даже у дворовых собак есть душа. не то что у тебя.

``` сигаретный пепел летит вниз на деревянный пол. хёнджин зажимает меж пальцев тлеющую сигарету, делая затяжку. окурок отпускает густые ниточки дыма, те поднимаются ввысь и окрашивают воздух едиким запахом, что вызывает неприятное жжение в области глаз и заставляет прищуриться. главное чтобы мать не поняла что он курил, неизвестно что она ему сделает. выглядит он так, будто не выходил из дома больше месяца, не видел солнца и людей. волосы завязаны в небольшом хвосте сзади, пряди короче падают на лицо, иногда закрывая глаза. красная футболка свисает поверх больших обшарпанных клетчатых штанов. выглядит по домашнему и не очень опрятно. хван приоткрывает окошко, смотрит и смотрит. рядом с ним, на подоконнике, стоит небольшое зеркало. он дырявит его зрачками, всматриваясь в свое лицо. затем кидает окурок в открытое окно и закрывает его обратно. он спокоен, сидит на кресле, свесив одну ногу и залипает в стену. а феликс время не теряет. он прогуливается по земле местного кладбища, выискивает заблудшие детские души. уже порядком раскрошенные кем-то кости под ногами феликса лишь невыразительно похрустывают — словно снег в середине января. на его руке браслет из бусин звенит. в кармане сигареты и пачка фисташек мнутся, он одну достает и запихивает в рот, разгрызая своими зубами. из его ушей торчат наушники проводные. он бежит по дорожке выложенной из множества маленьких серых плит, увидев не до конца завявшие цветы на чей-то могиле. он подбегает к ней и хватает цветы, смотря на имя на могиле. —извини ким сынмин, но ты уже мёртв. мне они нужнее. — он берёт их, и шагает в сторону скудных панельных многоэтажек. ``` хёнджин блуждает по пустующей квартире. мать на работе, мозг ему до этого времени никто выносить не собирался. в входную дверь беспощадно долбят. — за тобой смерть пришла. — феликс за спиной цветы с могилы прячет, ждёт пока ему откроют. — я был бы очень рад, если бы это была бы мучительная смерть не с твоим именем. — он открывает дверь и ему в лицо пихают несколько цветов испачканых в земле. хван забирает цветы, с них сыпется земля, прямо под ноги. этот скелетоподобный силуэт стоит посреди коридора. застиранная каким то дешманским порошком футболка свисает, даёт пространства торчащим ключицам. он стоит босыми нагами на холодном полу. такой рассыпчатый и грубый. — ну и что это? — это цветы с кладбища. с могилы некого ким сынмина. но это неважно.— феликс как-бы гордиться. он пялиться, выжидая реакции на его преподношение. тот кивает и закрывает дверь за его спиной. скудно конечно, но для хёнджина норма. феликс скидывает кожанку на пол, и идёт за хёнджином в комнату. по всей комнате доносилась монотонная колыбель из старенького магнитофона, будто старая ведьма присмерти молитвы читает. когда колыбельные ставят, дабы поскорее заснуть, ощущая себя в объятиях материнской заботы и любви, но от матери хвана такого не дождёшься. ликс заваливается в одеяло, скомканое на кровати. оно пахнет дезодорантом и сигаретами. коллекция дисков с мультфильмами и зарубежным джазом, сигареты, спрятанные под пружинным матрасом. в этом состояло утешье для феликса. спальня хёнджина наполнена историческим хламом, но ликсу это нравится. он будто находит в ней что-то успокаивающие, такое родное. на улице темнеет, мать хёнджина должна через несколько часов вернуться с работы. хван валится на кровать, где лежит феликс, считая бумажки с чернильными рисунками над письменным столом. парень поворачивается на бок, чтобы ближе к хёнджину придвинуться. — кажется, мне снова приснится как я умираю. — пробормотал хёнджин, натягивая глупую улыбку. — эй, закрой глаза и просто обними меня. и спи. — прошептал ликс, убирая с хёнджинова лица упавшую на глаза прядь волос. — просто спи…