i got it

Поджарое тело выгибается от удовольствия. Алые волосы разлетаются по простыням, путаются на затылке, которым Хёнджин упирается в постель, рефлекторно вскидывая бёдра. Чёртов Хан Джисон самодовольно ухмыляется, обнажая ряд ровных белых зубов, и стягивает с себя концертную футболку. У него талия-аномалия, как у девочки из хентая, и невероятные пропорции фигуры, его бы самого валить и трахать, но сегодня по расписанию день Хёнджина. Поэтому он снова тянется к ширинке парня, но не чтобы сжать твердеющий член через грубую ткань, а чтобы отвратительно медленно расстегнуть молнию с пуговицей и в одно движение сорвать джинсы с ног. С отвратительно длинных ног, которые он тут же укладывает себе на плечи, становясь на колени перед кроватью. — Последнее китайское предупреждение, — Джисон обхватывает член рукой и засматривается на головку, обводя её по кругу большим пальцем. — Да иди ты нахуй, — еле шепчет Хёнджин. — Понял. Горячий рот и юркий язык ощущаются, как ничто из всего того, что Хёнджин чувствовал за всю свою жизнь. Джисон занимается своим самым любимым делом — издевается. Берёт в рот до глотки, рисует языком узоры по набухшим венам и невыносимо медленно скользит вверх. Выпускает член изо рта, облизывается, царапает зубами бедро, будто выпил текилы и закусил лаймом. Немедля возвращается к стволу, вылизывает по всей длине, прикусывает головку через губы и снова рыбкой ныряет вниз, наконец-то устанавливая темп. Хёнджин мечется по постели, не зная куда смотреть — то ли на Джисона меж его ног, то ли на всполохи разноцветного пламени под веками. Ему сосали, и не раз, сама концепция минета его не удивляет. Проблема в том, что Хан Джисон сосёт по-другому. Стильно. Он слишком любит удивлять — в этом его суть, его жизненное кредо, он умрёт, наверно, на месте, обратится в пыль в тот самый день, когда он перестанет удивлять людей хоть чем-то из того бесконечного списка вещей, которые он умеет. Хотя даже в таком случае у него останется козырь в рукаве — количество минетов, которые он делал, в противном случае Хёнджин ни малейшего понятия не имеет, откуда у этого беса такие скиллы. Джисон втягивает щёки, и у Хёнджина складывается впечатление, что имеют тут его. Одна рука крепко сжимает мускулистое бедро, другая ползёт вверх по подрагивающему подтянутому животу, задирая оставшуюся в живых футболку почти до подбородка, останавливается на проколотых сосках. Ну, конечно. Хёнджин не проколол бы их, если бы они не были его эрогенной зоной, и Хан это знает. Он умудряется одновременно и ритмично сосать, и щекотать розовый ореол, чуть оттягивать штангу за шарик накрутки и отпускать. Хёнджин шипит и стонет. — Сука, я сейчас кончу… — А вот и нет, — задорно объявляет Джисон, мгновенно отстраняясь от члена, сжимает яйца в ладони и следит за лицом парня. Из Хёнджина вырывается только скулёж. Следующие несколько минут Джисон отвлекает его, то прикусывая, то засасывая кожу на внутренней стороне бедра, оставляет отметины, но у Хёнджина просто нет сил устраивать истерику из-за них. С каждым новым укусом рот Джисона неумолимо приближается к паху, но происходит это настолько медленно, что хочется просто схватить его за волосы и насадить до упора. Хёнджин отметает это желание просто потому, что на самом деле ему всё это нравится, сколько бы он не ныл после. Джисон, добравшись до члена, вновь обхватывает губами головку — на этот раз мягко, приглашающе — и одним уверенным движением опускается до основания. Хёнджин давится воздухом, Джисон сглатывает прямо вокруг головки в глотке, Хёнджин стонет, повторить 8-10 раз — рецепт простой. Хёнджин не вокалист, но его стоны красивые и возбуждающие даже для него самого, особенно когда пальцы надавливают и трут соски, прощупывая сталь через плоть. Голова идёт кругом. Джисон будто нехотя стягивает себя с члена, коротко лижет головку и снова берёт в рот, втягивает щёки и сглатывает. — Блять, Хани… Пальцы сжимают соски, Хёнджин кончается, подаваясь бёдрами в тепло, и кончает — прямо в глотку. Джисон не против. Он послушно ждёт, пока тело под ним бьёт конвульсиями, глотает, облизывается и напоследок чмокает в лобок — как монетка в фонтан, чтобы вернуться. Хёнджин глубоко дышит. — Ну, теперь я не удивлён тому, что ты один из лучших рэперов в индустрии.