Пленённая в метели

Его болезненное лицо и кровь на моих руках. Запах лекарств. Следуя его инструкциям, обрабатываю рану, останавливаю кровь. Ди рядом со мной, и на душе лучше. Я не одна, я не одинока. Да, всё хорошо, пока рядом хозяин, пока он счастлив, всё хорошо! Когда я закончила с лечением, пришло время обыскать дом в поисках включения обогрева или других устройств, что могли бы сделать температуру комфортнее. К сожалению, Ди уснул от обезболивающих сразу после перебинтовки, заняв мою кровать. Холодно, я так была рада его возвращению, что совсем забыла об окружении. Обнимаю себя и ступаю босыми ногами по ледяному полу. Этот дом мне совершенно не известен. Прожив столько времени будучи запертой в одной комнате, я стала воспринимать окружающий мир слишком большим. Страшно, это так страшно, покидать место, где всегда был, ступая в полную неизвестность. В первый раз я выбежала, не думая ни о чём, был важен лишь приказ, но сейчас… Нет, нет, мне надо найти обогреватель, или мы оба просто замёрзнем. Вдруг раздался жуткий вой, стёкла затряслись, заставив моё сердце сжаться. Вьюга продолжалась. Если буду трястись от страха, то ничего не получится! Поэтому в нерешительности открываю ближайшую дверь и включаю там свет. Дизайны одежды, швейная машинка, ткани… это швейная мастерская? Никогда бы не подумала, что увижу тут нечто подобное. Хожу вдоль стен, рассматривая рисунки. Красивые дизайны. У них есть надписи? Дата? Они такие старые? Сколько лет тому назад это было? А какой сейчас год? Вдруг красивые рисунки сменились довольно кривыми и неаккуратными набросками. Линии были более жёсткими и толстыми. Сначала было непонятно, что хотели нарисовать. Чем дальше, тем рисунки были более ясными, но они не шли ни в какое сравнение с рисунками в начале комнаты. Но я застыла напротив одного из них, приложив невольно к нему руку. Этот сарафан… Это первая одежда, что он мне дал. —Рия, — позвал меня Ди, входя в комнату, я тут же посмотрела на хозяина, лёжа на кровати. — Примерь, — в руках он держал простенький сарафанчик. Я неловко встала со своего места и послушно подошла к мужчине, беря в руки новую вещь. Несмотря на простоту, ткань оказалась на удивление мягкой и приятной на ощупь. Это одежда от хозяина? Я неловко надеваю его и понимаю, что лямки немного длинноваты… Одежда висела на мне, как мешок. —Всё же велико, — как-то странно вздохнул мужчина. — А это не так просто, как кажется. Прости, размером ошибся, я скоро принесу что-то более подходящее, — он потрепал меня по волосам. Я снова обвела взглядом комнату. Значит, он сам шил мне одежду? Это поражает и даже немного смущает. Но холод напомнил мне, что пора вернуться к поискам обогревателя. Гостиная, ещё спальня, это кабинет? Дом всё же оказался не маленьким. И, открыв очередную комнату, я замерла. Её стены были обклеены большим количеством фото. Я подошла к центральной стене. Если приглядеться, то можно понять, что на них был Ди, но куда моложе. Рядом красивая улыбающаяся женщина и два ребёнка, мальчик постарше и девочка помладше. Вот женщина держит грамоту о победе в конкурсе дизайнеров. Это её была мастерская? А тут Ди играет с детьми, они уже стали старше, подростками. Тут они отдыхают. А это что за фото? Зачем фоткать человека, что фотографирует? А здесь, кажется, день рождения у девочки. Ей подарили щенка? А тут дети ещё совсем малыши, Ди спит на каком-то старом диване, а они рядом с ним. А это свадебное фото? Ди тут такой молодой, и женщина рядом с ним так ясно улыбается. Сердце почему-то больно сжалось. Это его семья… О чём я только думала? Я… я просто его питомец… Поворачиваюсь, чтобы уйти, но замираю, видя другую стену. Это мой отец? Почему его фото здесь? Многие из них были неаккуратные, в некоторых дырки. Почему тут фото моего папы? Что тут происходит? Он, кажется, что-то говорил о том, что я должна винить отца в том, что происходит? Я резко оборачиваюсь назад, чтобы увидеть последнюю стену. Невольно пятясь назад, падаю… Это я? Вот я у своей работы, а тут после переработки пью кофе. А это я в окне своего дома? А это когда я ещё училась в школе? Тут пью с друзьями, а тут хожу по магазину. А это кладбище, похороны моего отца… Дальше фото меняли свой характер. Они были уже сделаны тут. Это я сплю на кровати, обнимая одеяло. А здесь лежу на полу в странной позе, вся в его сперме, закатив глаза. А это когда он меня на несколько часов оставил привязанной с включенной секс-машиной. А тут связана, фото со спины. Тут я делаю ему минет? А тут лежу, задремав в его ногах. А это кушаю из миски. Когда он только успел сделать столько фото? Я даже не заметила. В отличие от фото отца, мои занимали всю стену, наравне с семейными. Почему это тут? Пугающая комната. Может, стоит уйти отсюда? Я неловко поднялась, но мой взгляд невольно упал на стол. А это что такое? Книга? Я приоткрыла её и поняла, что это дневник. Он был потрёпан, и видно, что был очень старый. Нехорошо брать вещи без разрешения, но, может, это ответит на мой вопрос? Я неуверенно открываю дневник, возможно, это последний шанс прочесть его. «Этого человека так и не осудили, не были найдены доказательства его причастия. Но именно он был заказчиком тех ублюдков. Как я могу спать спокойно, когда знаю, что тот, кто стоит за похищением, изнасилованием и убийством моих жены и дочери, гуляет на свободе? То чёртово видео, там, где группа мужчин по очереди насиловали их на протяжении нескольких часов. Там, где их избивали до крови. Там, где их глаза пустели. Как они лежали на полу избитые, как они звали меня. Как им после всего ломали конечности, начиная с пальцев. Резали их и оставили истекать кровью, медленно и мучительно умирать. Не надо было мне идти против него. Если бы я только выполнил все условия, то они были бы живы. А теперь мне только и остаётся смотреть на то, как этот мужчина всё равно получает то, что хотел. Я потерял всё, а он остался на свободе и живёт спокойно дальше». «Мой сын Лине говорит, что я с катушек съехал, что виновных уже осудили. Но я знаю, что это не так. Я сам слышал, как этот человек сказал, что мне стоило сразу закрыть свой бизнес. Если никто его не накажет, то я сам накажу. Я сделаю всё ради этого. Даже если мой сын отвернётся от меня». «Я уже довольно долго слежу за ним, как только соберу побольше информации, то создам идеальный план жестокого убийства, я отомщу ему за все страдания моей жены и дочери! Мне уже терять нечего. Лине уже отвернулся от меня, у меня ничего нет, кроме мести». «Поздно… Он мёртв! Я не сумел отомстить… Почему? Кто позволил ему умереть спокойной смертью во сне? Что же мне делать? Куда деть всю эту ненависть? Кому мне мстить? На что я потратил столько времени? Почему даже от осознания его смерти мне не становится лучше? Мне так больно. В душе пусто. Что мне делать теперь?» «Я увидел девочку у могилы этого подонка. Она так горько плакала. Точно, у него же есть дочь. Ей, кажется, сейчас 16? Такая симпатичная. Моей дочери было бы примерно столько же, сколько и ей, так почему она всё ещё жива? Почему жива не моя дочь? Чёртова сука заняла её место. Не она, а моя дочь должна была наслаждаться жизнью и деньгами. Чёртово отродье должно поплатиться за грехи своего отца. Нет, нет, она ещё ребёнок, как я могу думать о таком. Если я это сделаю, чем буду отличаться от него? Ей и так будет сложно жить. Эта семейка не знает жалости. Слетелись на наследство, как сороки, оставляя её с грошами». «И зачем я продолжаю следить за ней? Рия всё продолжает расти и расцветать на глазах, я не могу просто забыть ничего, но и тронут ею тоже. Остаётся лишь наблюдать издалека, как она растёт вместо моей дочери. Моя Аня тоже была бы такой красавицей и отличницей, будь она жива? Как эта девочка может так ярко улыбаться? У неё же ничего не осталось. Ей придётся всю жизнь бороться за своё существование. Так почему, почему её улыбка так нежна и жизнерадостна, даже будучи изгоем? Почему не имея поддержки, она продолжает идти вперёд? Откуда она нашла столько смелости и сил, что я не смог найти в себе?» «Я снова не удержался и пошёл следить за Рией. Она так красива, так мила. Моя жена тоже была такой же в молодости. Такой же целеустремлённой. Именно она толкала меня в спину, благодаря чему наш маленький бизнес так разросся. А потом этот же бизнес и сгубил её. Просто надо было всё бросить, и тогда бы она улыбалась мне так же, как и Рия. Столько лет прошло, а я всё не могу смириться. Точно, эта девка же уже взрослая… Да, кажется скоро ей будет 19, да? Она больше не ребёнок. Так почему я не могу выплеснуть всю свою ненависть на ней? На чаде этого ублюдка. В ней же течёт его чёртова кровь. Ненавижу, как же я ненавижу их. Почему она продолжает улыбаться? Почему она находится в лучах света, когда я тону во тьме? Запятнаю её, сделаю такой же грязной, как и я сам. И тогда, оказавшись на дне, сможет ли она так же улыбаться и впредь? Я должен как следует подготовиться.» «Зачем я делаю это с ней? Она так невинна и мила, так беспомощна и слаба. Рия не виновата в моём горе. Но стоит мне её увидеть, как я вспоминаю её отца и видео, что прислали мне домой. Видео, где мою жену и дочь насиловали, а они кричали. От одной мысли, что она дочь того, кто заказал эти съёмки, я прихожу в бешенство. Пусть его дочь познает боль моих любимых… Но тогда, чем я лучше него? Что же я творю? Нет, всё правильно, эта сука должна страдать, я и так позволил ей жить свободно. Пора платить по счетам. Интересно, видит ли тот ублюдок, как кричит его дочь, когда я насаживаю её на свой член? Ощущает ли он ту же беспомощность, что и я тогда?» «Меня начитают заводить её боль и страх, её слёзы и страдания начинают возбуждать меня. Я уже не могу остановиться, хочу заставить эту шалаву кричать, пока та не сорвёт голос. Её тело такое нежное, гибкое. А внутри неё так узко и горячо. Как давно я не получал удовольствия от чего-либо. Только бы случайно не сломать её хрупкое тело. Она не познает лёгкой смерти. Я убью её только тогда, когда окончательно сломаю. Как и сломали мою жену и дочь.» «Она впервые сегодня застонала от удовольствия. Это оказалось так приятно, хочу заставить её стонать больше. Сколько бы я с ней не игрался, она мне ни капельки не надоела. Наоборот, мне так хорошо с ней. Когда она послушна, то прям милашка. Её возбуждённое лицо сводит меня с ума. Чёрт, да как я смогу избавиться от неё? Нет, она будет жить. Жить ради меня. И благодарить за то, что ей позволено жить, когда они мертвы. Она должна с благодарностью принимать то, что я ей дал. Надо заняться её воспитанием, раз её судьба стать моей игрушкой.» «Она мне впервые улыбнулась. Рия так мила. Я давно это заметил, ещё когда в тайне следил за ней, но сейчас это совсем иное. Она улыбнулась мне! Может, мне её немного побаловать? Почему её улыбка заставляет притихнуть боль в моём сердце? Как она может так улыбаться после всего, что я с ней сделал? Но мне нравится, нравится, когда она улыбается, когда я ей делаю больно. Она такая милая, когда плачет с улыбкой, так и хочется приласкать, а после насадить на свой член, чтобы услышать, как эта сука стонет. Теперь она тоже сломана, как я. Она такая же грязная, как я. Но почему её улыбка всё такая же светлая?» «Она прям как ручной щеночек, что выпрашивает ласку. Неужели она так любит похвалу? Что бы я с ней не сделал, если в конце её похвалить и приласкать, то она счастлива. Какая она всё же хорошая и послушная девочка. Она делает всё, что бы я не попросил, по первой же команде раздвигает передо мной ноги, словно первоклассная шлюха. Её взгляд стал таким затуманенным, но в то же время преданным, что я невольно начинаю смягчаться. Но она продолжает выпрашивать боль, и я не могу отказать ей. Но что со мной? Почему моё сердце болезненно сжимается при виде её крови? Это и есть совесть? Но уже поздно останавливаться, я её уже сломал, сломал под себя. " «Да, не зря я столько сделал, чтобы похитить её. Рия смягчает мою боль от потери. Её страдания это моя месть. Её улыбка — моё лекарство. Её крики и слёзы — успокоительное, а стоны — колыбельная. Её нежные руки, хрупкое тело и взгляд, который иногда пустеет. В эти моменты я чувствую, что не одинок, что мы можем поделить нашу боль. Рия хорошая девочка и обязательно мне улыбнётся, больше я не один. Безумие? Возможно. Я живу в нём со дня их смерти. Но теперь нас двое, так чего плохого в этом безумии?» «Недавно я наткнулся на человека, что испытывал ненависть к отцу Рии, кажется, не одному мне он испортил жизнь. Как же я рад, что Рия попала в мои руки, те парни выглядели крайне недружелюбными. Не думаю, что быть моим питомцем так уж и плохо. В отличие от других, я никогда не убью её. Она моя… Кто она для меня?» «Я снова разозлился. Сорвался на ней. На душе хорошо и тяжко. Чувства смешались, не давая понять, что я чувствую к себе, к ней. Она моё наказание и счастье. Она…» Я захлопнула дневник, не желая читать дальше, руки тряслись. Мне было страшно узнать всю правду, страшно узнать, что он чувствует ко мне. Снова смотрю на фото счастливой семьи. Неужели мой отец и правда сотворил такое? Он разрушил жизнь Ди? Нет, не может быть… Но точно ли не может? Что я знаю о своём отце? Невольно прикоснулась к фото на стене, Ди там выглядит таким счастливым, его глаза сияли. Совсем не похож на того, кого я вижу сейчас. Что же я сама сейчас чувствую к нему? Имею ли я право вообще чувствовать что-либо, будучи дочерью убийцы?