in the begining of march;

Два часа. Столько времени необходимо чтобы собрать свои вещи. Мэтью думает, что это неправда, ведь большую часть времени занимает разговор с сокомандниками. Они мало знакомы, но общая цель сближает. Ребята окропляют плечи друг друга слезами перед отбытием. Комок застревает в горле. Небо стремительно стягивается темно-синим, циркулем проведена полоса заката, солнце медленно прячется за небоскреб и, мгновение, за огромным окном почти ничего не видно, и только встревоженное лицо Мэтью отражается в оконном стекле. В комнате теперь двое — он и Ханбин. Пустые койки застелены постельным бельем. Ребята съехали пару часов назад. Он не выдерживает. Надрывно плачет, цепляясь пальцами за пряди волос. Мэтью не относится к категории думающих, а скорее к чувствующим и, возможно, в данный момент он чувствует себя не во главе своей жизни, а маленьким кораблем, дрейфующими из стороны в сторону, не в силах причалить к берегу. Это закончится и начнется новое, и после сакуры зацветут тюльпаны. Вслед за желтой полосой света от приоткрытой двери в комнату проникает запах тушеных овощей, и звучит тихое: «Мэтью, ты здесь?». Мэтью тыльной стороной ладоней вытирает дорожку от слез, лепечет, что он вроде бы здесь, сидит на полу, окруженный листами с текстами песен. Голос к концу почему-то дрожит. — Ты можешь плакать, — Ханбин загребает его в объятья, тот как щенок тычется в шею. Ханбин в толстовке и от нее легко тянет цветочным гелем для душа. — Ты хорошо постарался. У Ханбина теплые руки и мягкий голос. Темная комната перестает быть темной, будущее все еще страшное, но если с ним будет Ханбин, который его как сейчас- — Ты тоже, хён. Ты тоже. Сухие губы касаются виска. Сейчас начало марта, по гисметео переменная облачность и дожди, а впереди целый год. Быть может, им удастся завести в будущем, как сакура цветёт в начале весны.