Детям все равно на твоих тараканов.

      Робби излил душу Спортакусу посреди ночи, но так и не смог уснуть. Вернуться в кровать было правильным решением - хоть и не выспавшись, Робби удалось успокоится и в который раз напомнить себе, что теперь с приступами тревоги можно больше не бороться с помощью нескончаемой беготни по кругу с одной и той же идей (будто это когда-нибудь срабатывало). Теперь он не одинок и имеет возможность плакать не только в удобное кресло, но и в плечо Спортакуса.       Они сидели на автобусной остановке. Рядом никого не было. Стояло раннее утро. Серый асфальт сливался с небом. За стеной тумана не видно было дороги, но прибывающих автобусов и приезжих никогда не бывает здесь слишком много, нужный автобус и нужного человека нелегко будет потерять.       Душный воздух - последствие прошедшего ночью дождя - не придавал единственным посетителям остановки желания оставаться там, а не в кровати.       Спортакус делал отжимания, чтобы взбодриться.       - Ты смог поспать? - спросил он, возвращаясь на скамейку, с короткой отдышкой.       - Нет. После того, как ты меня успокоил я подумал, что тебе, видимо, можно всю ночь сталкивал меня своей тушей с кровати. - сказал Робби с деланым раздражением.       Он поцеловал Спортакуса в нос.       - Что насчёт тебя?       - Я в порядке. Ответ на все случаи жизни.       Рассматривая темную крапинку из дождевых капель под ногами, думал какой большой шок представляет собой вся ситуация для Спортакуса. Вчера он выслушивал неожиданные признания о семье Робби, причем, довольно резкие, и вынудил его заботиться о ребёнке, к которому он, возможно, не так готов, как предполагает.       Спортакус обеспокоено смотрел на дорогу, не мог найти себе места. Он думал о том как приезд Люси повлияет на Робби. Точнее насколько хуже нынешнего он себя почувствует и как скоро привыкнет. Привыкнет ли вообще? Уставший мозг Спортакуса иногда случайно пропускал мысль, что ему стоило отказаться. Но надолго она в голове не задержалась. Он не хотел жить без Робби ни при каких обстоятельствах или оставлять его в беде.       Робби зевнул.       - Можно я лягу к тебе на колени?       - Конечно.       - Только обещай не пялиться на меня, Спортасталкер.       Робби уложил голову на его колени и прикрыл глаза.       - Тогда пообещай не быть таким красивым.       Он чуть улыбнулся перед тем как задремать. Спортакус не мог не полюбоваться им.       Впервые за прошедшую ночь и начинающееся утро они смогли расслабиться, утешаясь одним присутствием друг друга.        Под рукой Спортакуса лежала забытая табличка с крупной надписью "ЛЮСИ".             Автобус вне поля зрения Спортакуса подбирался к остановке. Он как можно мягко сказал Робби подниматься, что он и сделал не без усталого вздоха. Спортакус сразу схватил одной рукой его руку, а второй табличку. Только сейчас он начал выглядеть нервным, и, видно было, старался держать себя в руках.       Роттен нежно поцеловал его в ухо и под скрип тормозов попытался неумело разрядить остановку.       - По-твоему она не поймёт что именно мы её ждём?       Он покосился на табличку.       - По-твоему она пошла бы с нами без таблички?       - Не то что бы у неё был выбор.       Робби понял, что от его ответа тянет какой-то безысходностью, но с облегчением заметил, что Спортакуса эти неловкие комментарии чуть утешили.       В автобусе было много людей, но вышла из раскрывшихся дверей только Люси. Она устало волочила за собой небольшой плотно набитый чемодан размером с собственное туловище. Особенно тяжело ей давалось преодоление ступенек с ним.       Спортакус подошёл и взял из рук Люси чемодан. Девочка растеряно посмотрела на него, на табличку и всё поняла. Саквояж ей отдали.       - Добро пожаловать в Лентяево! Такая смена настроения в тоне Спортакуса впечатлила Робби. С детьми он всегда старался подавить свои переживания, не желая втягивать их в личные проблемы. Он был прекрасно в этом натренирован.       Люси кивнула в знак приветствия.       Она подняла чёрную пушистую чёлку, как будто закрывая глаза от солнца. Люси стригла волосы самостоятельно, но к чёлке никогда не притрагивалась, потому что боялась отрезать себе ресницы. Многим нравились её ресницы и рисковать ими не хотелось. На ней был совсем новой сарафан. Буквально вчера Гланни украл его для неё. Люси иногда почесывала левый бок из-за колющейся бирки внутри. А синий свитер был старым, по виду даже старше загадочного сводного брата, за которым , по словам отца, она вещицу донашивала. Голые ноги покрылись гусиной кожей от холодного ветра.       Она посмотрела на второго незнакомца, который только помахал ей рукой. Он пристально и насторожено её рассматривал, отчего становилось не по себе. Ей пришлось и с ним поздороваться.       - Я Спортакус.       Вместе с собой он представил Робби, видя его сконфуженность.       Люси протянула ему руку для рукопожатия. Спортакуса умилило это. Он присел на корточки и пожал Люси руку.       У него как камень с души упал - Люси очаровательная маленькая девочка. Спортакус не жалел ни капли, что согласился на это и корил себя за сомнения в своём выборе. Даже если она и немного закрыта от всех он уже её любит.       Робби продолжал пытаться найти в Люси осадок от ушедшего детства. Вспоминая себя, он точно мог сказать - невооруженным взглядом были видны домашние издевательства. Какой бы длины не был свитер, прикрывающий синяки их возможно заметить, потому что они по всей спине. И ни в каких волосах не скроешь надолго вырванные пряди. Робби не замечал признаков насилия на Люси. Беспокоила только её апатичность, но, какой ей ещё быть после смерти родителей и первой одинокой поездки непонятно куда и к кому?       Но мозг Робби бил тревогу и от непримечательности Люси. Худшие опасения должны были сбыться, и он будет выискивать в ней признаки насилия, чтобы всё встало на свои места и чтобы поскорее смириться с тем, что шрамы Люси теперь будут причинять дискомфорт и ему. И чем быстрее, тем лучше.             Пока всё способствовало тому, чтобы Робби поверил в лучшее.       - Взять твой чемодан?       Люси слабо кивнула. Она не доверяла Спортакусу - его дружелюбие быстро испариться стоит ей сделать что-то не так, но отказывать боялась.       Робби тем временем старался идти и не смотреть на Люси. Она уже начала нервничать и коситься на него. В ней незаметно копилось раздражение. Робби успел заметить как злобно она на него посмотрела прежде чем развернуться.       Когда они дошли странному люку за не менее странным билбордом с коровой Люси даже со своей смиренностью замерла и хотела действительно отказаться идти дальше.       Она посмотрела на Спортакуса, надеясь, что сейчас он скажет о том, что они перепутали дорогу и им нужно идти к обычному дому с обычной дверью.       - Люси, не волнуйся. Это как скатиться с горки. - Её это ничуть не успокоило. - Довольно весело...       Спортакус зазвучал неуверенно.       Даже Робби почувствовал как бедняжке неуютно и скромно упомянул другой вход.       Но Люси только убрала руку от глаз, позволяя чёлке прикрыть её глаза и наклонила голову.       Спортакус подумал, что она, должно быть, застеснялась.       - Если хочешь, то можешь войти с помощью обычного входа.       - Спасибо. - Люси не подняла головы.       - Он чуть дальше. - Спортакус начал понимать как с ней говорить.       - Постой здесь.- сказал Спортакус Робби.       И этот придурок всё ещё сиял от счастья. Скорее всего притворялся лишь бы ещё больше не разволновать Люси.       Робби стало стыдно из-за того как Спортакус с первой встречи хотел узнать Люси получше. Приободрить своим видом, как бы это не получалось. А Робби мог только пытаться убедить себя, что всё не так плохо.       Люси не обрадовал и нормальный вход в виде похожего на вид люка, но уже с лестницей. Она старалась не медлить как бы ей не хотелось убежать, очевидно, что откажись она и от второго входа истратит терпение даже такого как Спортакус.       - Ты не боишься? Мне спуститься с тобой?       - Я в порядке, спасибо. - торопливо сказала Люси и начала переступать быстрее. В одиночестве она сможет написать письмо доктору Роджерсу. Первое будет написано кривым почерком, но в докторе она была уверена, что он сможет ей простить это. Тем более в первом письме.       - Мы сейчас придём.       Люси нешироко улыбнулась.       - Хорошо!- сказала она так бодро как смогла лишь бы он поскорее отстал от неё.       Сработало, но девочка возмущенно рыкнула себе под нос. Её время тратили впустую.                               

***

      - Ты молодец.       Спортакус подбежал к Робби с непонятно откуда взявшейся похвалой. И Робби не собирался спрашивать почему он молодец и просто принял любовь, которая была ему сейчас так необходима.       - Спасибо. - Робби убрал пряди с его лба и как обычно принялся приглаживать вечно растрепанные волосы Спортакуса. Он совершенно не следил за тем насколько волосы путались, в то время как Робби не мог оставить их без внимания. - Что насчет тебя?       - Я уже её люблю!       "Какими словами он разбрасывается..." - подумал Робби.       - И она довольно вежливая.       - Скорее выдрессированная.       Спортакус выпустил Робби из объятий.       - Но вдруг кто-то мог в ней воспитать это? Не прибегая к насилию, я имею в виду...       - Кто? Гланни?       - Но...       Спортакус не придумал возражений. Он положил голову на плечо Робби, его брови встали домиком, заставив Робби мгновенно пожалеть о попытке спустить его с небес на землю.       Ситуацию не улучшало и то, что Спортакус замолчал.       - Послушай, она не так здорова как кажется внешне. Над ней измывались всю её жизнь. Не жди того, что она будет сразу хорошо к тебе расположена как другие дети.       Робби обнял Спортакуса за плечо и почувствовал острую необходимость добавить немного неправды:       - Тебя она точно полюбит. И довольно скоро.       - Ты так уверенно говоришь за неё. - Спортакус оценил подбадривания Робби сильнее обычного. Взаимоотношения с Люси стали вырисовываться для него в виде чего-то более мрачного.       - Мне легко поставить себя на её место.       От упоминания детства Робби они оба замолчали.       - Как думаешь, мы сможем заменить ей родителей?       - Нет.       Спортакуса убило то, что Робби ни секунды не подумал над ответом.       - Точно нет. В лучшем случае мы будем для неё классными дядями.       - А в худшем?       Поток ветра прервал Робби и снова растрепал волосы Спортакуса. Робби пригладил их и пальцем провёл по строму уху. Это всегда успокаивало Спортакуса.       - Не думай об этом слишком много.       Что-то оставалось в герое нервного. В том числе в вопросах.       - Сейчас я точно должен попросить Милфорда...       Спортакус надеялся, что Робби поймёт сам о чём речь. Когда этого не произошло он продолжил мысль.       - ...платить мне. - закончил он тихо.       - Хоть что-то хорошее!       - Мне стыдно просить его.       - Ты заслуживаешь получать деньги за то, что вечно сидишь с этими сопляками.       Спортакус хотел возразить, что обязан делать все те вещи, которые Робби называл рабским трудом за просто так. А потом понял, что его возражение никак не повлияют на исход: деньги им сейчас нужны. Он вспомнил то время, когда жил один и ухитрялся находить себе бесплатное пропитание в лесах, позже в Лентяево многие жители делились с ним едой за то, что он их спасал, но Спортакус считал это скорее подарком, чем оплатой и совесть его продолжала оставаться чистой.       Он направился к обычному входу, но Робби потянул его за руку.       - Как же твоё любимое?       По инициативе Робби оба пошли к другому люку. Спортакус засмеялся.       - Я люблю тебя.                               

***

      Люси поскользнулась на мхе и пару раз больно ударившись, приземлилась на не заправленную на протяжении многих лет одноместную кровать. Матрас был совсем не продавлен - на нём никто не спал. Комната казалась покинутой - никаких вещей кроме пары высоких стеллажей с книгами. Люси они впечатлили и, не слезая с кровати, она бродила взглядом по ярким корешкам. Подойдя к полке, Люси осмелилась вытащить комикс, до которого смогла дотянуться. Не успев даже толком рассмотреть обложку, Люси услышала несколько громких ударов и уронила книжку. Она очень испугалась, что что-то разбила как обычно, но это были Робби и Спортакус в первом входе. Точнее, только прошедшие его.       Она поторопилась спрятать недописанное письмо в чемодан. Так аккуратно как могла сложила и всё равно помяла.       Робби забористо выругался стоило Люси выйти из комнаты.       - Робби!- Он старался говорить тише, в отличие от своего парня.       - Что? Можно подумать она ничего жёстче не слышала.       Спортакус заметил растерянную Люси и поспешил подойти именно к ней, хотя у него нашлось бы что сказать и Робби в том числе.       - Это твоя комната теперь.       Люси удивленно на него посмотрела. В её виде появилось что-то от живого человека, а не куклы, на лице которой не могло быть другого выражения.       Комната, в которой спала Люси вообще-то предназначалась для Гланни. Когда Робби сообщил ему, что намерен жить в Лентяево, то дядя очень обрадовался и пообещал приезжать чаще, чем раньше. Забыв о нестабильной жизни Гланни, Робби, на радостях расширил свой дом на гостевую комнату, которая по итогу осталась пустовать. Если не считать двух гигантских стеллажей, вот только дядя рядом принес бы Робби гораздо больше чувства нужности.       Люси тихо сказала "спасибо ", опуская голову ещё ниже. Ей не хотелось видеть Робби, которого она и так, судя по всему, сильно раздражала присутствием. Радовало то, что он наверняка не захочет вытаскивать её из спальни. В отличие от второго, со странным именем. Он как раз снова обратил на неё внимание.       - Люси, что у тебя в волосах?       К горлу Робби подступил ком. Он попятился к стене, буквально секунды не хватило перед тем как Спортакус открыл рукой плешь на левой стороне.       Робби не издал не звука, в то время как у него в голове кричала такое же окруженное черными волосами место.       И вне его контроля, перекрывая настоящее, образ становился всё подробнее. Волосы вокруг удерживали худые пальцы, измученные синяками и аллергией, и направленные на плешь красные глаза измученного ребёнка.       - Робби, тебе плохо?       Он оперся на Спортакуса и в его же руках и обмяк. Его мозг слишком долго показывал нелицеприятные ленты и сейчас выключился, ради того, чтобы продолжать работать после вынужденной передышки.