You have cream on your face

Если парней из BTS спросить, какой праздник из всех, что они отмечают за год, лучший, все единогласно ответят: день рождения макнэ. На это время редко выпадает изнурительный промоушен, но, конечно, не без многочасовых тренировок, фотосессий и съемок клипов. В общем, на день рождения Чонгука группа может веселиться до глубокой ночи — ведь ни один оператор или музыкальное шоу не сможет заснять их похмелье на следующий день. Обычно парни не сильно напиваются: они не могут и не любят это делать, а еще у них обычно нет времени. А когда они все же пьют, то хватает минимум алкоголя, чтобы почувствовать себя в нужной кондиции. Тем не менее, в этот раз они еще не пили. Они еще пока ничего не делали, так как стафф готовит для Чонгука вечеринку-сюрприз (о которой макнэ уже в курсе). Да, парень уже в курсе. Они уже закончили тренировку, и ожидание тусы кажется бесконечным. Юнги и Чонгук в одиночку провели пятнадцать минут перед заготовленной едой. Множество снеков, закусок и вредной еды. И торт. Пятнадцать минут перед едой, и четырнадцать из них в тишине. Юнги обходит большой стол, о чем-то задумавшись в сомнениях. До прихода остальных еще есть время, а их животы урчат. И, черт возьми, этот воздушный бело-желтый торт выглядит нереально аппетитно. — Может, попробуем чуток отсюда? — спрашивает Юнги, не глядя на Чонгука. — Возьмем кусочек, а потом прикроем кремом. — Хмм, — Чонгук сразу понял, о чем говорит хен. Он с любопытством подходит к Юнги. В целом, он не против. — Думаешь? — Ага, здесь много крема. — Но Джуми-нуна велела держаться подальше от еды, пока остальные… — Ой, да ладно! — обрывает Юнги. — Скажи мне, когда ты ел торт последний раз? Чонгук задумался. Они могут есть все, что захотят, почти всегда, но только не праздничные торты. Не этот большой, сливочный и дорогой торт ко дню рождения. — Нам просто нужно подождать еще немного. — Ага, подождать, — заявляет Юнги, — Я, ты, и еще двадцать три сотрудника стаффа. Мне кажется, ты его даже не попробуешь. — Но это буквально мой праздничный торт, — Чонгук почти надулся. Не обиделся, нет, скорее разволновался. На этот раз ответа не последовало. Юнги молчит, и Чонгук начинает размышлять. Он прикусывает нижнюю губу, смотрит на свой драгоценный торт. Снова смотрит на Юнги, и снова на бело-желтую глазурь. У них нет ни столовых приборов, ни палочек, ничего, чтобы разрезать торт. Будет очень странно, если они вырвут кусок торта, а потом скроют дыру кремом, как будто ничего не произошло. — Не думаю, что нам стоит это делать. — Никто не видит. — Я знаю, хен, но это немного… грязно. — Это твой день рождения, Гукки, порадуй себя. Юнги серьезен, но Чонгук замечает, что это скорее своего рода подтрунивание. Вокруг никого нет, никто не смотрит. Челлендж, не иначе. Беспокойство смешивается с легким возбуждением. — Если нас отругают, я скажу, что это все ты, — мягко говорит Чонгук. Но он приближается к Юнги, проводя пальцем по столу, когда становится рядом с хеном. Юнги высовывает язык, наблюдая и размышляя, в каком месте торта лучше всего совершить преступление. Он выбирает один из краев, скрытых под большим количеством крема и глазури. Юнги смотрит на него, наклонив голову к Чонгуку, но Чонгук резко отмахивается. — Я не могу просто взять и потрогать торт руками, — говорит Чонгук. — Как скажешь. Без предупреждения Юнги протыкает глазурь, погружает в мягкость торта сначала указательный палец, затем средний — оба в белый бисквит, холодный, липкий и странный. Он старается не нарушить структуру, чтобы можно было оторвать кусок, как при игре в Дженгу. Когда пальцы внутри, он захватывает кусок большим пальцем и вытаскивает его, придерживая основание. В нос Чонгука ударяет сладкий ветерок, когда Юнги поднимает руку с трофеем. Это действительно отличный торт, опозоренный таким образом за пять минут до вечеринки. Они оба наблюдают за тортом всего лишь секунду, непонятную секунду. Не похоже, что они делают что-то действительно неправильное, но процесс останавливается. Юнги снова смотрит на дверь, убеждается, что никого рядом нет, и откусывает сразу половину куска на своих пальцах. Затем еще десять секунд тишины, пока он жует. — Черт. Инстинктивно Чонгук облизывает губы. — Вкусно? Юнги ничего не говорит, просто закрывает глаза и кивает, продолжая жевать, неоправданно долго, уже больше играя, чем действительно наслаждаясь едой. Чонгук сжимает кулаки, нетерпеливо ступает по полу. — Ну же, дай мне попробовать. — Открой. — А? — Открой рот, — говорит ему Юнги. Парень открывает рот по команде и ждет, широко раздвинув губы. Ждет четыре долгих секунды, пока пальцы Юнги не приблизятся к его лицу настолько, что он сможет попробовать кусок торта. Чонгук не хочет, чтобы глазурь попала ему на лицо, поэтому он открывает рот как можно шире и впускает в него бисквит и три пальца, покрытые кремом. Юнги не соврал, торт очень вкусный. Он мгновенно узнает кусочки орехов, когда жует, корицу, сливки, легкую нотку лимона. Чонгук ненадолго закрывает глаза и облизывает губы, доедая кусочек. Кусочек такой маленький, почти ничего нет, но вкус такой насыщенный. Но парни не могут и дальше протыкать торт, остальные сразу все поймут. — Погоди. Юнги ищет, чем бы вытереть руку, когда Чонгук крепко хватает его за запястье. — Хочешь еще? — спрашивает хен. Чонгук не смотрит на торт, он смотрит на пальцы Юнги. — Взять новый кусок? — в ответ. Крем, оставшийся от откушенного Чонгуком кусочка, прилип к пальцам Юнги. — Нет. Это какая-то дичь, и не сказать, что Чонгук никогда раньше не делал ничего подобного. Невинным жестом, под взглядом Юнги, он поднимает его руку и слизывает остатки торта с пальцев хена. Чонгук высовывает язык и сосет. Потом берет пальцы в рот, проводит языком между ними, туда-сюда, перекатывая, пока они не становятся совершенно чистыми. И влажными. Это не казалось странным, пока он не поднял взгляд и не увидел, что на него смотрят безмолвные, покрасневшие, широко раскрытые глаза Юнги. Он быстро отступает. — Прости, я не… — Нет. — Юнги останавливает его. Хватает Чонгука за запястье, следя за тем, чтобы он не отошел. — Я имею в виду… ты уверен, что все собрал? Мне кажется, между этими двумя пальцами еще что-то осталось. Чонгук вздрагивает. Мелкий не знает, что делать. Что он хочет сделать. Он мог бы просто отнекиваться, ведь он абсолютно уверен, что слизал весь крем со всех пальцев, но во взгляде Юнги есть что-то, что подсказывает ему — хен тоже это понимает. Даже яркий румянец на его щеках говорит о том же. Чонгук вздрагивает, но не собирается возражать. Он не сводит глаз с Юнги, широко открывая рот и ожидая, когда тот снова засунет свои пальцы внутрь. Юнги прерывисто вздыхает и проводит пальцами по языку Чонгука, подушечками ощущая теплые мышцы и их изгибы. О, и то давление, когда Чонгук начинает сосать пальцы, делая их чистыми, влажными и чувствительными. Юнги тоже вздрагивает, делает шаг вперед и еще раз вводит пальцы, и еще, и еще, начиная осторожный темп, который Чонгук легко подхватывает. Его язык прижимается к нижней стороне пальцев. Колени Юнги начинают дрожать, он нервничает, офигевает, возбуждается, опирается рукой на стол с едой и прижимается к Чонгуку. Губы Юнги приоткрыты. Он не сдерживает тихих вздохов, когда Чонгук начинает двигаться вокруг пальцев и наращивает темп. Это так странно, неожиданно, и нелепо то наслаждение, которое он испытывает внизу живота, просто от пальцев во рту Чонгука. Только оттого, что Чонгук изо всех сил старается обсосать его пальцы. У Юнги кружится голова. Они влипли. Другой рукой он хватает Чонгука за подбородок, чтобы просунуть пальцы еще глубже, согнуть их и ощутить каждый из вкусовых рецепторов Чонгука. Парень стонет вокруг его пальцев. У него почти текут слюни, его губы такие набухшие и раскрасневшиеся, как и его щеки. Как лицо самого Юнги. — Все еще думаешь, что трогать торт руками грязно? Чонгук отводит взгляд, но не прекращает активно сосать. Голос Юнги совсем другой, не как обычно: более глубокий, хриплый и такой жалобный. — Хен- Несмотря на пальцы во рту, он пытается что-то ответить. Но остальные вот-вот придут, а они провели это время, поедая торт и слизывая остатки. Чонгук начинает нормально дышать, когда Юнги вынимает пальцы изо рта, да так резко, что тому приходится прикрывать губы тыльной стороной ладони, чтобы не захлебнуться слюной. За дверью слышатся голоса, кажется, кто-то собирается зайти в комнату. И если раньше щеки Чонгука были красными, то теперь они пылают. Парни застывают на месте. По ним сразу видно, что что-то произошло. Но на самом деле до них никому нет дела — двое зашедших сотрудников стаффа продолжают говорить о чем-то своем, совершенно не обращая на Чонгука и Юнги никакого внимания. Стафф просто оставляет дверь открытой, чтобы другие могли тоже зайти. В любом случае в этой комнате сейчас произошло нечто странное. Просто немыслимое для макнэ и его хена. — Мы уходим, да? Чонгук кивает с широко раскрытыми глазами. — Да. Скоро в эту комнату для празднования дня рождения придут все остальные. И Чонгук с Юнги не могут просто здесь оставаться, даже несмотря на не прикрытую и обвиняющую их пробоину в торте. Но сначала им обоим нужно остановить бешеный ритм, в котором бьются их сердца.