Рациональные люди

      В просторной мастерской царил рабочий хаос: стены увешаны заготовками древесины и пучками льна, столы завалены чертежами и инструментами. Воздух пропитался запахом пропаренного льна и древесной смолы, а мелкая пыль, казалось, была везде — в волосах, на коже, даже в мыслях.       Рин, сидя на низкой скамье, в тысячный раз совершала один и тот же ритуал — скручивала волокна льна в жгуты. Её пальцы, покрытые красной сеткой мозолей и царапин, двигались автоматически. Каждые пару минут она бросала неодобрительные взгляды на Рюсуя, который напротив вдохновенно колдовал над одним-единственным мотком.       — Рюсуй, ты это серьёзно? — не выдержала она наконец, сдув прядь волос со лба.       Рюсуй с видом оскорблённого в лучших чувствах художника замер и воззрился на неё:       — Моя дорогая Рин, я вкладываю душу в каждую нить. Это искусство, а не фабрика. Качество, а не количество.       — Я всё ещё не понимаю, зачем нам нужно так много канатов, — недовольно бросила она.       Рюсуй всплеснул руками, едва не выронив своё "произведение искусства":       — Канаты — это душа корабля. Без них он просто кусок дерева, болтающийся в океане, — он стал загибать пальцы. — Канаты держат мачты! Канаты управляют парусами! Канаты крепят якорь! А ещё ими можно связать особо надоедливых членов команды и подвесить на рее, если они слишком много ворчат!       Он многозначительно посмотрел на Рин, но та лишь закатила глаза.       Сенку, до этого молча корпевший над расчётами, не отрываясь от бумаг, добавил:       — Плюс такелаж, который удерживает мачты от падения под весом парусов, — добавил он, продолжая чертить расчёты. — На большой корабль уйдёт минимум 25 километров канатов.       Рин застыла, глядя на него с недоверием.       — Двадцать пять километров? Ты уверен, что это не ошибка?       — Абсолютно, — невозмутимо ответил Сенку, поднимая карандаш и показывая свои вычисления. — Основной такелаж, бегучий такелаж, якорные канаты, швартовые, снасти управления парусами — это минимум.       — А непредвиденных обстоятельств в море будет столько, что мама не горюй! — с энтузиазмом подхватил Рюсуй. — Представь: шторм, гигантские волны, а тут — ТРРРЕСК! — рвётся главный канат! И что делать? Прыгать за борт с криками "прощайте, друзья"?       Рин мрачно посмотрела на свой пучок волокон.       — Не знала, что меня записали в рабство.       — Один человек в среднем плетёт пять метров нитей в день, — продолжил Сенку, как будто не слыша её стенаний. — А для создания метра каната требуется примерно сто метров нитей.       Рюсуй тут же оживился.       — Значит, на километр каната нам нужно двадцать тысяч человеко-дней! Решение очевидно! Просто соберём двадцать тысяч человек, и они справятся за один день!       — Блестящая идея, — сухо откликнулся Сенку, не отрываясь от своих вычислений. — Они как раз выстроились за дверью в очередь, только и ждут, когда ты их позовёшь.       — Детали, — отмахнулся Рюсуй. — Ладно, великий ум, признавайся: сколько времени нам понадобится, чтобы сплести все эти канаты нашими скромными силами?       Сенку на секунду оторвался от бумаг, посмотрел на компанию и с непроницаемым лицом произнёс:       — При нынешнем темпе и количестве работников... примерно тринадцать с половиной лет.       В мастерской повисла такая тишина, что можно было услышать, как пылинки оседают на пол. Рин медленно повернула голову к Сенку, её лицо выражало целую гамму эмоций — от недоверия до тихого ужаса:       — Тринадцать с половиной лет?       — Такова реальность, — заметил Сенку.       — А быстрее никак нельзя? Может, есть какой-нибудь умный способ ускорить процесс? Я очень хотел успеть в кругосветное плавание до старости, — Рюсуй лениво покачивал ногой в ожидании.       Сенку бросил на него насмешливый взгляд.       — А ты думаешь, я решил посидеть с вами и поплести верёвочки, потому что мне больше нечем заняться?       Рюсуй уже открыл рот для ответа, но внезапно лицо Сенку изменилось:       — Нас ждёт оптимизация! — он вскочил так резко, что чуть не опрокинул стол.       Рин, которая как раз боролась с особо упрямым волокном, дёрнулась от неожиданности и выронила его.       — Сенку, — ухмыльнулся Рюсуй. — Есть более спокойные способы сказать "у меня есть идея"...       — Отстань, я так схожу с ума, — пробормотал Сенку, уже полностью погрузившись в новые расчёты. — Мы можем настроить механизм для плетения... — он схватил новый лист, начиная быстро чертить. — Нужно только изменить форму прядильного устройства, добавить систему автоматической подачи...       Он говорил всё быстрее, словно мысли обгоняли слова:       — Тут изменить угол, здесь добавить противовес... — его рука летала по бумаге. — С правильной настройкой она будет плести канаты в десять раз быстрее человека.       Рюсуй, наблюдая за этим шквалом вдохновения, стал нетерпеливо постукивать ногой. Его улыбка таяла с каждой минутой, пока Сенку продолжал покрывать бумагу непонятными символами и схемами.       — Слушай, гений, — не выдержал он наконец, — может, ты уже закончишь свои каракули и начнёшь делать эту чудо-машину?       Сенку отложил лист.       — Не так быстро, капитан. Сначала мне нужно отлучиться на пару дней с Камуи. Потом требуется около недели на проектирование, сборку и настройку механизма. Итого — полторы недели минимум.       — Полторы недели?! Ты серьёзно? Всё это время мы будем плести канаты вручную?       Сенку спокойно кивнул.       — Придётся. Пока механизма нет, мы продолжаем работать так, как можем.       Рюсуй снова закатил глаза и тяжело выдохнул, но на лице его уже была решимость продолжать.       — Ладно, продолжим нашу каторгу.       Сенку кивнул, собирая свои бумаги. Он быстро просмотрел последние расчёты и бросил взгляд на работающую группу:       — Не волнуйтесь, скоро вы будете вспоминать эти дни как страшный сон. Прогресс на подходе.       Тот лишь покачал головой, глядя на груду нитей рядом, и хмыкнул.       — Может, хоть песни петь начнём, чтобы не свихнуться? — Он поднял руку в воздух, будто дирижировал оркестром, и затянул громким голосом:       Скручивай-верти, нитку тяни,       Канат мы плетём для морской глубины...       Сенку, игнорируя его выходки, смахнул со стола мелкие обрывки волокон и поднялся, забрав свои бумаги.       — Я пошёл собираться. А вы продолжайте... этот концерт. — Он бросил ироничный взгляд на поющего Рюсуя. — Может, к моему возвращению вы даже обретёте слух.       Рин, глядя вслед уходящему Сенку, внезапно отложила свою работу и задумчиво потёрла руки, словно что-то решая для себя.       — Что-то случилось? — спросил Рюсуй, не отрываясь от работы над канатом.       — Да нет, — отмахнулась она.       Она вспомнила недавний разговор с Сенку. Он предложил сам разобраться с записями её отца — дело, которое она откладывала месяцами. Но сейчас, глядя на его загруженность с кораблём и всеми этими механизмами, Рин почувствовала острый укол совести.       — В конце концов, это не так уж сложно, — пробормотала она себе под нос.       Она подумала, что всё было не настолько сложно, чтобы перекладывать это на Сенку. Она вполне могла бы найти время, чтобы разобраться сама.       Рин решительно поднялась. Рюсуй удивлённо приподнял брови, наблюдая, как она быстрым шагом направилась к выходу.       — Дезертируешь? — крикнул он ей вслед, но она даже не обернулась.       Рюсуй понимающе хмыкнул.       — Воркуют, — он откашлялся и громко продолжил свою песню с новым куплетом:       Плети, не плачь, держись, как сталь,       Пока эти двое играют в любовь и печаль!       Канат наплетём мы хоть до небес,       А в их отношеньях — сплошной прогресс...       Рин, ускоряя шаг, пыталась догнать Сенку. Снег под ногами предательски скользил. Она дважды чуть не шлёпнулась, но упрямо продолжала идти, пока наконец не заметила знакомую фигуру впереди.       — Сенку...       В тот же момент нога угодила на скрытый под снегом лёд, Рин потеряла равновесие, выбросила руки вперёд, чтобы смягчить падение.       Но падения не произошло. Сенку, услышав её голос, обернулся как раз вовремя, чтобы поймать. На мгновение они застыли в странном положении — она, накренившись вперёд, он, удерживающий её от падения.       — Не убейся, пожалуйста, — сказал он, помогая ей выпрямиться. — Я расстроюсь.       Рин восстановила равновесие и отступила на шаг, стараясь не выдать смущения. Она отряхнула снег с рукавов, пытаясь собраться с мыслями.       — В общем, я тут подумала, что зря втянула тебя в это, — сказала она, будто ничего не произошло. — Точнее, ты сам себя втянул, когда решил оказаться здесь... Но не суть. Думаю, стоит пойти мне, а не тебе.       Сенку удивлённо моргнул. Это было последнее, что он ожидал услышать.       — Неужели тебя так напугали бесконечные канаты? — пошутил он, пытаясь разрядить внезапно возникшее напряжение.       Рин хотела возмутиться, но не стала.       — Нет, дело не в этом, — Рин покачала головой, избегая его взгляда. — Просто подумала, что... ну, у тебя и так работы навалом с этим кораблём, механизмами и прочим.       Она говорила быстро и немного сбивчиво, что было совсем не похоже на обычную уверенную Рин. За всё время их знакомства Рин ни разу не проявляла желания встретиться с отцом. Наоборот, она всегда находила тысячу причин, чтобы избегать разговоров о нём.       Сенку попробовал ещё раз:       — Ты уверена? — спросил он. — Знаю, что ты хочешь помочь, но не стоит заставлять себя делать то, чего не хочешь.       — Не усложняй, — она попыталась говорить небрежно. — Мне просто нужно забрать кое-что из дома, и заодно поговорю с ним.       Сенку внимательно посмотрел на неё, заметив, как она избегала прямого взгляда. В её голосе, который она пыталась сделать небрежным, сквозило напряжение.       — Понятно, — произнёс он, чуть наклонив голову. — Ты догадалась.       — О чём?       — Что этого станка вообще не существует, — неожиданно признался Сенку с заговорщицким видом. — Это был мой план побега из деревни. Теперь мне придётся действительно его делать.       Рин на мгновение застыла, явно не ожидав такого поворота. Затем уголки её губ дрогнули, и она не сдержала короткого смешка.       — И куда собирался бежать? В соседний лес, полный хищников?       — План был не до конца продуман, — признал Сенку с притворно серьёзным видом.       В её глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность за эту маленькую передышку от серьёзного разговора. Но тут же взгляд стал решительным.       — Я просто подумала... если ты готов действовать, значит, и мне стоит попробовать.       Сенку понимал. Она делала это для него. Принимала решение, которое откладывала годами, чтобы снять с него одну из многочисленных забот. Это не было обычной услугой — это был личный шаг, преодоление внутренних барьеров.       Осознание этого вызвало в нём странное чувство. Не просто признательность, а что-то более сложное, чему он сам затруднялся дать определение.       Он коротко выдохнул и ответил, наконец, спокойным, уверенным голосом:       — Хорошо, давай попробуем.       — И это всё? Никаких возражений?       — Абсолютно никаких, — подтвердил Сенку. — Уверен, что ты справишься. В конце концов, если ты выдержала получасовую серенаду Рюсуя, это уже о многом говорит.       Рин не удержалась от смешка.       — Тогда решено, — она кивнула, возвращаясь к своему обычному решительному тону. — Поговорю с ним, и посмотрим, к чему это приведёт.       — Надеюсь, всё получится, — сказал он, глядя на неё.       Она повернулась, чтобы уйти, но Сенку окликнул её:       — И, Рин...       Она остановилась, вопросительно посмотрев на него.       — Спасибо, — просто сказал он.       Она кивнула и развернулась. Сенку смотрел ей вслед, размышляя о том, как много силы требуется, чтобы вернуться к тому, от чего когда-то бежал. И о том, как странно, что из всех людей, которые могли бы повлиять на её решение, этим человеком оказался он.