Глава 35
1 января 2025 г., 12:40
Холод проник под кожу внезапно, как незваный гость. Рин проснулась, ощущая, как окоченевшие пальцы почти не слушаются, хотя спальный мешок был застёгнут до самого подбородка. Что-то не так. Она потянулась к рюкзаку, стоявшему у изголовья — движение отозвалось неприятной дрожью в мышцах.
— Холодно, — слова вырвались паром в прохладном воздухе палатки.
Её руки блуждали по рюкзаку будто чужие. Нащупав запасную кофту, она натянула её, морщась от каждого движения. Ещё один слой, ещё одно одеяло... Рин закуталась плотнее, проверила застёжки спального мешка, край палатки — всё закрыто. Откуда тогда этот озноб, пробирающий до костей?
Терпение лопнуло одновременно с очередной волной дрожи. Рин выбралась из спального мешка, чувствуя, как холод впивается в тело тысячей невидимых иголок. Накинув плащ поверх пижамы, она выскользнула в ночь. Палатки товарищей стояли безмолвными стражами — ни огонька, ни движения, будто весь мир заснул вечным сном, оставив её единственным бодрствующим существом.
Пошатываясь, Рин направилась к ближайшей палатке. Минами. Она должна быть там. Пальцы, непослушные и словно чужие, едва слышно постучали по туго натянутой ткани.
— Минами... — голос прозвучал слабее, чем она ожидала, растворившись в темноте.
Через несколько секунд ткань заколыхалась, и оттуда донёсся хриплый со сна голос:
— Рин? Чего тебе?
— Можно к тебе? Очень холодно...
Последовала пауза, затем шорох движения. Минами что-то пробормотала про себя — слова, не предназначенные для чужих ушей.
— Ладно, залезай уже, — проворчала она наконец, отодвигая полог.
Рин заползла внутрь, потянувшись к теплу. Минами повернулась на бок, натягивая на них обеих слой одеял.
— Ты как печка, — пробормотала она, уже проваливаясь обратно в сон. — Просто кипяток...
Сознание поплыло, словно тающий снег. Тепло одеял окутывало тело, но внутри по-прежнему бушевал ледяной шторм. Рин чувствовала, как её мысли путаются, теряются в лабиринтах лихорадки. Сквозь полудрёму она ощутила, как что-то шевельнулось рядом. Минами приподнялась на локте, её рука, прохладная и неожиданно нежная, легла на лоб Рин.
— Эй... — в сонном голосе пробилась тревога. — Ты в порядке?
— Нормально, просто холодно, — ответила Рин тихо, но голос выдал её слабость.
Минами, теперь окончательно проснувшаяся, прикоснулась к её щекам, шее, снова ко лбу.
— Ты горишь, — сказала она, резко отбрасывая сонливость. — У тебя температура.
— Перестань, — слабо улыбнулась Рин, кутаясь в одеяло. — До утра потерпит... Сейчас всё равно ничего не сделаешь.
— Но ты же… — Минами села, уже явно встревоженная. — Может, воду тебе принести? Или ребят разбудить?
Рин слегка помотала головой.
— Не надо никого, — прошептала она, сворачиваясь плотнее в кокон из одеял. — Мне... тепло с тобой. Просто побудь рядом, ладно?
В полумраке она не видела выражения лица Минами, но чувствовала её взгляд — внимательный, обеспокоенный.
— Ну хорошо, — сдалась наконец та, опускаясь обратно. — Но если станет хуже, говори сразу, ясно?
— Ясно, ясно, — пробормотала Рин, укутываясь ещё плотнее. Она прикрыла глаза, ощущая рядом тепло подруги, которое хоть немного вытесняло ледяной холод изнутри.
***
Сенку сидел за низким рабочим столом, внимательно склонившись над листом слюды. Его пальцы, покрытые тонкими перчатками, осторожно держали крошечный фрагмент минерала, который он закреплял между двумя пластинами. На его лице читалась концентрация, будто весь мир вокруг перестал существовать. — Так… ещё немного… — пробормотал он себе под нос, прищурившись и ловко поддевая слюду иглой. Материал был тонким и хрупким, едва ли толще волоса. Одно неловкое движение — и всё насмарку. Он уже почти закончил выравнивать края, когда входная дверь распахнулась с грохотом, будто кто-то решил ворваться сюда, как к себе домой. — Эй, Сенку! — громко проговорила Минами, не обращая внимания на то, как он мгновенно замер. — Не двигайся! — резко оборвал он, подняв руку, чтобы остановить её. — Если ты сейчас пошевелишься, всё пойдёт прахом. Минами застыла и окинула его взглядом. — Да ладно тебе со своей ерундой. Что ты там опять делаешь? — она шагнула вперёд, но тут же отдёрнула ногу, когда Сенку смерил её взглядом, который мог бы пробуравить дыру в стене. — Щепетильная работа, если ты не заметила, — буркнул он, снова сосредотачиваясь на слюде. — Что тебе вообще надо? Минами немного помолчала, осматривая его, а потом, слегка меняя тон, подошла ближе. — Мне нужен градусник, — сказала она, словно что-то подспудно заметив. — И что-то от простуды. Сенку удивлённо взглянул на неё, отрываясь от работы. — Кто-то заболел? — спросил он, не сразу понимая, что происходит. Минами нарочно замедлила свой рассказ, наслаждаясь тем, как Сенку начинал нервничать, хотя пытался это скрыть. — Ну да. Простуда — дело такое… бывает. Тем более сейчас погода меняется, — она задумчиво поджала губы, словно размышляя, говорить ли дальше. Сенку поднял на неё взгляд, отрываясь от своей работы. — Конкретнее, Минами. Кто? Она пожала плечами, продолжая тянуть паузу. — Да… кто-то из наших. Ничего страшного. Просто чуть-чуть температуры, ну и общее недомогание… — Кто именно? — теперь в его голосе звучала настойчивая нотка, а взгляд стал внимательнее. — Рин, — сказала она, всматриваясь в полку, где аккуратно раздвигала бутылочки и искала градусник. Сенку вздрогнул, моментально выпрямившись. — Что? — удивление и тревога прорвались в его голосе. В этот момент что-то хрустнуло. Едва слышный, но отрезвляющий звук. Он тут же опустил взгляд вниз: крошечная трещина пошла по краю слюды, над которой он так сосредоточенно трудился последние полчаса. — Чёрт! — прошипел он сквозь зубы, отбросив повреждённый образец в сторону. Минами, сделав вид, что не заметила его реакции, лишь весело усмехнулась. — Ну, не волнуйся ты так. Я позабочусь о ней. Кто ещё, если не я? — она развернулась и, как ни в чём не бывало, направилась к выходу, продолжая перебирать в руках различные препараты. Уже на пороге она обернулась, бросив через плечо: — А ты лучше сосредоточься, Сенку. У тебя ещё куча дел. С этими словами она легко вышла, оставив его наедине с разбитыми планами и неожиданным вихрем мыслей.***
Рин, чуть облокотившись на подушки, зажмурила глаза от света, который пробивался сквозь ткань палатки. Её голова немного кружилась, а тело, казалось, горело, но было странно холодно одновременно. — Да, температура 39. Ничего страшного, просто лёгкая простуда, — сказала она, стараясь говорить спокойно, несмотря на слабость. Минами, не удивившись, с лёгкостью усадила её обратно в кровать, мягко поправив одеяло вокруг неё. — Да лежи уже, не мучайся, — проговорила она, словно отмахиваясь от проблем. — Вечно ты такая упрямая. Температура — не шутки. Рин не возразила. Было слишком комфортно просто лежать, пусть и немного жарко. Она не хотела спорить, а мысль о том, чтобы снова встать, казалась слишком утомительной. Минами, сидя на стуле рядом, начала развлекать подругу разговорами. — Сенку вообще не понял. Я ему сказала, что ты заболела, а он так странно на меня посмотрел. — Зачем ты ему это сказала? — удивлённо спросила Рин, приподняв брови. Минами ухмыльнулась, её взгляд стал немного хитрым. — Пусть побегает немного, — произнесла она с улыбкой. — Поволнуется... а то всё время носом в свои штуки втыкается, а о тебе не так уж и заботится. Рин коротко рассмеялась, несмотря на лёгкую головную боль. — Зря ты так, — сказала она, слегка отмахнувшись. — Он же занят просто. — Молчи, ещё больная будешь меня учить. Спи лучше, не думай об этом. Сенку потом поищет тебя, если надо. Рин прикрыла глаза, всё ещё чувствуя тяжесть жара, но в тоже время её умиротворяло присутствие подруги. Большую часть дня она провела в полудрёме, чувствуя, как время тянется медленно, а её собственное состояние будто висит на грани между облегчением и усталостью. Она всё время прислушивалась к звукам снаружи — шагам, голосам, шорохам. Каждый раз, когда ткань палатки слегка колыхалась, сердце замирало в ожидании. К вечеру ткань палатки снова зашевелилась. Вместо ожидаемого силуэта появилась рука, протягивающая мешочек с фруктами. Рин невольно подалась вперед, но тут же замерла, когда в проеме показалось улыбающееся лицо. — Ген? — разочарование в её голосе было таким явным, что любой менее самоуверенный человек мог бы развернуться и уйти. Но не Ген. С невозмутимой грацией он поставил мешочек с мандаринами на маленький столик возле кровати. — Приветствую больную! Принес витамины для скорейшего исцеления, — он поклонился. — Свежайшие, между прочим. Я лично отбирал их у всех. Рин отвернулась: — Спасибо. Ген присел на край стула, его улыбка стала чуть менее яркой, но глаза по-прежнему поблескивали любопытством. — Что такое? Ждала визита от кого-то более... — Нет, — отрезала она, упорно глядя в стену. — Ой, да брось, — Ген наклонился, чтобы попасть в её поле зрения. — Я видел, как ты подскочила, когда услышала шаги. И как потом всё твоё лицо скисло, когда вместо главного мозга нашей компании появился всего лишь скромный я. Она не ответила, молчание было красноречивее слов. — А если серьёзно, — продолжил он, и его голос стал чуть тише. — Сенку там с ума сходит со своими кристаллами. Половину уже переломал. Весь такой мрачный, напряженный... Переживает, наверное. Чем-то напоминает тебя. Рин невольно повернула голову, встретившись с ним взглядом: — Что ты имеешь в виду? — Теперь вы поменялись ролями, — Ген выдержал паузу. — Только он хуже справляется. — Ничего такого, — в её голосе прозвучало сомнение. — Я тут подумал, — Ген подбросил мандарин и ловко поймал его. — Тот трюк с ядом, который она провернула — это не просто умно. Это было... — он замолчал, словно слово отказывалось приходить на ум. — Гениально. Рин бросила на него короткий взгляд, полный лёгкой подозрительности: — Преувеличиваешь. — Это прямая цитата. Ну, может, я немного приукрасил... Он, конечно, использовал больше научных терминов и меньше эмоциональных прилагательных, но суть та же. Она снова посмотрела на него, на этот раз более внимательно: — Сенку? — Именно. — Он кивнул, всё ещё улыбаясь. — Он буквально сказал, что без твоего вмешательства всё могло бы пойти не так. Рин молчала, но её пальцы слегка сжались на ткани пледа, что лежал у неё на коленях. — Я серьёзно, — продолжал Ген, будто угадывая её мысли. — Ты не просто сделала то, что нужно, ты сделала то, что никто другой не смог бы. — И что с того? — спросила она, пожав плечами. — А то, что ты выглядишь ужасно, — он указал на неё мандарином. — Ты видела себя? Бледная, измотанная, будто последние соки выжала. Рин слегка напряглась, явно задетая его словами. — А Сенку, между прочим, — продолжал Ген с напускной беззаботностью, — выглядит прекрасно. Свеж, как майская роза. Будто на курорте побывал, а не чуть не умер. Рин хмыкнула: — Я же говорила, что выхожу его. Видишь, вернула Сенку в целости и сохранности. Ген замер, внимательно изучая её лицо. В её словах явно звучала обида. — Думаешь, я волновался только за него? — спросил он, подавшись вперед. Рин скептически приподняла бровь: — А разве нет? — Вообще-то, нет, — ответил Ген, и в его голосе не было ни капли привычного лукавства. — Хотя очень удобно притворяться, будто меня волнует только он. Рин смотрела на него с недоверием, ожидая подвоха или шутки. — Знаешь, — Ген вертел мандарин в руках, будто пытался найти в нем ответы на все вопросы, — когда мы застряли там, в горах... Я был против, чтобы ты оставалась с ним. Помнишь? — Ещё бы, — фыркнула Рин. — Ты так красноречиво объяснял, почему я не справлюсь. — И я ошибся, — просто сказал Ген. — Совершенно и непростительно ошибся. Знаешь почему? Рин промолчала, но её взгляд стал внимательнее. — Потому что я волновался не за Сенку, — продолжил Ген. — Я волновался за тебя. Просто я не те слова подобрал. Он криво усмехнулся: — Я-то знаю, как тяжело иметь дело с Сенку, когда он здоров. А уж больной Сенку — это особый вид кошмара. Её глаза на миг расширились от неожиданности, но она тут же отвернулась, чтобы скрыть замешательство. — Никогда бы не подумала, что услышу такое от тебя, — сказала она, и в её голосе больше не было холода. — Да, я и сам от себя не ожидал, — тихо ответил он, уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. — Но ты заслуживаешь это услышать. — Спасибо, — едва слышно произнесла Рин, не поворачивая головы. Ген мягко вздохнул и снова улыбнулся, на этот раз шире: — Кстати, я действительно рад, что ты в порядке, — сказал Ген, уже серьёзнее. — Без тебя здесь было бы невыносимо скучно. — Ладно, хватит, — сказала она, чувствуя, как лёгкий румянец поднимается к её щекам. — Не переигрывай. — Никакой игры, — ответил он, поднимаясь со стула. Рин молча взяла мандарин из мешочка, не глядя на него. Ген заметил это, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. — Ну что ж, — сказал он, направляясь к выходу. — Отдыхай и не забудь доесть их все. Когда он ушёл, Рин некоторое время смотрела на мандарин в руках, а затем задумчиво начала чистить его.
