Панацея. Ars moriendi

— Прошу прощения, что помешал, — в голосе слышалось нескрываемое веселье. Говорил Намджун с упором на букву «р», немного грубее, чем нужно, но уже следующее предложение было наполнено серьёзностью и даже мягкостью: — А я искал Минки, но он явно не с вами, да? — Сколько сегодня потеряшек, — рассмеялся Чонгук. — Тебе же перед его матерью отчитываться. — И правда. У Тэхёна кружилась голова, он почти не слышал, о чём шёл разговор дальше, но в какой-то момент по инерции поклонился и представился Намджуну, когда тот спросил. — Ким Тэхён, да? Однофамильцы, — большой горячей ладонью Намджун крепко сжал руку. Он создавал странное впечатление. Широка улыбка, забавные ямочки на щеках и опасный блеск в глазах, как у человека увлеченного до такой степени, что он с легкостью мог бы препарировать лягушку, если бы пожелал узнать, что там у неё внутри. — М-м? — Нас трое: я, Сокджин и ты. Интересно, не правда ли? — А у вас там тоже тату? — отстранёно спросил Тэхён, пытаясь разглядеть искомое. Интерес у него вызывала вовсе не фамилия, встречающаяся буквально на каждом шагу, а необычное тату, связавшее сразу нескольких людей. — О, и про это знаешь, — щелчок пальцами будто включил Тэхёна. — У меня такой нет, я, можно сказать, из них самый адекватный, — подмигнул Намджун, что не могло не вызвать улыбку. — Точнее он с нами не пил в тот раз. О, так вот оно что, никакой тайны не было. Ответ оказался до ужаса прост, все дело было в простой человеческой глупости и алкоголе. А Тэхён уже успел навоображать. — У меня есть другая, — продолжил Намджун. — На спине. Захочешь посмотреть, свистни. — И даже повернулся. Спина, конечно, была полностью закрыта белой рубашкой, чуть испачканной в земле, как если бы Намджун упал. У каждого сегодня было свое маленькое волнующее приключение в сумрачном лесу. Оставалось надеяться, что по пути обратно им не встретятся гигантские пауки или недружелюбные кентавры. — Хён, отстань от него, — несильно толкнул Намджуна Чонгук. — Понял-понял, — Намджун вскинул руки, но снова подмигнул. — Так, — он сделал паузу, — а вы тут собираетесь продолжить то, чем занимались? Тэхён вспыхнул от одного воспоминания о, Господи, губах Чонгука. — Потеряшке домой пора, — сказали те самые губы. — Совсем замёрз. И правда. Было невообразимо холодно, как декабрьской ночью. Чонгук протянул ладонь, и Тэхён, потянувшись к теплу, ухватился. Из леса хотелось поскорее выбраться, пока воображение не нанесло очередной удар, да и чувствовал себя Тэхён крайне паршиво. Он старался смотреть под ноги и концентрироваться на надёжной хватке поведшего за собой Чонгука. Кажется, они шли совсем другой дорогой, или той же самой, было не разобрать. Позади осталась и белая краска, и старое дерево, и девушка в испачканном платье. Машина Намджуна стояла далеко от места сбора, костра и деревянных столиков. Здесь не было слышно ни музыки, ни голосов, будто и людей в округе совсем нет. — А остальные? — Тэхён смутно осознавал, что хотел бы попрощаться. — Их забрал Хосок, — Чонгук так и не отпустил руки, и они залезли в салон вместе, где пахло новым авто и немного краской. Намджун сел за руль, бурча под нос про деток, за которыми глаз да глаз. Глядя в заднее стекло, Тэхён провожал лес. А лес смотрел на него тёмными глазами-дуплами, прощально шурша листвой. Там словно произошло что-то важное, что-то, чего Тэхён ещё не мог осознать и спешил сбежать. Снова поднялся ветер, и даже сквозь металл автосалона пробрались холодные объятья. Лёгкое прикосновение к щеке привело в чувства. — Холодный. Хён, включи печку посильнее. Но всю дорогу Тэхён дрожал то ли от озноба, пронзившего мышцы и пробравшегося в самые кости, то ли от Чонгука, принявшегося растирать его ледяные пальцы. Намджун подпевал радио. Иногда в зеркале Тэхён ловил его смеющийся взгляд, под которым желание вспыхнуть пеплом всё возрастало. Нелепо было ехать в одной машине со свидетелем первого в жизни поцелуя. Ещё более нелепо сидеть бок о бок с тем, кто его спровоцировал. Нелепо, но волнующе. Если бы не Намджун, поцеловал бы Чонгук снова? Тэхён почти наверняка бы превратился в мыльный шарик и взмыл к небесам, на полпути раскрошившись на маленькие сверкающие частицы. — Несси ждёт тебя, знаешь? — после долгой тишины вдруг сказал Намджун. Чонгук усмехнулся. — Навестишь нас? Тебя давно не было. — Конечно, хён. — Заварю для тебя пуэр, — рассмеялся Намджун. — Хён, — протянул Чонгук с таким выражением, словно за этим наверняка стояла целая история. Преодолевая накатившую сонливость, Тэхён усмехнулся, украдкой поглядев на него и уронив голову на сидение. — Он хочет меня опозорить перед тобой. — Господь, это моя мечта! — Так что там с пуэром? Тэхён очень хотел знать, и уже через пару секунду сдерживался от скрутившего смеха, слушая, как Чонгук выпил перед сном литра полтора китайского чая, и в два часа ночи названивал Намджуну, красочно описывая, как с небес спустился Сунь Укун в образе Джеки Чана. — Я подумал, он принял что-то, испугался, да и выскочил в одни тапочках и шортах. По взглядам, по диалогам они казались самыми близкими друг для друга из семерых. Когда показался дом тёти, на периферии мелькнула мысль о том, что адреса Тэхён не называл, но в то же время её перебила другая: наверное, Чонгук постарался заранее. В окне, словно на портрете, показалось строгое лицо Ким Наксу и тут же исчезло. Попрощавшись, Тэхён выбрался наружу, обернулся, но Намджун уже двинулся вперёд, и увидеть напоследок Чонгука не удалось. Все закончилось так быстро. — Тэхён, — выглянув из-за двери, позвала Наксу у порога, а рядом с ней померещилась ветхая длинная тень, но стоило моргнуть, как она исчезла. Снова голова закружилась, Тэхён сглотнул, не двинувшись с места. Наксу приблизилась с присущей ей строгостью в лице, прическе, шаге и несгибаемом позвоночнике, но глаза выдавали мягкое беспокойство. Она дотронулась до плеча Тэхёна и потянула за собой. Странная тревога вновь наполнила сжавшееся сердце. — Кто тебя подвёз? Щёлкнул замок. — Чонгук и его друг. Разувшись, Тэхён заковылял к лестнице. Послышался тяжёлый вздох: — С Чон Чонгуком и его друзьями не стоит общаться. Тэхён обернулся. Наксу стояла у двери, не шевелясь. — Почему? — У нас маленький город, слухов много нехороших ходит, — ответила тётя и проплыла мимо, первой взбираясь наверх. — Но ты их не знаешь. — Как и ты. Большего она не расскажет, даже если знает, — понял Тэхён, но большего и он не готов слушать. В полубредовом состоянии он принял душ и лёг в постель. Под полузакрытыми веками виделись ветвистые силуэты и мерещилась скрипучая мелодия чащи. Тэхён перевернулся на спину, и всё затихло, пока в окно не застучались мелкой дрожью. Завыл ветер. Комната сузилась до размеров спичечного коробка и расширилась тёмной бесконечностью. Листья зашуршали под ногами и задробились в пыль. Закричали, застонали. Потянуло резко вниз и пришибло к полу чьим-то тяжелым горячим телом. Кожа об кожу. Тэхён заморгал, ногтями собирая землю и хватая ртом кислород, и не смог подняться. Вокруг собрались люди в чёрных плащах и белых плоских масках, позади них высились, заслоняя небо, чёрные сожженные деревья, по стволам которых текло нечто красное и вязкое. Пытаясь пошевелиться, Тэхён осознал, что не может вздохнуть поглубже. Человек, что лежал на нём, на самом деле… — Потеряшка, — обжигает как наяву. С трудом опираясь на локти, Тэхён поворачивает шею, а человек, чье лицо остается во мраке, вторгается в его тело и прижимает щекой к пожухлой листве. Тэхён тяжело хватает ртом воздух, смотрит куда-то вбок. Перед глазами плывёт. Тело свинцовое, тот человек слишком тяжелый, сильный. Тот человек двигается слишком быстро, твёрдо, без капли нежности. Тот человек. Чонгук. Звон в ушах перемежается со стонами, криками, звуком льющейся воды, трескота костра и… Стуком в окно. С звонко бьющимся под рёбрами сердцем и онемевшими висками Тэхён проснулся. Скинув одеяло и глянув напоследок в окно, он опустил ступни на холодный пол и схватился за телефон. Во рту пересохло, и жажда заглушила воспоминания о привидевшемся. Тэхён поднялся и, считая ступени, остановился на той, что скрипнула, спустился на первый этаж и вошёл на кухню. Свет не включил — лишь фонарик. Наполнил стакан, мигом осушил, но жажда не притупилась. Два часа ночи, а Тэхён выспался. Он сел на стул, залип на пару минут, открыл недавно вышедшую главу вебтуна, пролистал, закрыл, не запомнив ничего из того, что там произошло. Вновь и вновь подсознание возвращало к пугающему сну и тому, что Чонгук делал в нём. Всё это, конечно, ужасный бред переполненного впечатлениями и перегруженного мозга, и не иначе. Однако Тэхён не мог перестать видеть и чувствовать кошмар как наяву. Этого не было. Не было. Чонгук поцеловал Тэхёна. Произошло ли это на самом деле? Чонгуку нравятся парни? Нравится… Тэхён? А что насчёт Намджуна? Какова вероятность, что он не гомофоб и так спокойно отреагировал на застуканную парочку? Разве могло так повезти? Тэхён ведь вправду не знает ни Чонгука, ни Намджуна. Что если они хотят сделать что-то плохое? Глаза защипало от внезапно нахлынувшей усталости. Тэхён зажмурился и, локтем упершись в поверхность стола, уронил голову на ладонь. Стало жарко и тяжело, тело клонило к полу. Загудел холодильник, что-то звякнуло, и Тэхён подскочил, глазами цепляясь за всколыхнувшуюся занавеску. Тётя никогда не оставлялся окна открытыми на первом этаже. Душа сжалась до маленькой горошины в животе, а в висках застучало. Рёв двигателя полоснул по перепонкам, и заиграли тени от фар проезжавшей мимо машины, а затем внезапно щёлкнул включатель. — Тэхён? Он не шелохнулся, сконцентрировавшись на маленьких импульсах, взрывающихся в голове. — Всё хорошо? Прохладная ладонь накрыла лоб. — Ты заболел. Тэхён прикрыл веки. Утром Наксу принесла сладкий чай на подносе и горький шоколад, дала пару указаний о том, что делать, если состояние ухудшится, и ушла на работу. Бездумно поглощая главу за главой первой книги из списка отложенных, Тэхён не вылезал из постели. В дрёме между делом ему виделся ушедший день, и лес, и девушка, и платье, и скорченное обожженное дерево. А полы скрежетали, будто кто по дому, ходил но Тэхён знал, что он один. Сквозняк пробирался в комнату. Протяжный писк и плачь разрезали перепонки, на потолке распространялась влага, но стоило зажмуриться, и всё пропадало. В ушах, как на старом телевизоре, шуршали и гремели помехи, пока Тэхён вновь не задремал. Но тишина не длилась долго. К трём часам дня начался дождь — ливень обрушился на землю грузными громкими каплями. Небо почернело и тёмная зелень листвы, потяжелевшая, клонилась всё ниже. Уставившись в окно, Тэхён ждал, когда выглянет солнце. С первыми лучами и последней мелкой каплей природа замерла, очистившись и смахнув прежнюю пыль. Раздался звонок. Позже Тэхён плохо помнил начало диалога с промокшим насквозь Чонгуком, но помнил какой тёплой была улыбка, как он взъерошил волосы и как позади на велосипеде проехал мужчина в красной куртке, привлекая внимание, словно флаг или яркое пятно, приведшее в чувства. — Запиши номер, — не заходя внутрь, Чонгук протянул телефон. И скопившаяся тревога мигом отпустила, на место ей пришло трепетное волнение. С грохотом в сердце и дрожью в руках Тэхён навесу по памяти набрал цифры и нажал на вызов. Где-то наверху раздалась музыка. — И последнее, — отключив звонок, Чонгук посмотрел исподлобья и поднял руку выше, после чего послышался громкий звук и вспышка. — Не-е-ет, — осознал комичность ситуации Тэхён, — я же выгляжу ужасно, — он чувствовал себя таким разморенным, что совсем забыл о привычке Чонгука фотографировать везде и все. — Ты выглядишь мило. Тэхён вспыхнул и опустил взгляд точно на губы. — Поэтому поцеловал меня? Чонгук не ответил. Уткнувшись в смартфон он наверняка придумывая глупое имя для нового контакта, но в конце концов признался, медленно поднимая глаза: — Ты мне понравился. Когда я сделаю это снова, можешь ударить меня или поцеловать — это и будет твоим ответом. Обняв себя руками, Тэхён чуть отвернул голову, искоса наблюдая. Прохлада залезла под ворот футболки, и всё равно было жарко. — Зачем так... пафосно? — совсем тихо произнёс, еле подбирая слова. Так глупо прозвучало, будто в дораме о великой любви, преодолевающей препятствия из-за эмоциональной нестабильности персонажей. Чонгук рассмеялся, видимо, такого эффекта он и добивался. — А почему нет? — и перевернул экран, с которого на Тэхёна смотрел он сам, потерянный и взъерошенный воробушек, и имя. «Потеряшка». ☾☼ Неделю Тэхён провалялся в постели. Видимо, он всё же подхватил простуду тем вечером в лесу. Хотя температура не поднималась выше тридцати семи и других симптомов не наблюдалось, охарактеризовать иначе ужасно тяжёлое состояние было не возможно. Время от времени Тэхён переписывался с Чонгуком. Но диалоги выходили сухими, с длинными промежутками из-за долгих ответов. Чонгук оказался их тех, кто совсем не умел общаться в текстовом формате и казался грубым, вопреки тому, что он представлял из себя в жизни. К тому же Чонгук постоянно пропадал на работе, а по вечерам валился от усталости так, что, по его словам, не было сил ворочать языком. А ещё Чонгук признался, что взвалил на себя слишком много только потому, что много халтурил в последний месяц и часто брал отгулы. Начальник мастерской позволял, и Чонгук, пользовался возможностью, а теперь возвращал вдвойне. К воскресенью Тэхён уже думал, что произошедшее в лесу просто почудилось и никакие особые отношения между ним и Чонгуком быть не могли. Слишком много мыслей, сомнений, тревог — всё это разрушало. Оставаться один на один с собой становилось всё невозможнее. Поэтому, как только градусник показал тридцать шесть и пять, Тэхён почувствовал острую тягу выбраться наружу. Вытащив из шкафа спортивки, широкую футболку и повязку на голову, Тэхён скоро оделся. Перепачканная в земле тётя поймала его прямо на выходе. — Возвращайся до темноты. Старшеклассник пропал. В лесу. — Когда? Со смутной тревогой Тэхён побрёл вдоль дороги, сдирая зубами кожицу на нижней губе. Неужели кто-то решил повторить выходку девушки в белом платье? Или заблудился, сойдя с тропинки? Кому: Чонгук Ты слышал что парень пропал? Мимо промчались велосипедисты и стая потревоженных голубей взмыла к небу. Тэхён проследил за их полётом, вздохнул и опустил веки, наткнувшись на жирного кота, бредущего к забору, за которым мужчина с сероватой кожей поливал лужайку. До школьного стадиона Тэхён добрался, не ощущая времени и всё время возвращаясь образу чернеющих обугленных деревьев, распространяющих чуму на всё живое. В действительности же подстриженная трава нежила глаз приятным зелёным, поверх окрашенным бликами вечернего солнца. На футбольных воротах оказалась порванной сетка. Неподалеку валялся забытый мяч, который так и тянуло пнуть. Краска на турниках облупилась, а лавки выглядели тускло и невзрачно. В общем-то обычный стадион, такой же, какой был и в школе Тэхёна и на котором он проводил так много времени. Сбросив рюкзак, в котором не было ничего, кроме бутылки воды и салфеток, Тэхён захрустел костями и начал разминку. Мышцы протяжно заныли, наполняясь энергией. Отрешившись, Тэхён долго с наслаждением разогревался, после чего наконец дал волю ногам. Он забыл про наушники, но и без них песня ветра в ушах подстёгивала бежать быстрее и дольше. Это исцеляло. Спустя какое-то время на стадионе появился ещё один человек — девушка в белой майке и коротких шортах. Она стала ещё одним цепляющим ориентиром в бесконечном движении по кругу. Закончив, Тэхён выпил целую бутылку зараз. Тело горело, но душа словно очистилась, словно по ней тоже прошёл ливень, смывая налипшую земляную грязь. Домой Тэхён постарался вернуться затемно, чтобы тётя не волновалась. Он принял душ, спустился в гостиную и взял ту самую книжку с мифами, в которой закладка медленно перемещалась на пару страничек вперёд. Сегодня она открыла главу про Гермеса и изумрудную скрижаль. Текст до странного отличался от того, что был прежде, будто автора подменили или взяли да и вклеили часть из сборника по философии. Скука витиеватых слов, среди которых внимание привлекало единственное: ручкой прямо над фразой «Отец есть Солнце, мать есть Луна» было выведено красивым почерком «Тэянтэль». Тэхён обвёл указательным пальцем каждую синюю букву, как если бы писал сам. На подушечке не осталось следов. Чернила давным давно высохли. Тихо вибрация отвлекла Тэхёна, и он подхватил телефон, вновь отложив книгу. От кого: Чонгук да, это Минки Так значит это произошло в тот самый день? Там было так много пьяных подростков, и Тэхён не знал, что случилось после того, как Намджун отвез его домой. Неужели никто не отправился на поиски Минки? Да, он не нравился Тэхёну и они не были близкими друзьями, приятелями или теми, кто знал друг друга по крайне мере пару месяцев. Они знали лишь имена. И даже этого много для того, чтобы почувствовать чуть большее участие, нежели к безызвестным людям из новостей. Ведь вот же — Минки, тот самый Минки пропал, и Тэхён мог стать следующим. И почему Чонгук не рассказал сразу? Быть может, и не должен был, но это задело. Неопределенность в их отношениях, которых и отношениями-то с натяжкой можно назвать, тяготила. Вот только что зажглось солнце и притянуло магнитом, и вот ты стремительно летишь вниз к земле. За несчастно короткое время Чонгук вдруг стал так нужен Тэхёну, как вспышка света, за которой потянулся маленький огонёк внутри. Неправильно так скоро привязываться к человеку и видеть в нём выход, но… Тэхён так устал, что готов был сунуть руку в кастрюлю и понадеяться, что там не кипяток. Фантазия очень помогла уверовать в том, что Чонгук особенный, и убедить себя в том, что это абсолютно нормально. Но в действительности, а так ли они близки? Встретив Чонгука в следующий раз, Тэхён собирался дать ответ и прилипнуть неизлечимым вирус на долгое-долгое.