На поминках

Собравшись на поминках моей бабушки, гости уже рассаживались за длинный стол. Все были в тëплых чëрных одеждах с головы до ног, вокруг царила атмосфера траура. Люди весьма устали после посещения 2-х локаций (отпевания в церкви и похорон) и мечтали уже начать есть и выпивать. Бóльшую часть присутствующих я не знал, потому что они были совсем дальними родственниками. Тут и её школьная подруга, и соседки, и продавщица из магазина под окнами, и... кто этот мужик вообще, он похож на местного бомжа... Я размышлял про себя, тупо разглядывая людей, в ожидании пока все рассядутся. Беспокойная мать бегала из стороны в сторону, переговариваясь о чëм-то с официантами и родными. Она уже поправила макияж, но красные глаза всë равно выдавали её недавние слëзы. Лучше было с ней не разговаривать сейчас, она была на нервах, т. к. несколько дней занималась организаций и практически не спала. «О, Боже, Дима! Он пришëл!» - взорвалось в моих мыслях, когда я глянул на входную дверь. Я хотел бы подбежать и обнять его, но лишь степенно подошëл, и, соблюдая дистанцию, холодно его поприветствовал. Он широко улыбнулся мне, немного неловко приветствуя меня. От него приятно пахло одеколоном, запах пробуждал воспоминания. В этот момент мать обратила внимание, что её старший сын соизволил посетить сие мероприятие. И суетливо подбежала к нам. - Где тебя носило?! Какого чëрта тебя не было на похоронах?! - недовольно прошипела она ему полушëпотом, чтобы посторонние не слышали. - Здравствуй, мамочка. - он выдавил это максимально возможным слащаво-наигранным голосом, с оскалом-улыбкой. - Ну, понимаешь, к нам привезли золотистого ретривера, надо было срочно оперировать, иначе бы мы его потеряли... Там было без меня ну совсем никак... - наигранно-печально произнëс он, словно снимался в драме. - До сих пор со своими псарнями возишься... Совсем не изменился, псина тебе важнее родной бабки... - брызжала ядовитой слюной мать. - Так бабка ж померла уже, а пëс ещё живой был. Операция прошла успешно, кстати, спасибо, что спросила. - привычно пассивно-агрессивно ответил он ей. - Иди за стол, с глаз моих долой, пока не врезала. - выдавив слова, едва контролируя себя, она развернулась и пошла к гостям. - И я тебя люблю - с усмешкой добавил он ей вслед, посматривая на меня. Я был ему благодарен, что не придётся здесь сидеть совсем одному, не зная, чем себя занять и слушая нытьë бабок. Я счастливо смотрел на брата, но старался не показывать этого. 3 года не виделись всë-таки. Я жадно разглядывал Диму в надежде запомнить, как он выглядит сейчас, ведь сразу после поминок мы снова распрощаемся. Чëрный дресс-код, конечно же, он в своëм духе, проигнорировал. На нëм была расстëгнутая лëгкая зелëная курточка, скорее, весенняя, нежели подходящая под нынешний мороз. Он жаркий парень. Так и хотелось ощутить жар его тела, прикоснувшись. На нëм был клетчатый горчично-зелëный шарф, замотанный на шее чисто для красоты. Коричневый свитер и синие свободные джинсы «в заплатку». Странно было видеть его без очков, видимо, он наконец начал использовать линзы. На ногах его были чистейше-белые кроссовки. Он стряхнул снег с элегантно уложенных сайд парт волос. И снял куртку с шарфом, вешая на вешалку у входа. - Ты же просто не хотел приезжать на похороны и поэтому взял операцию, да? - тихо спросил я его, посмеиваясь. - Ну разумеется. - ответил он это таким тоном, как нечто очевидное. - Я её живой-то не хотел видеть, а тут ещё на морозе торчать ради маразматички? Нахер эту старую стерву! Мы тихо засмеялись. И направились к столу. Дима слишком выделялся своей жизнерадостью на фоне всеобщего траура, будто бы бабка завещала ему всë наследство. К слову, наследства у неё как такового не было, да и старшему внуку она бы не отписала ничего даже под дулом пистолета. На него все пялились буквально как на белую ворону. Он в ответ самодовольно улыбнулся и кокетливо помахал всем рукой. Мы сели визави за стол на предназначенные нам места во главе стола. Уверен, нас специально не стали сажать рядом. Скажем так, ему вообще сделали одолжение, что усадили в начало как ближайшего родственника, а не в конец, как чужого человека. Хотя, будь тут наша бабка, она бы его вообще за шиворот выволокла из зала. Его пригласили чисто из необходимости, похороны как-никак, один раз бывают, и на это время разногласия откладываются в дальний угол. Мы с Димой продолжали беседовать насчëт собравшихся здесь. Он заметил дядьку Гошу. - Я уверен, он здесь только чтобы бухнуть. - сказал он мне, указывая головой на главного алкаша. - Эй, дядь Гош, как жизнь? - обратился брат к нему. - О, Димка, ты чëль? У меня-то всë хорошо.. А ты-то как вымохал, совсем тебя не узнать, ещё вчера под стол пешком ходил [... и тд.] Он после поздоровался и обменялся несколькими фразами с ближайшими родственниками, чтобы скоротать время. Последние прибывшие родственники зашли в зал, быстро раздеваясь и проходя на свои места. Моя тëтка пыталась усадить детей, носившихся по залу. И наконец рявкнула, чтобы они перестали кричать и сели за стол. Все разговоры разом стихли, воцарилась звенящая тишина. Встала моя мать, как старшая дочь покойной. Подошла к столику с фотографией, перевязанной чëрной лентой, и зажгла свечу. Достала сигарету из лежавшей пачки и подожгла о свечу, укладывая на блюдце. Бабушка всегда курила их. - Что ж, думаю, единственное, о чëм она жалела, так это только о том, что перед смертью не успела выкурить сигаретку. Ну и досмотреть сериал. Ма, (она назвала имена героев сериала) поженились в итоге, можешь уходить спокойно! - она засмеялась и ближайшие родственники вместе с ней. - В общем, ты не всегда была хорошей матерью и бабушкой, но мы всë равно тебя любим. Покойся с миром! За тебя! Не чокаясь! Мать подняла рюмку с водкой, дожидаясь, пока гости возьмут свои напитки и дружно выпьют. Она вытерла слезу и залпом хряпнула рюмку, фыркая и садясь на место, чтобы быстрее закусить. Я тоже выпил стопочку, иначе мне просто не пережить этот вечер с такой концентрацией родственников на один квадратный метр. Сознание немного поплыло, на голодный желудок-то пить. Я начал быстро закусывать тем, что было в тарелке. Вечер постепенно шëл, мы ели, пили, периодически слово переходило к «ближайшим родственникам», тëтя рассказала какую-то заранее подготовленную душещипательную историю, чтобы вызвать слëзы жалости у дальней родни и продемонстрировать преданную любовь лучшей дочери, попутно шпыняя своих детей. Я едва сдержался, чтобы не заржать. Потом её муж, уже порядкам наклюкавшись, воздержался от тоста, аргументируя тем, что «О мëртвых либо хорошо, либо никак. Поэтому, никак», конкретно так испортив момент печали от истории тëтки. Я же перевëл взгляд на брата, как он выковыривал из рулета помидоры. Он никогда их не любил, как в него не пытались их засунуть, всегда выплëвывал. Вот он вытащил их и засунул в рот рулет. Ох, я залип, на то, как он обхватил его губами, пропихнул в рот... И он скорчил рожу, выплюнув его обратно на тарелку. Я засмеялся. Видимо, не все помидоры вытащил. Дима поднял на меня глаза, стало немного неловко, что я так откровенно на него пялился. Да уж, я выяснил на своей шкуре, что худший вариант бывшего - твой родственник, с которым ты хочешь того или нет, а видеться придëтся. На похоронах, например. Никому не посоветую заводить отношения с ближайшими родственниками. Это ужасно, всë ещё испытывать к нему влечение и делать вид, что всë уже в прошлом. И видеться за семейным столом, в качестве братьев. Лучше б не виделись, честное слово, я же уже почти забыл эти чувства... Из мыслей меня вывела мать, толкнув, типа я следующий должен произнести тост. Очевидно, я был абсолютно не готов и совершенно не знал, что говорить, потому что залипал на бывшего. - Ааа, ээ, ну.. В общем, я не умею говорить красивые речи и у меня нет интересных историй с бабушкой, поэтому, я просто скажу, что они там, надеюсь, уже воссоединились с дедом. Помянем его! Я сел, немного покраснев со своей ущербной речи. Хотя, всем в общем-то было плевать, что я сказал, все просто хотели бухнуть. Люди подняли напитки и выпили. Никто, явно, не ожидал, что брат будет что-то говорить. Но он не спрашивая разрешения, как следующий в очереди, поднялся и добавил к моей речи: - Да, а я надеюсь, что она уже в аду! И дед её там наверняка отмудохал. Ну, как он всегда делал, когда был жив, как вы знаете. - он обратился к родственникам, сделав паузу. - Она это заслужила. Пусть сука горит в адском пламени! Повисла гробовая тишина. - Блять, кто пустил сюда этого упыря? - вмешалась её лучшая подружка. - Хотя, что она в аду, никто и не сомневается... Она поди там уже о бесов сигареты тушит и свои порядки наводит. Ближайшие родственники и соседи рассмеялись, моментально забывая выходку брата. Я лично даже не удивился, он и при её жизни похуже желал вещи, посылая очень далеко. Мы продолжили есть и пить, я уже перешëл на сок и воду, чтобы быть в состоянии тащить потом бухую мать до дома. Дима-то точно не потащит, а остальные все и сами напьются. Он, кстати, с самого начала пил только сок, видимо, на машине приехал. Я снова немного залип на то, как он руками раздербанивал курочку в тарелке. Чëрт, как же я по нему скучал. Но мне не стоило этого показывать, между нами всë в прошлом. Мать уже собиралась петь, то есть, дошла до кондиции. Брат общался с нашим двоюродным братом, обсуждая какой-то фильм. Я решил пойти пописать и заодно умыться, освежиться в прохладном коридоре. В коридоре было потрясающе хорошо без болтовни, беготни детей и историй о жизни моей бабки. В туалете я осуществил задуманное и уже собирался выйти, как внезапно брат зашëл в туалет, слегка пришибив меня дверью. - Что ты тут делаешь? - немного удивлëнно на автомате спросил его я. - Ты же знаешь, нам запрещено оставаться наедине. - А что, по-твоему, люди делают в туалете? - усмехнувшись, спросил он. - Справляют нужду? - неуверенно ответил я на явно риторический вопрос. - Именно так. Не парься, никто и не заметит, там уже начались импровизированные танцы. - Вот как... Тогда иди, справляй нужду. - неловко ответил я, сдвигаясь в сторону и пропуская его к кабинкам. - Хорошо. - он коварно ухмыльнулся. И резко прижал меня своим телом к кафельной стене возле раковины, целуя взасос и сразу углубляя поцелуй. Теперь я ощутил, насколько сильно скучал он. Сознание и здравый смысл покинули меня в тот же миг и резко нахлынуло всë ранее сдерживаемое возбуждение. Я хаотично водил руками по его голове, портя идеальную причëску, широкой спине, худым бëдрам, хватал за упругие ягодицы, заползая руками под его мягкий свитер и жëсткие джинсы, трогая горячие булочки. И целовал бывшего с таким неистовым желанием, что в поцелуй попадали все близлежащие к губам участки, а мы едва не задыхались. Прерывались только для того, чтобы переместиться на щëки, шею друг друга единым сплошным поцелуем. Его аромат сносил крышу. Он проводил руками также по всем участкам моего тела, куда мог дотянуться, гладил по спине, сминая мою рубашку, после жадно лапая за задницу. Я чувствовал его упирающийся в меня каменный стояк через свободные джинсы. Думаю, он меня также почувствовал. Внезапно он схватил меня за руку и потащил в кабинку. Я быстро пошëл за ним, закрывая дверь на замок и принимаясь быстро расстëгивать ремень и ширинку брюк. Руки тряслись от возбуждения, не поддаваясь. Наконец, я всë же расстегнул их. Дима тоже уже справился со своими джинсами, спуская их до колен вместе с трусами. Мы прижались, он обхватил оба наших члена, принимаясь быстро дрочить их, обтирая друг о друга. Знакомый запах его пениса возбуждал меня ещё сильнее. А головку щекотали лобковые волосы, распаляя желание. - Ты готов? - полушëпотом спросил он у меня прямо на ухо; побежали мурашки. - Нет, мне как-то не пришло в голову перед похоронами бабушки промываться... - Тогда ты меня. - Ок. Презик? Он наклонился к карману джинс и выловил индивидуальную упаковку, быстро оторвав кончик зубами, брат выплюнул его прямо в мусорку, чем явно был горд. Дима вытащил презерватив и сунул мне в руку. Сразу же развернулся, прижимаясь животом к кафельной стене-перегородке между кабинками, отклячивая отсиженную задницу с красными полосами. Он быстро плюнул себе на пальцы, засовывая ими слюну себе в анал. Он вставил сразу 2 пальца, совершая ими возвратно-поступательные движения. Я тем временам натянул презерватив и сделал несколько движений кулаком, добиваясь стойкой эрекции. Также плюнул, размазывая слюну ладонью по члену. Пристроился сзади, ещё сильнее опуская бывшего на согнутых коленях. И начал пропихиваться. Шло тяжело, туго, медленно. Он резко двинул задницей на меня, чтобы я быстрее вошëл полностью. Брат болезненно ахнул и начал быстро дышать, видимо, пытаясь расслабиться и избавиться от жгучей боли. По его телу побежали мурашки, его трясло. - Ты там ок? - поинтересовался я, видя его состояние. - Да, двигайся уже. Я начал короткие аккуратные толчки, разрабатывая, чувствуя, как от каждого он вздрагивает. Я просунул руку к чужому половому органу, начиная дрочить ему, чтобы отвлечь. Второй рукой заполз под свитер, оглаживая живот, грудь. Через несколько секунд он сам стал насаживаться, задавая достаточно быстрый ритм. Чертовски приятно, узко и горячо, я растворялся в столь желанном удовольствии. Мои яйца бились о его промежность, дополнительно стимулируя нас обоих. Он тяжело дышал, слегка постанывая. Вдруг послышалось открывание двери. Ввалился один из родственников, похоже. Мы замерли и притихли, только я дрочил ему потихоньку. Мужик проследовал в соседнюю кабинку, проблевался там. Мы чуть не померли от сдерживаемого смеха и одновременного отвращения, стараясь никак себя не выдавать. Брат закрывал свой рот рукой, а я уткнулся в его спину, стараясь не слушать звуки рвоты. Мужик потом включил воду, умываясь, похоже, и наконец ушëл. В туалете остался витать неприятный запах, но нас этим было уже не остановить. Мы слегка переместились: бывший наклонился к унитазу, опираясь руками на захлопнутую крышку. Максимально расставил ноги, насколько позволяли джинсы, упавшие до щиколоток. Я ещё немного добавил вниз слюны. В таком положении входить стало проще и каждый раз попадать по простате; дроча брату при этом. Теперь ему было весьма сложно сдерживать стоны, он старался мычать потише. Он сам насаживался, помимо моих толчков, то прогибая спину, то сгибая колесом. - Сядь на толчок - скомандовал он мне. Ок, я аккуратно вышел из него и уселся на крышку, сползая до положения полулëжа. Он встал ногами по обе стороны от унитаза и сел сверху, засовывая мой член в себя. Его лицо было всë красное, выступали венки от предыдущего его положения вниз головой. Бывший начал в быстром темпе скакать на мне, попутно целуя в губы, шею, дроча при этом себе. Я же придерживал его за ягодицы, задавая темп. Наконец, спустя несколько минут, я излился в презерватив. Он быстро встал, я стянул презерватив и кинул в мусорку. Наклонился и начал помогать ему отсосом, при этом с собственного члена убирая остатки спермы туалетной бумагой. Прошло немного времени и он тоже кончил, в мой рот. Я старался всë проглотить, чтобы не испачкать одежду. Но пара капель всë же капнула на чëрную рубашку, когда он вытаскивал пенис. Облизав остатки, я судорожно принялся вытерать капли с рубашки. Как только я смог более-менее с этим справиться, он поцеловал меня. Попутно слез, натянув свои джинсы обратно. Я поднялся и застегнул брюки, заправляя туда постепенно падающий член. Мы глянули друг на друга, проверяя, всë ли нормально выглядит. Я поправил его причëску, а он заправил в брюки мою рубашку. - Я смотрю, ты подготовился. - я подошëл впритык, ухмыльнувшись, и схватил его за булки. - Давно это всë запланировал? - Я как узнал, что она померла, сначала хотел станцевать на могиле, но потом подумал, что это слишком банально, гораздо лучше трахнуться на её поминках. Мне греет душу мысль о том, как у неё полыхнуло бы с этого. - беспардонно произнëс брат и рассмеялся. Это было полностью в его духе, я также рассмеялся. - Хочешь переехать ко мне? - внезапно предложил он. - Батон будет рад тебя снова видеть, покидаешь ему палку. Тебе ведь уже 18, ты теперь сам можешь решать, жить тебе и дальше с матерью или со мной. Больше она не сможет угрожать мне сроком за пед*филию и растление. Похоже, переманивание меня к себе тоже было частью плана, иначе бы он не приехал даже на поминки. Я задумался ненадолго. 3 года назад я бы моментально согласился и послал бы суку мать куда подальше, уходя без сожаления навсегда. Но теперь я повзрослел, и он уже стал бывшим для меня. Я пережил опыт расставания и 3 года без него. Сейчас мать считает корнем зла старшего брата и верит, что он развратил меня, пользуясь моим отношением к нему; а ведь именно я был тем, кто сделал первый шаг... Мать никогда меня не простит и не примет обратно, если я уйду к нему. А если мы с ним расстанемся, я не смогу вернуться домой, попросить помощи у родных, мне придëтся выживать самому, как всë это время выживал он. Ровно в этот момент я понял, что наконец, спустя 3 года, я могу отпустить его. Мне нужно было для понимания именно это: быстрый страстный секс. Наши отношения и чувства остановились в прошлом. И сейчас, когда мы оба изменились, стало очевидно, они уже изжили себя. Мы попрощались слишком быстро, вынужденно прерванные и разлучëнные. Я ненавидел мать и бабку, виновных в собственном чувстве незавершëнности. А теперь стало так легко, больше нет возбуждения от каждого его слова и действия. Напряжëнное замирание сердца наконец перешло в согревающие душу воспоминания. В этот момент я отпустил прошлое в прошлое. - Это очень неожиданное предложение... И я не приму его. Я буду рад начать отношения заново, когда доучусь и встану на ноги сам. Прости, но я уже не тот наивный подросток, окрылëнный любовью, который согласится на безбашенный побег с тобой. Твой план моего похищения провалился. Так что, сейчас я сделаю вид, что ничего не произошло, досижу на поминках и приволоку пьяную мать домой. Ты можешь, как и раньше, писать, звонить мне, если захочешь. Я правда был счастлив тебя увидеть, и... я люблю тебя. - высказался я серьëзно, но при этом максимально нежно и честно. Он помолчал пару секунд в раздумиях. - Хорошо, я тебя понял. Он поцеловал меня, медленно и чувственно, едва касаясь губ своими. Я отвечал взаимностью. Мы обнялись и постояли так немного. Наконец, он открыл кабинку и мы вышли. Брат быстро сполоснул руки и вышел из туалета, попутно вытерая их о себя. Я мыл их более тщательно, потом посушил, выжидая время. И отправился следом. Когда я подошëл, он уже одевался, стоя у двери. Я зашëл в зал. На нас кратко обратили внимание несколько самых трезвых родственников. Вокруг танцевали несколько человек, остальные ели, пили, и болтали. Какая-то бабка завывала трагичную песню. - Ты уже уходишь? Не попрощается с матерью? - поинтересовался я. - Нет, она спит на столе, кажется, волосами в салате, - он указал головой на неё, ухмыльнувшись. - Я тоже рад был тебя видеть, брат. Он немного печально и неловко улыбнулся. Я автоматически матюкнулся, поняв, что именно мне придëтся оттирать от неё салат. - Пока, удачи - сказал он. - Пока, взаимно - ответил я, улыбнувшись. Он вышел из зала, я же вернулся обратно за стол. Никому не посоветую заводить отношения с ближайшими родственниками. Рано или поздно, вы станете бывшими, а неловкость будет сопровождать вас на всех семейных мероприятиях. И да, не пытайтесь возрождать то, что было хорошо в прошлом. Это не будет так же сейчас.