Другой

Этот человек был странный. Очень. Даже для клана Учиха. Многие кривились. Этот человек был бесполезный в качестве воина. Даже несмотря на три томоэ в глазах, этот человек будто специально не использовал сильных техник. Навряд ли бы смог, но всё же. Этот человек был бесполезен в качестве разведчика. Слишком приметный для гражданских. Слишком обычный для шиноби. Даже какой-то особо сильной техники у него не было. Странный. Этот человек был странным. Всегда как будто немного не здесь, он был предельно вежлив и дружелюбен, он не имел ни друзей, ни знакомых. Ему было то ли двадцать два, то ли семнадцать, то ли двадцать восемь — никто не мог сказать точно. Старейшины не говорили, кто его родители (не знают? или это тайна?), взрослые на упоминание этого человека лишь пожимали плечами или же хмурились. И тянули: — Да-а, он. Учиха Ирука. И больше ничего. Странный. Будто даже отшельник, хотя людей вокруг полным полно, будто блаженный, хотя неведение смерти подобно. За детей клана (коими считались все до двенадцати лет) он был готов убить. Дети его обожали. Он был учителем для них. Настоящим. Он учил их жизни, и побывавшие на поле боя вновь возвращались к нему. Чтобы он научил. Чтобы они поняли. Чтобы они смогли выжить. Учиха Ирука был Учителем, и сейчас Учиха Мадара направлялся к нему. Ему нужен был совет.

***

Темнота давила на веки будто бы изнутри, словно не была чем-то, что было вокруг, но чем-то, что было им самим. Темнотой. Беспроглядной, без входов и выходов, Тьмой как она есть. Без прикрас про удушающую тишину, без сказок про беспричинный страх, без ориентиров, льгот и подсказок. Без послаблений. И в этой Темноте с ним кто-то был. Кто-то, кто есть вообще везде. Чьё ледяное дыхание предупреждает, чей взгляд милует и губит. Он может оставить в живых. Он может оставить душу себе. На всё его воля, и воли у него нет. Умирают все. Без очередей и отсрочек. Просто кто-то от шального куная, а кто-то от яда в стакане. Учить хочешь, говоришь… Седые волосы колыхнулись от чужого, буквально потустороннего шёпота. Что Шинигами какой-то смертный. Что ему какой-то смертный, в самом деле. Кто-то покачал головой, хотя Ирука кроме тьмы не видел ничего. Дело есть, смертный. К тебе дело. Ирука пожал плечами. Дело так дело. Ками-сама, его ученики встречались с Великим Рикудо, его друзья и знакомые умирали и воскресали, его младший брат остановил вторжение богини. Что ему, простому учителю, дело до того, что у Смерти к нему дело? (Каламбур.) Смерть усмехнулся. Очень странно персонифицировать Смерть. Да и можно ли? Хотя, вспоминая всякое разное… Почему бы и нет, в самом деле? Твой «младший брат» не годится на роль Избранного. И его друг тоже. Их действия только погубят мир. А такое я терпеть не намерен. Ирука почти равнодушно подумал о том, что таки да, Наруто вполне может. Разрушить мир? Пф-ф, да как нефиг делать. Приходилось признавать, что Наруто, несмотря на все свои достоинства, был и оставался крайне эгоистичным. Ну, так детство у ребёнка сложилось. Что поделать. Уж будь добр, — смех Смерти звучал как шуршание тысячи листьев. Красиво. — Когда тебе дают второй шанс, не сделай так, чтобы снова получился Наруто. Это упрёк был или похвала?..

***

Ирука-сенсей немного покачивался, сидя на энгаве и напевая под нос какой-то странный мотивчик. Мадара мог поклясться, что ни слов, ни мелодии он никогда не слышал, однако Ирука-сенсей пел её так, будто знал её когда-то давным давно. А все вокруг просто идиоты. Или слепые. Страшное оскорбление для владельцев шарингана. Да и просто для шиноби. Вот как у него это получается, а? Вроде бы ничего не сделал, лишь сидел и наслаждался вечерним солнцем, а уже чувствуешь себя сопливым мальцом лет пяти. И ведь не ударить за такое хочется, а приобщиться к мудрости, спросить совета, внимать, открыв рот. Минимум половина учеников сенсея больше его по резерву. Минимум три четверти больше него по рангу. Минимум четверть уже убила хотя бы одного человека. Никто из них не смог бы одолеть Учиха Ируку. И они это знали. — А, Мадара-кун, — Ирука-сенсей переводит на него свой взгляд, и из его глаз исчезает равнодушие и какая-то пугающая холодная пустота. Ирука-сенсей рад его видеть. По крайней мере, если судить по ёкаям, которые пускаются в пляс в чужих глазах. Ждал его, знал, что Мадара придёт. — Рад видеть тебя. — И я, Ирука-сенсей. Тот кивает, продолжая чуть улыбаться. Ждёт. — Мне нужен совет, — Сенсей наклоняет голову, безмолвно просит продолжать. — Насчёт мира между кланами. Мадара непроизвольно задерживает дыхание. Ведь уже даже самому почти не верилось. Как будто действительно просто мечта, как будто выхода нет. Как будто мир невозможен. Сказал и сам себе показался маленьким ребёнком, задающим чертовски глупые вопросы. Как будто Ирука-сенсей сейчас, как и остальные, начнёт говорить про погибших. Как будто отмахнётся. Скажет, что это пройдёт. — Необходимо временное перемирие. Для начала. Кланы должны привыкнуть друг к другу, понять, что можно жить рядом, не причиняя друг другу боли. Общие заказы. Общий враг. Возможно, потом будут браки. Политические, разумеется. А затем и деревня, как вы мечтали на пару со своим другом. А там, хочешь-не хочешь, когда видишь бывшего врага в такой неловкой ситуации, как дома, так притерёшься всё равно... Мадара слушал, судорожно пытаясь всё запомнить и понять. Это же, ёкаи подери, настоящая инструкция! Мадара знал, что они с Хаширамой хотели сделать, что получить, теперь он знает, как это сделать. Решение же было... такое простое. Но от того не менее реальное. По крайней мере, так казалось. Ладно, общая угроза, кандидатов полно, но общие заказы... общие семьи. Сложно, но не невозможно. — Спасибо, Ирука-сенсей, — Мадара поклонился. Пусть он не ожидал, что всё это на него так неожиданно вывалят, но ведь не маленький уже. Он Глава Клана, ёкай подери, он должен всё сделать сам и сам понять, почему нужно то или иное. И ему надо поторопиться, если он хочет всё успеть. — Вы мне очень помогли. Почему Ирука-сенсей не рассказал раньше, бесполезно спрашивать. Не мог. Ирука-сенсей никогда не говорил ответа, если не спросят. Молчал, не делая ничего и не за кого. Ошибочно было бы полагать, что он плыл по течению. Но не об этом сейчас надо рассуждать. Необходимо связаться с Хаширамой. Расписать план более подробно. Договориться. Всё должно получиться. Определённо.

***

Коноха рождалась на его глазах. Строилась заново. Это была не та Коноха, которую он знал. Но он надеялся, что и эта будет ничуть не хуже. А он... что он. Он просто будет учить детей, как и хотел. Не ему вмешиваться в это чудо. Где-то паскудно усмехнулся Шинигами. Ооцуцуки, разрушители миров, обломятся. Не с этим миром.