На кончиках пальцев

До них доносится шум океана. Можно представить, как брызги соленой воды омывают их с ног до головы. Еще чуть-чуть, и эти осколки поранят кожу, оставят после себя неизлечимые шрамы, но им не страшно. Крещендо чувств, всего так много и одновременно мало. Голод. Хочется больше, хочется ближе, хочется вместе и навечно. — Видишь? Я только этого всегда и хотел, Уилл. Для нас обоих. — Это прекрасно. Они летят навстречу океану. Всемогущие и непобежденные. Резкий ветер хлещет им в лица. Рука Уилла дрожит, когда он притягивает Ганнибала ближе к своему телу. Неожиданно, но он теплый. Такой неестественно теплый. Вот бы время остановилось. Замерло. Хотя бы на пару минут. Уилл прижимается к его шее и только вблизи видит черную кожу. Она проступает сквозь тонкий верхний слой чего-то ненастоящего. Хочется снять это, как шелуху с луковицы. Содрать, как мясник освежевает коров. Он поднимает ладонь, проводит ею по длинным ветвистым рогам и наблюдает за тем, как его собственные пальцы чернеют, когда трещит по швам хорошо сшитый человеческий костюм, который Грэм носил так долго, что успел о нем забыть. Это приятно и невыносимо. Ему давно не было так хорошо. Медь, яркий запах крови отпечатывается в сознании Уилла, и он должен был бы чувствовать тошноту, ненависть, боль, однако все, что Грэм ощущает, — покой. Он готов вечно дышать Ганнибалом. Это узнавание. Это возвращение домой после тяжелого рабочего дня. Это пустота и блаженное отсутствие мыслей. Он закрывает глаза и вливается в тишину ручья. Да, это все, чего он когда-либо хотел. И оно было так близко, на кончиках его пальцев. — Ганнибал… Лектер держит его крепко. Кажется, длинные костлявые руки проломят хрупкие ребра. И Уилл ему это позволит. Разве может он теперь отказать? Разве мог когда-то? Грэм хочет раскроить его череп, чтобы проглотить каждую чертову мысль и воспоминание этого вездесущего существа. Он хочет разорвать его мощную грудную клетку, запустить в нее руки и сжать темное бьющееся сердце Ганнибала своими пальцами. Он хочет все или ничего, но больше этого Уилл жаждет только одного: чтобы Ганнибал сотворил с ним это в ответ. Грэм бредит. Он уже чувствует, как зубы Лектера вонзаются в его плоть; ощущает, как сам кусает Ганнибала за плечо, и они пожирают друг друга до тех пор, пока не становится слишком хорошо. Пока не стирается грань между тем, где начинается Ганнибал и заканчивается Уилл. Им бы это подошло. Поток желаний иссякает, когда монстр вместо всего этого просто прижимается к его губам. Мягко, нежно, совсем на него не похоже. И на удивление этого хватает. Хватает сполна. Лучше, чем все мечты вместе взятые. — Уилл… Удар. Всплеск. Темнота. Для них не наступит завтра. И когда ледяные воды Атлантического океана смыкаются, ничего не имеет значения.