Рациональные люди

      В далёкие школьные годы Сенку не испытывал недостатка в женском внимании — скорее наоборот. Но всё это он воспринимал как фоновый шум, нечто несущественное на пути к настоящим открытиям. Погружённый в науку, он относился к флирту и романтике как к забавному социальному эксперименту — интересному для наблюдения, но не стоящему серьёзных инвестиций. Свидания случались регулярно, но все они сливались в его памяти, словно повторяющиеся с незначительными вариациями тесты.       Сенку прекрасно понимал причины своей популярности. Неплохая внешность, полное отсутствие комплексов и то, что Тайджу называл "твоей сумасшедшей увлечённостью" — этого, как ни странно, хватало, чтобы привлекать внимание девушек.       Самым ироничным было то, что его привлекательность росла пропорционально его незаинтересованности. Пока другие парни ходили кругами вокруг понравившихся девушек, Сенку просто занимался своими делами, и почему-то именно это притягивало к нему внимание.       "Как предсказуемо," — думал Сенку, когда замечал очередной заинтересованный взгляд. "Люди всегда хотят получить то, что кажется им недоступным. Примитивная психология дефицита."       При этом Сенку не старался быть харизматичным или таинственным. Он просто жил в мире, где запуск самодельной ракеты был отличной идеей. Эта искренняя увлечённость, видимо, и создавала вокруг него ауру исключительности, хотя сам он считал это забавным недоразумением.       Почему Сенку вообще ходил на свидания? Список причин:       Во-первых, свидания давали его вечно работающему мозгу необходимую передышку. Если постоянно решать уравнения и просчитывать реакции, нейронные связи истощаются — это научный факт. Переключение на социальное взаимодействие задействовало совершенно другие участки мозга, позволяя другим восстановиться. Парадоксально, но эти короткие перерывы на "ненаучную деятельность" делали его более эффективным учёным. Как перезагрузка для компьютера, только для мозга.       Во-вторых, Юдзуриха. Юдзуриха... Проще было сходить на три свидания, чем выслушивать её теории о том, как он превратится в асоциального затворника с пятью кошками и коллекцией проводов.       В-третьих, лицо Бьякуи, когда тот узнавал о новом свидании сына, было бесценным. Старик буквально светился, как рождественская гирлянда с коротким замыканием. А потом непременно выдавал какой-нибудь "мужской совет" из арсенала журналов 90-х. Это было забавно.       В-четвёртых, биология есть биология, как ни крути. Сенку мог часами рассуждать о химических процессах, лежащих в основе физического влечения, но это не отменяло самого влечения. Его тело следовало тем же алгоритмам, что и у любого другого подростка, просто мозг параллельно комментировал процесс.       И наконец, самая странная причина: иногда, очень редко, ему хотелось говорить не о науке.

***

      Первой, кто действительно зацепил его внимание, была Кейко.       "Ты выглядишь так, будто собираешься получить Нобелевскую премию ещё до окончания школы," — сказала она тогда, и в её голосе не было насмешки — только искренний интерес.       Кейко была первой девушкой, которая спросила о конструкции его самодельного спектографа не из вежливости, а потому что ей было по-настоящему интересно.       Их первая встреча в планетарии переросла во вторую в школьной лаборатории, а затем в третью — в маленьком кафе недалеко от станции.

***

      Сенку сидя напротив Кейко, рассеянно помешивая остывший кофе. Она увлеченно рассказывала о том, как увидела кольца Сатурна в телескоп своего отца. Он действительно слушал, пока его мозг не переключился на идею сделать телескоп лучше.       — Сенку, ты опять улетел на Марс? — она щёлкнула пальцами перед его лицом.       — Скорее в пояс Койпера, — пробормотал он. — Просто думал, как можно модифицировать фокусное расстояние... — он осёкся, заметив её взгляд. — Продолжай. Я слушаю.       Следующая встреча в кинотеатре стала еще одним доказательством того, что экшн-комедии нарушают все законы реальной физики. Пока Кейко посмеивалась над предсказуемыми шутками, Сенку мысленно разносил в пух и прах каждый взрыв на экране.       Третье свидание практически выпало из памяти, кроме вкуса пломбира с шоколадной крошкой.       Незаметно их встречи стали регулярными. Он провожал её до дома, слушал истории о школьных драмах и её мечтах увидеть северное сияние.       Их первый поцелуй случился с математической неизбежностью — как пересечение двух прямых в евклидовом пространстве. Они сидели на скамейке, Кейко посмотрела на него с очевидным намерением — расширенные зрачки, учащенное дыхание, легкий наклон головы — все признаки были налицо. Сенку, оценив ситуацию, наклонился вперед. Стандартный каскад биохимических реакций в организме. Приятно. Задача выполнена, результат зафиксирован.       Бьякуя, конечно, превратил знакомство с Кейко в целое шоу. Его лицо светилось гордостью, будто Сенку объявил о создании лекарства от рака, а не просто привёл домой одноклассницу.       — Знакомься, — просто объяснил тогда Сенку, и Бьякуя расплылся в улыбке.       Постепенно, без драматических поворотов или великих откровений, их отношения истаяли. Встречи стали реже, разговоры — короче, эмоциональный отклик — слабее. В какой-то момент Сенку просто осознал, что Кейко больше не является частью его регулярного расписания       Он даже не помнил точно, почему так вышло. Но сейчас этот пробел в памяти почему-то не давал ему покоя.

***

      Следующим утром Сенку всё ещё думал о Кейко. Почему их отношения так незаметно сошли на нет? Почему он просто продолжил жить, будто ничего не изменилось? Была ли эта эмоциональная отстранённость врождённой чертой или защитным механизмом?       Он решил выяснить.       – Тайджу, – сказал Сенку, когда застал друга на тренировочной площадке. Тот, как обычно, усердно работал над подтягиваниями. – Ты помнишь Кейко?       Тайджу остановился, вытирая пот с лица, и посмотрел на друга с лёгким удивлением.       – Конечно! – улыбнулся он. – Классная была. Почему ты о ней вспомнил?       – Вот и пытаюсь понять, – сказал Сенку, складывая руки на груди. – Почему мы расстались? Я не могу вспомнить, что пошло не так.       Тайджу почесал затылок и пожал плечами.       – Честно, не знаю, – признался он. – Мы вроде никогда не обсуждали это. Но... – Тайджу прищурился. – Может, Юдзуриха знает? Она тогда очень за вас болела.       – Да? – приподнял бровь Сенку. – Может, стоит её спросить.       Когда Юдзуриху спросили, её лицо выражало смесь удивления, раздражения и гнева.       – Ты серьёзно? – воскликнула она, услышав вопрос Сенку. – Хочешь сказать, ты действительно не помнишь, почему вы с Кейко расстались?       – Нет, не помню, – спокойно ответил он. – Иначе бы не спрашивал, правда?       – Ты идиот, Сенку. Как можно такое забыть?! – она в сердцах ударила его по плечу. – Да ты хотя бы представляешь, насколько ты облажался? Бедная девочка...       – Да что я сделал-то? – спросил он, глядя на неё с лёгкой растерянностью.       Юдзуриха глубоко вздохнула.       – Помнишь её кошку? – спросила она таким тоном, будто разговаривала с дошкольником. – Ту самую, с которой она сидела с ней часами, когда та болела? Показывала тебе фотографии на каждом свидании?       Сенку неуверенно кивнул, и Юдзуриха фыркнула.       – Так вот, когда кошка умерла, Кейко первым делом позвонила тебе, прорыдала в трубку битый час. А через несколько недель ты, гений человечества, выдал фразу: «Как там Кики поживает?» – Она развела руками. – Ты! Забыл! Что! Кошка! Умерла!       На каждом слове она тыкала пальцем ему в грудь.       Сенку нахмурился.       – Я правда так сказал?       – О да! – воскликнула Юдзуриха. – Медаль "Титановый болван года" отправляется прямиком к тебе! Для Кейко эта кошка была практически членом семьи, а ты забыл о её существовании быстрее, чем о вчерашнем обеде!       – А ты уверена, что я...       – Нет, даже не пытайся придумать оправдание! – Юдзуриха подняла руку, останавливая его. – Она рыдала мне в плечо и говорила: "Он меня совсем не слушает. Я для него ничего не значу".       Сенку молчал, обрабатывая информацию. Странно, но он действительно не помнил этого момента, хотя теперь, когда Юдзуриха напомнила, смутные картинки начали всплывать в памяти.       – Ну, я по-королевски облажался, – признал он с кривой усмешкой.       – О, ты думаешь? – Юдзуриха театрально приложила руку ко лбу. – Какое потрясающее открытие! Давайте похлопаем!       – Ну, ему было всего шестнадцать, – попытался он защитить друга, хлопнув Сенку по плечу. – Кто в таком возрасте вообще понимает, как правильно вести себя с девушками?       Сенку задумчиво кивнул, но в его взгляде появилось что-то непонятное.       – Дело не в возрасте, – ответил он, словно обращаясь больше к самому себе.       С этими словами он отвернулся и медленно пошёл прочь, погрузившись в свои мысли. Юдзуриха и Тайджу остались стоять на месте, обмениваясь озадаченными взглядами.       – Как думаешь, что с ним такое? – тихо спросила Юдзуриха, наблюдая за его уходящей фигурой.       – Не знаю, – покачал головой Тайджу. – Странный он.

***

      Возвращаясь к лаборатории, Сенку анализировал разговор с Юдзурихой. Кошка. Он действительно забыл. Любопытно.       "Значит, я официально бесчувственный придурок," — констатировал он. — "По крайней мере, с точки зрения общепринятых социальных стандартов."       Он остановился у ручья, уселся на камень и начал раскладывать ситуацию на составляющие.       Первое: забыл о смерти кошки.       Второе: для Кейко это было равносильно предательству.       Третье: для него это был незначительный факт в потоке данных.       "Минуточку," — Сенку щелкнул пальцами. — "А что я вообще запоминал о ней?"       Он мысленно составил список: её увлечения, предпочтения в еде, её расписание...       Тут ключевое различие стало очевидным. Он запоминал информацию, но не эмоции. Факты о жизни — да, но без привязки к тому, что это значило.       "Интересно," — Сенку почесал подбородок, анализируя свою модель поведения. — "Я выстраивал разговоры так, что они касались только внешнего слоя: информации, фактов, наблюдений. Но не чувств, не значений, не смыслов."       Всё равно что-то не сходилось. Он нахмурился. А если преобразовать задачу? Что если проблема была не в том, что ему было неинтересно слушать о чувствах, а в том, что он сам создавал отношения, в которых эмоциям просто не было места?       "Если бы она спросила, что я чувствую..." — начал Сенку, но осекся. — "Стоп. Она же спрашивала. А я что?"       Сенку вспомнил, что говорил ей о себе — чисто технически. Сколько раз он переводил разговор на научные темы, когда дело касалось личного? Сколько раз он отделывался шуткой, когда та спрашивала, не устал ли он или не беспокоит ли его что-то?       "Занятно," — Сенку усмехнулся с легкой самоиронией. — "Получается, что я сам создавал среду, в которой меня воспринимали таким. А потом... что, разочаровывался? Чистый эффект экспериментатора — я получал именно те результаты, на которые был настроен."       Он мысленно пересмотрел все свои отношения через эту призму. Забавно, но даже на свиданиях он оставался учёным — препарировал происходящее, наблюдал, анализировал, но никогда не был по-настоящему вовлечен. Как будто защитный костюм не давал ему контактировать с окружающей средой.       "И это... было удобно," — признал он.       Сенку встал, подбросил плоский камешек по воде. Тот сделал пять прыжков и ушел на дно.       "Итак, заключение: я бесчувственный придурок не потому, что неспособен чувствовать, а потому что сознательно решил быть им " — подытожил он.       Он впервые задумался о том, что, возможно, его научная объективность была величайшей субъективностью из всех.