Хрущевка.

Невероятная тишина. Такое случалось в многоэтажке забытого богом города, где жили двое парней, крайне редко. Настолько редко, что Нил и не вспомнит последней столь тихой ночи, когда слышно даже дыхание в соседней комнате, пока Эндрю тихо посапывал. Мысли полны негатива, они перекрывали все волнение по поводу завтрашней игры; его пугала не игра, а люди с которыми они играют. Те были безжалостны, он знал насколько сильно те были хороши в игре, и что их вынесут на раз-два, если ребята снова переругаются между собой по своей же дурости. Джостен был в панике, когда осознал, что осталась лишь одна сигарета из пяти, которые оставались в пачке пару часов назад. А на часах уже давно за полночь, что заставляло теряться в прострации лишь больше, вспоминая во сколько ему вставать. Выпитый ранее энергетик уже прекращал действие, хотелось спать, а мысли все так же не отпускали, не позволяя завалиться под бок соседа по квартире, обнять того со спины и засопеть так же крепко, как он. Но как только зажигалка чиркнула в воздухе, охватывая пламенем табачную закрутку, холодные руки обвили шею, слегка сдавливая кадык и заставляя запрокинуть голову назад, проглатывая ком дыма вставший в горле, что медленно обволакивал легкие, окутывая те в пленку. Горячие губы сомкнулись на коже, вырывая тихий, но выразительный стон Нила, сопровождающий подергиванию закрытых ресниц. - Почему ты все еще не в кровати?- неторопливо и будто бы нежеланно отстраняясь от шеи, звучит сзади, пока руки лениво перебираются по руке шатена, перехватывая двумя пальцами сигарету. - Чувствовал себя неважно, решил немного посидеть здесь, а ты чего встал?- с толей паузы ответил Нил, поворачиваясь к Эндрю, что теперь охватил того по обе стороны, поставив ладони о подоконник балкона. - Снова обдумываешь худшие варианты сегодняшней игры?- Миньярд усмехается, возвращая сигарету к губам Нила, пока тот в свою очередь обхватывая ту задел пальцы Эндрю, облизнул их. - Возможно, но теперь мои мысли уже не о том. - Правда? А о чем же?- склонив голову слегка вперед к Джостену, Дрю мягко улыбнулся. Он редко показывал такую улыбку, та и предназначалась та только в сторону Шатена и не более, потому кроме Нила ее никто не мог увидеть, что искренне радовало самого Дрю. Он показывал что-то запретное, что-то личное, что-то предназначенное лишь одному единственному человеку. Отвечать на вопрос Нил не стал, он лишь улыбнулся в ответ, заводя руку за шею Миньярда, он убрал остатки сигареты, потушив ту о пепельницу и приблизился к чужим губам, впиваясь сразу же, будто бы от поцелуя зависила его жизнь. Он жадничал, будто бы горячие губы напротив были его воздухом. Хотя, так и можно назвать их общую зависимость. Это чувство трепета в душе, это прекрасное покалывание в груди, когда один из них общался с другими людьми, с кем-то кроме их самих. Ощущение собственничества, чувство необходимости друг в друге, будто кислорода в организме. Зависимость от близости, от того, как Дрю умел целовать, что даже ноги подкашывало. От того, как он прижимал Нила к себе в уединении или нет, когда Джостен нуждался в такого вида поддержке. Во взгляде со стороны, что кричал о желании и том, что человек хочет целиком и полностью. Это зависимость хуже курения, что Нил и Дрю разделяли на двоих, это была их общая болезнь друг другом. Нил отстранился, ощущая, что легкие сжимает от нехватки воздуха. Глаза он не открывал, он знал, что Миньярд сопровождает его жадные глотки воздуха похотливым взглядом желания. Ластившаяся рука под широкой футболкой на голое тело доказывало желание блондина. Он продолжал подниматься выше и выше, пока спина Нила изгибалась под ласками, а с губ срывался очередной стон согласия. Никто не говорил не слова, им хватало языка своих тел, что сейчас совершенно обнаженные соприкасались между собой, пока один оперевшись о столешницы блаженно хлопотал прикрытыми ресницами и рвал себе глотку стонами наслаждения, а второй жадно вдалбливал тело в дерево кухни, крепко вцепившись в талию первого, желая оставить как можно больше знаков своего присутствия в этом теле, в его душе, которую он пробил своим членом минутами ранее. Жадно цепляя засосами шею парня, вновь и вновь рыча в самое ухо: "мой, только мой, запомни."- а Нил помнил, он знал, он не забудет, никогда не забудет, даже после своей смерти. Здесь, на этой самой кухне, Нил принял свою зависимость. Именно здесь он впервые переспал с Эндрю. Здесь, он когда-то сказал Дрю, что тот не прав, впервые и единожды, после чего пожелал. И здесь, была последняя встреча Миньярда и Джостена, перед смертью второго. Сейчас на этой кухне, чертовой хрущебки, на столе, лежал телефон Нила. Последнее, что пришло во входящие сообщения номера, это краткое,- Прости, я не успел,- от отправителя, "злобный Дрю", сразу после телефон был отключен, и больше никогда не включался. Нил не забыл своего обещания, он и вправду помнил до последнего, что не нравилось остальным, кто хотел присвоить его тело и душу, что уже было прикреплено на цепь к рукам Эндрю Миньярда.