Стать счастливым

«Прошу простить меня за все. Не ищите меня. Я не вернусь домой. Я вас всех любил. Прощайте». Я оставил записку на столе, взял пистолет, заряженный одной пулей, надел пальто и ушёл из дому. На душе было паршиво. Я уже не мог терпеть этого всего. Я не хотел ничего, особенно мыслить. Моя голова всегда была забита разными фантазиями и тревожными мыслями. Они стали моими верными спутниками жизни. Слишком верными. Они не давали мне покоя ни на секунду. Я уже устал от них, но никак не мог избавиться. А ещё за последние два года я совсем разучился чувствовать. Все время я лишь имитировал эмоции. Мне было плохо от этого. Я ощущал себя бездушной уродливой тварью, умеющий только ныть. Самой ужасной в этой ситуации стала потеря счастья. Я давно его не испытывал. Я подошёл к лесу. Я подумал, что это будет подходящее место. Я решил заблудиться. Какое-то время я бесцельно ходил по лесу, прокручивая в голове свою жизнь. Вспоминались только печальные, грустные и страшные моменты. Я попытался вспомнить хоть что-то хорошее. У меня не вышло. Мне стало ещё хуже. Через какое-то время я вышел к озеру. Не знал, что оно здесь было. Это место мне показалось достаточно подходящим. Я достал пистолет, снял с предохранителя, поднёс к виску, замер на мгновение, выдохнул и! Громким эхом разлетелся по лесу звук моего последнего дня. Я почувствовал как пуля прошла через мою голову насквозь. Моё бренное обессиленное тело рухнуло на мягкий хрустящий снег. На моем лице застыла улыбка. Впервые за эти два года в моей голове не было ни одной мысли. Впервые за два года я почувствовал себя счастливым. Вот он, лучший день моей жизни. Вот конец моих страданий! Я чувствовал как кровь вытекает из простреленного виска, чувствовал как леденеет моё тело. Прошло некоторое время. Я все ещё был жив. Я встал, но не почувствовал одежды на себе. Моё пальто, которое ещё примерно час назад, казалось, весило тонну, сейчас было совершенно невесомым. Я осмотрелся и увидел себя. Точнее это был не я, а моё тело. Я был в смятении. Не зная что делать, я лёг обратно. Тут же я почувствовал, как моё тело умирает. Я ощущал каждый миг разложения. Это было ужасное и незабываемое чувство, и я встал обратно. Мою голову вновь наполнил мысли. Неужели это – ад? Мой персональный ад? «Ещё сорок дней его душа будет с нами» - я почему-то вспомнил слова священника из той церкви, куда я ходил с мамой на проповеди. Сам я в бога не верю, но не хотел расстраивать её, поэтому ходил с ней. Сорок дней... Неужели я буду здесь ещё сорок дней? Тогда я не хочу провести все это время здесь, у озера, а потому пойду блуждать по лесу. Я блуждал долго. Прошёл час или два, я не знаю. Я совсем потерял счёт времени. Да и теперь время мне было не нужно. Я больше никуда не спешил, а если вся эта христианская дребедень была правдой, то окончание этих сорока дней я замечу. Я вышел к городу. Он мне вдруг показался очень суетливым. Все куда-то спешат, торопятся прожить свою жизнь. Я медленно прогуливался по улочкам, проходя сквозь прохожих. Я ничего не чувствовал. Вспомнив все произведения про призраков, с которыми я был очень хорошо ознакомлен, я попробовал пройти сквозь стены. У меня получилось. Я решил пойти по квартирам. Я мог наблюдать разные картины. Где-то люди сходились, где-то расставались, где-то передо мной разворачивались семейные скандалы, где-то я видел самые счастливые моменты в жизнях людей. Но тут я увидел до боли знакомую квартиру. Я прошёл к дивану и увидел маму. Она держала в руках мою записку и плакала. Мне вдруг стало так больно, как никогда не было. Я хотел утешить её, но не мог. Поэтому я просто сел рядом. Мы просидели так недолго. В замочной скважине повернулся ключ. Вернулся отец. - Ну чего ты плачешь? – слова отца были резки. Меня это возмутило. Как он может так обращаться к маме?! - Вот..., — голос мамы дрогнул, она протянула ему записку. - Ну не реви, не реви, он, скорее всего, просто гуляет. Он в полном порядке. - Когда идут гулять не извиняются! – мамин голос сорвался на крик - Успокойся! Есть захочет и вернётся! - Да пошёл ты! Ты никогда не думал ни обо мне, ни о сыне! Я впервые видел маму такой злой. Она ругалась на отца, а он на неё. Я хотел встать на сторону мамы, помочь ей. Я начал кричать на отца, подошёл и попытался ударить, но тщетно. Мои руки прошли сквозь него. Он меня не слышал и не видел. Впрочем, ничего нового. Он никогда не обращал на меня внимания. От безысходности мне хотелось плакать. Я ушёл гулять дальше. Я гулял достаточно долго. Я успел обойти весь город. Вдруг я увидел машины скорой помощи и полиции около леса. Меня охватило любопытство: кого же там выносят? Я проследовал за врачами. В машине они принялись за первичный осмотр тела. Я подглядел и увидел свое лицо. Оно было бледным и безжизненным, без единого намёка на вены. Мои глаза были пустыми, стеклянными, будто кукольными. Лицо моё было нежным, с мягкими чертами. Оно казалось припудренным. И только чёрные синяки под глазами намекали на грустную жизнь, окончившуюся так трагично. Я вдруг нашёл себя красивым. Со всеми изъянами лица, которые я замечал у себя все эти годы, смотрясь в зеркало. Я вдруг осознал всю свою красоту в этот момент. Я решил остаться со своим телом до самого конца похорон. Мы приехали в морг. Тело передали патологоанатому. После он провел вскрытие. Мне было противно это наблюдать, поэтому я отвернулся. После этой процедуры врач заключил вслух: «самоубийство». Он внёс это в моё дело и убрал моё тело. Прошло несколько дней. Все это время я находился в морге и наблюдал его жизнь. Она уже успела мне порядком наскучить. Но вот, я вижу своих родителей, пришедших на опознание. Когда мама увидела меня, она тут же пустилась в слезы. Отец же остался отрешенным и безэмоциональным, как и всегда. Родителям передали тело. Я проследовал за ними.

***

Я сидел напротив своего гроба. На мои похороны пришли лишь родители и два человека из моего окружения, которых я считал своими друзьями. На лице отца проступили слезы. Он пытался сдерживать себя, но у него это плохо выходило. Оказывается все эти годы он любил меня, просто он плохо умел выражать свои чувства. Однако понять – не значит простить. Сомневаюсь, что у меня получится его простить за все те годы агрессии, направленной в мою сторону. Мама же не сдерживала своих эмоций. Мои друзья остались более спокойными. Наверно, они ещё не пережили шока, полученного после сообщения о моей смерти. Вдруг комната стала туманной, лица помутились, фигуры стали похожи друг на друга. Неужели эти сорок дней прошли? Я погрузился во тьму. Через мгновение яркий свет разрезал её и я очнулся в лесу, у озера, с пистолетом у виска. Одежда вновь приобрела вес. Я убрал пистолет. Моя голова вновь наполнилась мыслями. Так это все была лишь моя фантазия? Или это чистилище, куда отправляются души не попавшие ни в рай, ни в ад? Ответа я не нашёл. Да он мне был и не нужен. Я снова почувствовал себя живым. Я был счастлив от этого. Я хотел жить и ощущать жизнь впервые за эти два года. Я отправился домой. Я не чувствовал времени, но уже от глубокого счастья. Я снова хотел любить людей и дарить им позитив. Я не заметил как очутился у двери своей парадной. Мои мысли перестали быть тревожными и от наслаждения этим я перестал замечать своих перемещений. Я поднялся на этаж, зашёл в квартиру и переместился в свою комнату. Я собрал некоторые вещи, взял деньги, все которые я смог накопить за эти годы, и посмотрел на записку. Я её выбросил, написал новую и ушёл из дому. Записка была следующего содержания: «Мама, папа, я благодарен вам за все. Прошу меня простить. Ещё прошу не переживать за меня. Я отправился в увлекательное путешествие по миру. Вернусь, когда нагуляюсь. С любовью, ваш единственный сын».