Древний хаос

Инганнаморте зависла, смотря на Хелу. Богиня смерти, Королева целой планеты, заведующая Государством, самым могущественным во всем бескрайнем космосе. Ее знают уже тысячи лет, как жестокую, решительную и сильную богиню, разрушающую всех, кто встанет на ее пути. Теперь она стоит на колене перед Мидгардским вампиром. В голубых, светящихся от нервов глазах, нет ничего, кроме болезненного ожидания. Одинсдоттир застыла, как каменная статуя, со сжатой челюстью анализируя каждую эмоцию Виктории. Но Инганнаморте молчала. Долго и упорно, держась рукой за собственную грудь. Кольцо в руке богини смотрело на нее, игриво откидывая блеск, будто соблазняя побыстрее принять решение. Пальцы Хелы сжимались сильнее с каждой секундой, когда молчание прилично затянулось. — Кхм-кхм, — Локи ошарашенно откашлялся, мечась между ними глазами, стараясь выбить вампиршу из размышлений. Все были, как на иголках. Все ждали хоть каких-то слов от вампирши. Хела чувствовала грудной клеткой, как сердце колотится и начинает болеть от страха. Так сильно подпрыгивает, будто сейчас упадет в желудок, и, без сомнений, растворится в кислоте, если услышит отказ. Отказ. Богиня глубоко выдохнула, все еще не смея шевелиться. На одном колене, преклонив всю свою душу перед той, кто без каких-либо проблем украла ее сердце, при этом даже не стараясь. Хотя пытались очень многие. — Виктория, каков будет твой ответ? — Хела нервно процедила сквозь стиснутую челюсть, пытаясь не выдать волнительность, которая уже просачивается через глаза. Инганнаморте подняла глаза, снова переносясь в этот мир, а не витая где-то неподалеку. Перевела взгляд с кольца на женщину, не в силах сопротивляться самой себе, насколько любима была данная конкретная богиня. — Да. Я женюсь на тебе, Хела. Она сдавленно усмехнулась, увидев, что глаза Хелы моментально превратились из разочарованных в счастливые, насыщенные блеском. — АГГГГХРРР! — Тор заорал, ударив по столу кулаком, будто всю жизнь ждал этого момента и схватил в охапку Лафейсона, который еще даже не успел отойти от шока, начиная подкидывать его в воздухе. — ДА! ДА! — ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! — О, я так распереживался, будто это мне предложение сделали! Тор добротно засмеялся, выкидывая брата из своей хватки, и теперь они оба подошли ближе к женщинам, которые даже их не замечали. — Ну… Тогда… — Хела выдохнула, будто все это время задерживала дыхание. Она медленно надела кольцо на палец Виктории, разглядывая это так тщательно, запоминая каждую деталь того, как кольцо обхватывает ее палец и как горят ее глаза. После она взмахнула собственной ладонью и в руке появилось еще одно, которое она протянула ей. — Полагаю, твоя очередь. Виктория улыбнулась чрезвычайно серьезному тону, принимая кольцо. Такое же, как теперь украшало ее безымянный палец. Это, без сомнений, шикарное сияющее белое золото, усеянное непонятными ей символами, три волнообразных луча, собирающихся в одну точку. Основа самого кольца была довольно широкой, таким, что заметно издалека. Черный камень, встроенный посередине, был квадратным, изумительно блестящим, а вокруг него расположились маленькие белые кристаллы. — Эти Трискаль. Старинный символ, дарующий владельцу спокойствие и понимание пути, душевное равновесие и ясность мысли. Это… Именно то, что я хотела бы для нас. Помимо умопомрачительной страсти и любви, конечно. Это уже у нас есть. Виктория засмеялась, кивая головой, медленно надевая кольцо на палец Хелы, видя, что рука трясется также, как и ее собственная. Они одновременно с неловкостью переглянулись, удивляясь собственной нервозности. — ГОРЬКО! — Как только они обе стали окольцованными, не прошло и секунды, как Тор начал вопить, но опешил, увидев что на него странно смотрят. — Что? Я знаю, что в Мидгарде так кричат на свадьбах. Вы… — Должны поцеловаться, — Локи хитро улыбнулся, заканчивая мысль Тора. Как только их губы сомкнулись, обе удовлетворенно выдохнули, будто не делали этого целую вечность. Но это было иначе. Будто новый уровень, на который они так быстро шагнули. В небе раздался оглушительный взрыв, когда в стороне Асгарда раздались ослепительные яркие вспышки от фейерверков. Братья переглянулись, пытаясь запомнить каждое мгновение этой картины. Их обожаемая сестра, когда-то ставшая для них невообразимой проблемой, в которой, как казалось, нет ничего кроме жестокости и кровожадности, и Виктория, старинная вампирша, несущая хаос, не так далеко ушагавшая в своих пристрастиях от Богини смерти. Но теперь они обе стояли окольцованные, целовались под светом огромной белой Луны, которая явно одобрила их союз, потому что ее лучи преимущественно светили лишь на них, а в небе над ними взрывались удары фейерверков, отражающие бушующие внутри их сердец чувства - кроваво-страстный цвет вперемешку с золотым рассыпались по небу, разлетаясь в ослепительных ударах в разные стороны.

___________________________

Хела и Виктория шагнули в Королевские покои, все еще держась за руки, удовлетворенно выдохнув от уединения, поскольку братья все время болтали что-то за их спинами, чересчур перевозбужденные от неожиданного предложения руки и сердца. — ….И тогда… Ах, ты сдалась! Точно! — Я? Сдалась? — Хела недоверчиво задрала бровь. — Я почувствовала витание ревности в воздухе. Я чувствовала, что ты меня хочешь. Но ты, ханжа, до последнего это отрицала, играя в злобную Богиню. А после вовсе сказала братьям, что поцелуй со мной - не самая приятная, но действенная мера отречения от ухаживаний Зевса! Одинсдоттир фыркнула, нежно сжимая ее запястье, но после осознания ее фразы, ожесточилась. — Ханжа? Что это значит? — услышав смех, богиня нахмурилась. — Ты же знаешь как я презираю этот Мидгардский лексикон. Я его не понимаю. И понимать не хочу. — Притворное благочестие и лицемерие, — Виктория просто заявила. — Что ты так смотришь? Ты именно такой и была. — Возмутительный бред, я не была такой. — Была! О нет, чёртова Инганнаморте, я не буду целоваться с тобой… Но на поцелуй отвечу…. Да, проклятый мерзкий вампир, я ненавижу тебя, но буду ревновать ко всем подря… АГХ! — девушка дернулась, чувствуя ощутимый и сильный удар по заднице. — Это еще одно доказательство моих слов. — Можем поговорить о том какой была ты и я уже не буду казаться такой ужасной. — Да неужели? — Виктория закатила глаза, демонстративно скрестив руки на груди, пока Хела кружила вокруг нее, как акула. — Беспорядочна и неразборчива в половых связях, не обязательна, не к месту саркастична и инфантильна. — Пф. Я и сейчас такая, но ты все равно меня любишь. — Это правда. Хела довольно выдохнула, оглядывая еле заметные очертания Виктории в темноте, притягивая ее к себе в объятия. — Но если быть честной, я иногда скучаю по тебе той. — М-м-м? — Богиня промычала, уткнувшись в макушку вампирши. — По тому холоду и высокомерию. Ты была такой… стервой. Но мне это всегда нравилось. — Серьезно? — Хела прохрипела, с недоверием заглядывая в карие глаза. — Королевская версия меня, которую все обходят стороной, тебе пришлась по милости? — Увидев фальшивую невинность в ее глазах, она ухмыльнулась. Медленно, намеренно провела пальцем по линии подбородка, приподнимая его ледяным прикосновением. — Ах, гадкое извращенное создание. Каждое мгновение, которое я провожу в твоей компании, заставляет мой желудок переворачиваться от брезгливости. Инганнаморте сдержала усмешку, с ядовитым высокомерием отталкивая Богиню от себя, не забыв окинуть взглядом ее фигуру. — И только лишь из за меня? Не от бессмыслицы жизни, в окружении фальшиво улыбающихся подданных, тупоголовых богов и серых дней в заточении королевского трона, фальшиво полагая, что творишь нечто возвышенное, пока правишь, ваше Величество? Губы Хелы дернулись в оскале, когда рот приоткрылся в громком выдохе. Из легких вылетел воздух. — Следи за своим тоном, Мидгардская пустышка. — Я предпочитаю следить за задницами твоих служанок и их юбками. Особенно за той, что ухаживает за садом. Кто мог подумать, что у тебя есть вкус, а? Глаза Богини вспыхнули яростью, когда она выслушала каждое слово, ее губы скривились в злобном рычании, обнажившим блеск зубов. Температура резко упала, сам воздух, казалось, застыл, когда ее гнев вырвался наружу подобно физической силе. Она сделала угрожающий шаг, зловеще откидывая эхо по мраморному полу. — Теперь ты принадлежишь мне по настоящему, — она ядовито зашипела, схватив Викторию за глотку, ощутимо надавливая ногтями, будто хочет оставить метку. — Бежать некуда, Инганнаморте. — Твоя? — она прорезала ладонь Богини когтями и сделала несколько шагов назад, высокомерно помахав пальцами в воздухе, обозначая блестящее кольцо так, будто не относится к нему серьезно. — Твоей я буду только после свадьбы, Одинсдоттир. Сейчас я все еще сама по себе. Могу снять эту безделушку в любой момент… Виктория довольно улыбнулась, видя что глаза Хелы стали еще более бешеными. Услышав рычание, исходящее из груди Богини, она задержала дыхание. При блеклом свете Луны Королева выглядела устрашающе. Устрашающе красиво. Ее и без того бледное лицо становилось блестящим, как и глаза, такие ослепительно яркие и пронзительные, сейчас горящие темным огнем. Острые скулы ужесточились, как и нахмуренные черные брови. Хела не дала шанса ответить или обдумать план побега и Виктория даже не заметила как она оказалась на расстоянии пары сантиметров. Богиня тут же притянула ее к себе, утягивая в страстный поцелуй. Инганнаморте замычала, чувствуя как интенсивно Хела покусывает ее губы и не тратя время толкает язык в ее рот. Вампирша хватается за ее задницу, пока Богиня тащит ее в сторону кровати и швыряет не самым нежным способом, отчего кровать сильно трещит. Тут же она нависает сверху, оседлав бедра вампирши, удерживая ее руки над головой, не давая и шанса двигать ими. Виктория чувствовала, как Одинсдоттир дрожит от бешенства. У нее всегда был пункт на собственническое поведение, но, кажется, это дойдет до крайней точки после свадьбы. Окончательно. Хела обычно уступала инициативу Виктории, особо никогда не сражаясь за главенство в постели. Но сейчас она будто озверела, даже не допуская возможности поменяться местами, все еще находясь сверху и с усилием сжимая запястья вампирши, почти доводя их до побеления. Ее губы скользнули по шее Инганнаморте, оставляя следы поцелуев и жестких укусов. — Ты моя, — она процедила сквозь зубы, чувствуя и слыша, как вампирша судорожно выдыхает под ней. — Ты поняла? — Да… Да. Твоя. Ее глаза вспыхнули мрачным торжеством, когда она услышала неохотное признание, увидев негодование, кипящее в расплавленных карих глазах. Она еще сильнее сжала горло Инганнаморте, заставляя ее задыхаться. Чувствуя, как сжимаются связки под ее сильными пальцами. Запах гнева и страсти, еще сильнее разгорающейся от притворной игры в былую ненависть, был опьяняющим, от которого кружилась голова. Одинсдоттир рывком разорвала брюки вампирши, как бешеный зверь, желающий крови, и с усилием раздвинула ноги. Она провела пальцами по влажному черному кружеву, очерчивая непристойные очертания, чувствуя, как она задрожала под прикосновениями. Губы сжались в мрачной усмешке, когда она наклонилась ближе, к ее уху. — Тебе так понравилось это, непослушное создание? Когда Королева так груба с тобой? Виктория ахнула и застонала от горячего дыхания, резко контрастирующего с холодной интонации Хелы, которую она не слышала уже очень давно. Такую жесткую, сухую, и в то же время огненную. Рука Хелы полностью покрыла горящее возбуждение и просунула палец под кружевной край трусов, оттягивая их в сторону, обнажая блестящую, набухшую плоть своему голодному взгляду. Губы Инганнаморте с готовностью приоткрылись, когда язык Богини погрузился в ее рот и любой протест тут же был убит, когда она почувствовала скользкое, ледяное скольжение длинных пальцев, проникающих в нее, растягивающего тугие стенки и поглаживающего этот чувствительный комок нервов где-то глубоко внутри. Виктория выгнула спину, бесстыдно приподнимая бедра навстречу безжалостным толчкам Хелы, пока ее тело бессмысленно извивалось и дергалось на кроваво-красных простынях. Когда Богиня внезапно перевернула Инганнаморте на живот, рывком поставив ноги на колени и вдавив поясницу вниз, у брюнетки перехватило дыхание от такой грубости. — Ты моя. Моя и только моя. Тебя не существует для всех остальных. Я владею тобой, твоим разумом, телом и душой! Виктория расплывчато слышала рычание Хелы, не в силах отделаться от звезд, которые практически вылетают из ее глаз с каждым трахом Богини. Королева грубо двигала пальцами, засовывая их в самом жестоком, почти бесчеловечном темпе, пока влажные хлюпающие звуки не наполнили комнату. Одинсдоттир упивалась открывшемуся перед ней восхитительным зрелищем, ее позеленевшие от бешенства глаза жадно блуждали по каждому обнаженному дюйму тела. Она могла видеть, как мурашки пробегали по этой алебастровой коже, как тело дрожало и жаждало ее прикосновений. Богиня с силой ударила по ее приподнятой вверх заднице, видя, как моментально раскраснелась кожа. Спустя несколько таких ударов начали просачиваться маленькие капли крови. Опьяняющий запах жестокости и секса густо витал в воздухе, аромат, созданный для того, чтобы воспламенить каждое низменное побуждение. — Когда я закончу с тобой, единственное, что ты будешь помнить – это мое имя. А теперь кричи его. И Инганнаморте кричала. Кричала как только могла, чувствуя, что связки начинают перенапрягаться, так трещать, будто скоро ее глотка вообще не будет способна производить звуки. С каждым толчком и ударом по телу, она чувствовала дрожь по всему телу, мурашки, покрывающие ее будто изнутри. И все же Королева не сдавалась, не смягчалась в своей безжалостной атаке, даже после оглушительно громких криков, после которых всему Асгарду будет ясно, кто и кому принадлежит. Когда Хела, наконец, почувствовала, как Виктория напряглась и схватилась, выгнув спину над кроватью, запрокинула голову в безмолвном, кричащем экстазе, постепенно остановила толчки, еще несколько секунд наблюдая за тем, как она трясется и пытается не задохнуться от долгой вдавленности в простыни. Королева выдохнула, облизав губы, и проследила ладонью напряженные изгибы мускулистой спины Инганнаморте, а второй рукой проскользила между ног, спокойно и нежно поглаживая ее там, с улыбкой слушая очередной вздох, вылетевший изо рта Виктории. Перевернув ее на спину, Богиня нависла над распростертым телом, упиваясь развратным, трахнуто-глупым выражением, запечатлевшимся на лице возлюбленной. Она могла видеть отчаянный, остекленевший голод в этих карих глазах, то, как полные губы Виктории раздвинулись в усмешке, которая была столь же порочной. — По этому ты скучала? Инганнаморте ошарашенно усмехнулась, поправляя пряди мокрых волос, упавших ей на лоб, пока Богиня раздвинула ее ноги, медленно осыпая поцелуями бедра. — Если бы я знала… Трахнула бы тебя намного раньше. — М-м-м. Как хорошо, что мы только начали. Последний миг, во время которого вампирша была в своем уме, она смотрела, как мерцают темнотой голубые глаза, скрывающиеся между ее ног, а горячий язык погружается глубоко внутрь ее.

___________________________

Свадьба Богини и Вампира — событие, которое никто в Асгарде, да и во всей Вселенной, не мог представить. Королева, чье имя наводило ужас на целые миры, и древняя вампирша, известная своим язвительным нравом и непокорностью, решили связать свои судьбы. Но подготовка к такому событию оказалась не менее эпичной, чем их отношения. Первым камнем преткновения стал выбор места. Хела, как истинная правительница Асгарда, настаивала на проведении церемонии в чертогах своего королевства. Она представляла себе величественный зал, украшенный тенями и светом, где гости и родственники будут свидетелями вечной любви. Виктория, однако, была категорически против, осматривая место, которое ей показывала Хела. — Зал бракосочетания? Он выглядит так, будто его украсил подросток в глубокой депрессии. Я хочу что-то более живое. Париж, Венеция, Нью-Йорк - что угодно, только не это! Хела, скрестив руки на груди, холодно ответила. — Ты забываешь, что я - Королева. Моя свадьба должна быть достойной моего статуса. — Забыла, что ты королева? Если бы это было так просто. Прости, что я слишком занята тем, что пытаюсь сделать свадьбу, не похожую на похороны. — Похороны?! Это древнее место, в котором свои узы связали все Боги Асгарда! Быть может, ты вообще свадьбы не хочешь? Тебе все не нравится! Братья напряженно переглядывались, видя, что конфликт разгорается все сильнее. Когда Инганнаморте медленно повернулась, Локи увидел в ее глазах мерцание чего-то очень противного и быстро встрял в разговор. — Эй, э-э-эй! — Лафейсон сдавленно хихикнул, вставая между ними и поднял ладони вверх. — Быть может, сделаем по-другому? Церемония пройдет в Асгарде, но празднование - на Земле. А, как идея? — Точно! И традиции будут соблюдены и внесем немного разнообразия! В конце концов, я никогда не был в Париже. — Тор добродушно заявил, чувствуя, что градус огня в помещении медленно снижается. Это было очень вовремя и к месту, поскольку обе женщины согласились на такой вариант. Боги расслабленно выдохнули. Следующим испытанием стал выбор нарядов. Кто бы мог подумать, что они будут так много ссориться. Локи и Тор все недели были на взводе и практически не спали, поскольку женщины просыпались очень рано чтобы вновь начать все обсуждать и планировать. Они предпочитали присутствовать рядом, поскольку уже было ясно, что они не сойдутся во мнении практически ни в чем, что не было великой неожиданностью, ведь они буквально из разных миров. Сидя в ателье, боги ожидали, когда обе покажут платья, которые выбрали. Хела, привыкшая к темным тонам и устрашающим аксессуарам, выбрала платье из черного шелка, украшенное серебряными узорами, напоминающими паутину. Ее образ дополнял плащ из теней, который, казалось, жил своей собственной жизнью, свободна витая сзади, как по волшебству. — Оу, сестра! Это очень... красиво! — Одинсон хлопнул в ладоши, оглядывая ее восхитительный наряд. — Как всегда по Королевски. — Спасибо, брат мой. — Хела кротко улыбнулась, поворачиваясь в сторону ширмы, за которой стояла Виктория. — Дорогая, покажешься нам? Как только показалась одна нога, Локи приоткрыл рот, бегая глазами по помещению. Он знал, что так будет. Виктория величаво вышагала из за ширмы, определенно, шокируя мужскую часть присутствующих. Ее платье было кроваво-красным, с глубоким вырезом, из под которого видится черное кружево, а длинный разрез до бедра не оставляет места для фантазии. — О, это... Ох. — Тор неловко почесал затылок, видя, что глаза Хелы уже загорелись недовольством. — Мило? Довольно таки... — Хватит. Отвернитесь. Оба. — Хела властно подняла ладонь, пока боги напряженно уставились в стену. — Виктория, что это за платье такое? — М? А что такое? — Инганнаморте покрутилась перед зеркалом, выглядя невероятно довольной собой. — Разве не красиво? — Красиво, но... — Хела сухо заявила. — Ты выглядишь так, будто собираешься соблазнить всех гостей, а не жениться на мне. Инганнаморте цокнула, закатив на нее глаза и ушла обратно за ширму. — Я уже соблазнила тебя, разве этого недостаточно? — Думаю, когда дойдет до рассадки гостей, начнется катастрофа. Локи прошептал, так, чтобы их не услышала Хела, с разгоряченностью ушедшая к ширме, где переодевалась Виктория, вновь начиная пререкаться. — Согласен. Если уж они о платьях договориться не могут... Надеюсь, Афродиты и Медузы не будет в списках? — Не дай бог. Компромисс так и не был найден, поскольку Виктория до последнего отказывалась рассмотреть другие варианты, заявляя, что красный ей к лицу, как и ее вампирской натуре, и молча вышла из ателье, не сказав никому и слова. Она дошла до террасы, запросила у слуг бокал вина и уставилась на Асгард, подкуривая сигарету, чем давно не пользовалась. — Нервы шалят? Локи подошел к ней со сдержанной улыбкой, присаживаясь рядом. — Если бы я знала, что будет так много скандалов, то... — Воу, воу! Постой ты! — Локи нервно хмыкнул, даже не желая знать как она хотела закончить фразу. — Потерпи, ради всех нас. Хела просто старается... сделать все правильно. Для нее это важно. — А мое мнение кто будет учитывать? Лафейсон поджал губы, слыша досаду в ее голосе. — Может, отдашь бразды планирования свадьбы ей в руки? Соглашайся со всем. А то, что отведено на Мидгард, будешь контролировать ты. В Асгарде действительно есть традиции, которые не соблюдать было бы возмутительно. Например, как с тем залом бракосочетания. — Пусть будет так. Виктория безразлично махнула на него рукой, делая глоток вина. Когда на террасу зашла Хела, теперь в своей привычной черно-зеленой броне, Лафейсон ожидал самого ужасного, поскольку Виктория все еще не отошла от конфликта. Он лишь надеялся, что Хела пришла мириться. И, к счастью, он был прав. — Дорогая, не обижайся на меня. — Богиня поцеловала макушку брюнетки, и когда она все еще не повернулась к ней, она с легкостью приподняла ее подбородок. — И можешь надеть то красное платье, если хочешь. Ладно? — М-м. Так уж и быть, я прощу тебя. — Я не извинялась. — Хела хихикнула, быстро чмокнув ее в губы. — Увидимся вечером. Лафейсон с улыбкой проследил уходящую фигуру Богини, а после облокотился на стол локтями. — Итак, какого это? Быть окольцованной спустя 6 веков отстраненности и секса со всеми подряд? Локи хихикнул, когда глаза Инганнаморте слегка дернулись. — Пугающе. Я могла представить что угодно, но не то, что женюсь. Тем более, что я женюсь на Богине Смерти, которая правит целой планетой. — Ну, это довольно престижно, — Локи повилял бровями, делая глоток кофе, но решил пояснить, видя недоуменный взгляд Виктории. — Ты тоже станешь Королевой. В браке передается значительная часть власти. — Она мне не нужна. — Знаю, знаю. Но это полезно. Когда Лафейсон по хитрому осмотрел Викторию, а после ее кольцо, она поняла, что у него созрел очередной разрушительный план. — Итак… Когда празднуем последнюю ночь свободы, ха? Инганнаморте напряженно выдохнула, видя огонь в его глазах.