — Сансет задалась вопросом, где Рейвен училась? Озпин и за этим наблюдал? Сколько волшебства в этом мире, о котором я не знала? Возможно ли, что Рейвен тоже родом из Эквестрии? Могущественный единорог, нашедший путь в Ремнант? Нет, это означало бы, что Янг… наполовину единорог или что-то в этом роде. В любом случае, дело в том, что это означало бы, что Янг должна была унаследовать магию, но она не подаёт абсолютно никаких признаков этого. Так откуда же Рейвен взяла свою силу? — Так это была она, — прошептала Руби. — Она навещала меня, когда я была ребёнком. Во всяком случае, она говорила что-то и о директоре Озпине: она сказала… она сказала, что мы не должны ему доверять. — Но это директор Озпин, — воскликнул Жон. — Он… он легенда. Самый молодой директор в истории! — У него внушительная репутация, — согласилась Пирра. — Трудно поверить, что столь уважаемый всеми человек, герой Ремнанта, может иметь какие-либо злые намерения в отношении нас. — Я никогда не говорила, что у него есть злой умысел, — сказала Сансет. — Я только указала, что у него могут быть скрытые намерения, которые нам не очевидны, хорошие они или плохие. — Но если он обучил мать Руби управлять её силам, — сказала Пирра, — почему бы ему не обучить Руби? — Потому что… потому что… ладно, у меня нет ответа на этот вопрос. Пока, — призналась Сансет. — Может быть, он просто беспокоится, что не сможет сохранить в секрете частные уроки с Руби, и люди узнают о её глазах. Кстати, я надеюсь, само собой разумеется, что ничего из этого разговора не выйдет за пределы этой комнаты, особенно про мою магию. Пирра кивнула. — Конечно. — Почему это будет иметь значение, если люди узнают о глазах Руби? — спросил Жон. — Я не знаю, — сказала Сансет. — Как я уже сказала, у меня нет ответов на все вопросы. Сейчас я просто размышляю вслух. Но дело в том, что… как бы мне ни хотелось, чтобы Руби нашла источник своей магии, я согласна с Янг, что тебе не следует идти на ненужный риск, чтобы получить эту силу. Ищи её, дотягивайся до неё, стремись получить её, конечно, но не ценой превращения себя в чужую марионетку, оружие, которое директор Озпин будет использовать в битвах, в которых у нас не будет права решать: вступать или нет. Руби нахмурилась. — Сансет, — пробормотала она. — Что-то не так, Руби? — Я… нет, — быстро помотала головой Руби. — Это просто… — Что? — спросила Сансет. — Просто… это примерно то же самое, что говорила Рейвен.