want you like that

— Эй, ты жульничаешь! — доносится до уже порядком заторможенного алкоголем сознания громкий крик. Хёнджин вскидывает голову и смотрит на Минхо, недовольно зыркающего на сидящего напротив Сынмина. — Хён, ты пьян! — Стёкл как трезвышко. А ты всё равно жулик, Ким Сынмин. Это нечестно. — Да-да, малыш, иди сюда, я утешу твоё задетое проигрышем эго, — сидящий рядом Чан притягивает всё ещё грозно пыхтящего парня к себе и оставляет на его щеке лёгкий поцелуй. Рядом раздаётся тихий смешок. Хван поворачивает голову и натыкается на счастливый взгляд Феликса. Не улыбнуться в ответ просто невозможно. Старшего накрывает поразительная волна спокойствия и умиротворения. Кажется, впервые в этом году они собрались всей компанией. Взрослая жизнь — препаршивая штука. Ты постоянно занят какими-то делами, во всеобщем устройстве мира не имеющими абсолютно никакого значения. Но ты так сильно погружаешься в них, что порой и вдохнуть свободно некогда, что уж говорить о встречах с близкими друзьями. И вот сейчас, наконец, забыв на секунду обо всех своих заботах, они сидят за очередной партией в карты, как в студенческие годы, попивают дешевое пиво и закусывают уже давно остывшей пиццей. Всем им этого ужасно не хватало. Феликс опускает руку на колено Хвана и несильно сжимает. Старший снова едва заметно улыбается блондину, пытаясь вникнуть в суть очередной шутливой перепалки между Минхо и Сынмином. Слушать разговор друзей становится гораздо сложнее, когда рука Ли осторожно ползёт вверх по бедру, ловко скользит на внутреннюю сторону и останавливается в опасной близости к паху. Хван ёрзает на месте, пытаясь хотя бы так дать понять, чтобы Феликс прекратил. Но у младшего, судя по всему, совершенно другие планы. — Хённи, не слишком ли узкие джинсы ты сегодня надел? А эта рубашка? Кого ты собрался соблазнять своими ключицами? Такие прекрасные, так и тянет облизать. Хёнджин тут же отставляет бутылку с пивом, чтобы ненароком не уронить её на пол. Настроение Феликса теперь уже угадывается сразу. А джинсы на нём и правда слишком узкие, Хёнджин это прекрасно чувствует. Он опускает голову, стараясь прикрыть своё смущение за выбившимися из низкого хвоста прядями волос. К счастью, игра приостановилась и на них двоих никто внимания пока не обращает. — Феликс, что ты творишь? — шипит Хван, стараясь отодвинуться от возобновившей свои действия руки. — Намекаю тебе на то, что было бы неплохо отлучиться и уделить мне немного внимания, — хрипло басит младший прямо на ухо, пуская вниз по шее стаи горячих мурашек. — Ты не можешь потерпеть до дома? — О нет, хён, хочу тебя прямо сейчас. Голос Феликса следует запретить. Его низкий тембр, хрипотцу, приправленную чуть сбивчивым горячим дыханием. Одно слово младшего и Хёнджин готов упасть к его ногам. И он, пожалуй, даже ненавидит себя за эту слабость. Ли слегка придвигается, опуская голову на плечо Хвана, рукой продолжая с нажимом касаться внутренней стороны бедра, затем резко опуская ладонь на ширинку и надавливая. Хёджин громко охает и тут же прикрывает рот рукой. Теперь, под пристальным взглядом четырёх пар глаз, он краснеет сильнее прежнего и старается ни на кого из друзей не смотреть. — Хёнджин, ты в порядке? — обеспокоенно интересуется Чан, привставая, словно готов в любой момент броситься на помощь. — Всё в порядке. Я отлучусь ненадолго, продолжайте. Хван поднимается, стараясь натянуть рубашку как можно ниже, и покидает гостиную, низко опустив голову и прижимая горячие ладони к таким же горячим щекам. Что за чёрт нашёл на Феликса? Такое на него не похоже. Хван залетает в смежную со спальней хозяев ванную и выкручивает кран с холодной водой, глядя на своё почти безумное выражение лица в отражении висящего над раковиной зеркала. Покрасневшие щёки, сверкающие глаза, припухшие от постоянных покусываний губы. Ворот слишком большой по размеру рубашки съехал на одну сторону, оголяя ключицу. Только попробуй представить, как Феликс покрывает поцелуями шею и эти грёбаные ключицы. Только попробуй подумать о его руках и низком голосе, которым он шепчет всякие непристойности. — Бля-я-ять, — тянет парень, с силой ударяя по крану и закрывая воду. Приехали. Передёрнуть, что ли, по-быстрому? Возвращаться к друзьям в таком виде он точно не посмеет. Хёнджин снова включает воду, плещет на горящее жаром лицо холодной водой и возвращается в комнату. Останавливается посреди комнаты и беспомощно оглядывается по сторонам, словно может найти что-то, что убережёт его от позора, именуемого дрочкой в чужой ванной по вине собственного бойфренда. Хван опускает дрожащую руку на всё еще болезненно ощутимое возбуждение и слегка сжимает, повторяя действия Феликса. Собственно, в таком положении его и застаёт младший. — Хённи, ты … здесь. Феликс заходит в комнату, плотно прикрывая за собой дверь. Он медленно подходит к старшему, словно тигр, загнавший свою добычу в угол. Хёнджин теряет дар речи от внезапно потемневшего взгляда Ли. Остервенело облизывает пересохшие вмиг губы, что не укрывается от внимательных глаз блондина. — Собрался развлекаться тут без меня? Хён, как же так? — Я не … я вообще-то … блять, Феликс, — Хёнджин резко втягивает воздух через нос, когда Ли оказывается вплотную к нему, резко дёргает за воротник несчастной рубашки и проводит горячим языком по выпирающей ключице. — Блядски тут выглядишь только ты. Блядски прекрасно. Иди сюда. Феликс притягивает старшего ближе к себе, чтобы впиться в любимые губы такими долгожданным поцелуем. Целоваться с Хёнджином сродни блаженству. Его мягкие, пухлые губы, шелковистый вкус языка, тихие постанывания, когда младший с наслаждением посасывает нижнюю губу. Настоящая эстетика. Ли делает шаг назад, и опускается на край широкой кровати, разорвав поцелуй. Блестящие от их слюны губы Хвана так и манят снова к ним прикоснуться. Хёнджин, наоборот, отступает на шаг назад, начиная медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке. Мгновение и полы рубашки раслетаются в разные стороны, представляя взору не слишком широкую грудь с аккуратными розовыми сосками, подтянутый живот и едва выпирающие тазовые косточки над самой кромкой джинс. Хван, не отрывая горящего взора от младшего, очерчивает непослушными пальцами ореолы сосков, тут же сжимая их и слегка скручивает. Из груди сам собой вырывается тихий стон. Феликс, наблюдая за разворачивающейся перед ним картиной, откидывается на вытянутой назад руке, другой медленно поглаживая явную выпуклость под брюками. Хван заводится сильнее. Они оба не могут оторвать взгляда друг от друга. Феликс думает, что Хёнджин — настоящее порочное преступление. Старший считает Ли демоном-искусителем из самых глубин ада. — Иди сюда, — шепчет Феликс, снова садясь и чуть раздвигая ноги. Хёнджин тут же опускается сверху, резко подаваясь вперёд и заставляя младшего не сдержаться и снова застонать. — Ты в этом виноват, Ликси, — тихо стонет старший на ответные движения Феликса. — Позволь мне позаботиться о тебе, хён, — шепчет Ли, стягивая рубашку Хвана ниже и покрывая обнажённое плечо лёгкими поцелуями. С лёгкостью подхватив Хёнджина, Феликс не слишком аккуратно опускает его на постель и нависает сверху, сверля старшего внимательным взглядом, от которого тот тушуется. Хёнджина всегда поражало, как при всей своей внешней невинности и очаровательности, младший может быть человеком с такой подавляющей аурой. Или его аура действует только на Хвана. В любом случае, он не против. Особенно, сейчас, когда Ли уже стягивает с него джинсы вместе с бельём и припадает с поцелуями к животу, поднимаясь вверх к груди, уделяя особенное внимание болезенно напряжённым соскам. Хван закусывает губу, чтобы не застонать слишком громко. Тихие, хнычущие звуки, которые он издаёт, заводят Феликса ещё больше. Холодные пальцы скользят по обнажённым, чуть подрагивающим бёдрам, слегка царапая кожу ногтями. Он оглаживает внутреннюю сторону бедра, наблюдая за реакцией старшего. Ладонь резко взлетает вверх, задевая твёрдый, истекающий смазкой член. Хёнджин дёргается и снова скулит. — П-пожалуйста, — задыхаясь давит он, когда пальцы Феликса проходятся по мошонке и спускаются ниже к сжавшемуся колечку мышц. — Нет, мой хороший, я не коснусь тебя сегодня. Хёнджин тянет дрожающую руку к собственному члену, в надежде получить хоть каплю такого нужного удовольствия, но младший легко ударяет его ладонью и мотает головой, ласково улыбаясь. — И тебе нельзя. Потерпи. Тебе понравится, я обещаю. Хван слушается. Не может не. Он прекрасно знает, что спорить с Ли в таком состоянии никак нельзя. Иначе можно остаться без такой нужной сейчас разрядки. Феликс тянется к прикроватной тумбе, достаёт оттуда белый тюбик без каких-либо надписей — да уж, их хёны не могли быть более предсказуемыми — а затем снова возвращается к своему прерванному занятию. Он ловко выдавливает пару капель смазки, растирая на пальцах, снова приставляет руку заднему проходу и ловко проникает одним пальцем внутрь, осторожно массируя гладкие стенки и упиваясь звуками, которые издаёт его старший. Второй палец, третий. Не встречая особого сопротивления — лишь лёгкое подрагивание тела от каждого нового пальца — Феликс поднимает на румяное лицо Хвана свой насмешливый взгляд. — Что? Я так и так собирался сегодня быть снизу, — давит слова смущённый старший и прикрывает глаза рукой. — Я так люблю тебя, Хённи, — восхищённо воркует Феликс, оставляя на острой коленке поцелуй. Решив, что для долгих приготовлений нет смысла, Ли выуживает и заднего кармана джинс блестящий золотой квадратик и приспускает их вместе с боксерами. Хёнджин теряется в ощущениях, пустота после того, как ловкие пальцы младшего покинули тело, ощущается слишком явно. Он поворачивает голову в сторону, закусывая губу и осторожно лаская свои соски кончиками пальцев. Мало. Так чертовски мало. Слышится тихий шелест упаковки, пара мгновений и старший чувствует прохладу латекса и влажность искусственной смазки. Феликс входит сразу, резко. Замирает на мгновение, обеспокоенно глядя на старшего. Тот лежит зажмурившись и не поворачивает головы. — Хёнджин-а, посмотри на меня, — ласково требует Феликс, оглаживая согнутые в коленях ноги. — Ну же, детка, давай. Хван открывает слезящиеся глаза и слабо улыбается, давая младшему понять, что всё в порядке. Он давно не выступал в качестве принимающей стороны, но тщательные приготовления перед вечеринкой дали о себе знать — жжение совсем слабое и уже отступающее на задний план. — Порядок, — шепчет старший. Феликс начинает медленно двигаться, постепенно набирая скорость. Он снова звучно шлёпает Хёнджина, когда тот тянет дрожающую руку к своему истекающему смазкой члену. Старшему чертовски хорошо. Но хочется больше. С Феликсом поразительным образом всегда всего мало. Ли чуть сдвигается в сторону, поднимает одну ногу Хвана и меняет угол проникновения, сбавляя темп и теперь смачно и с оттягом вдалбливаясь в разомлевшее под ним тело. Хёнджин громко стонет, тут же закусывая ребро ладони. Феликс усмехается, стараясь не изменять положения и продолжает резко подаваться вперёд. Всё тело старшего дрожит, он тихо полустонет, полускулит, полностью растворяясь в затопивших разум и тело ощущениях. — Ты такой потрясающий, хён. Ты даже не представляешь, — басит Ли, ощущая нарастающий внизу живота жар. Движения ускоряются, влажные шлепки и тихий шёпот заполняют комнату. Хёнджин не понимает, в какой момент он кончает. Спина непроизвольно выгибается дугой, рот открывается в немом крике, по телу несколько раз проходит крупная дрожь. Сердце стучит где-то в глотке, не позволяя нормально дышать. Он чувствует, как сжимается вокруг Феликса и тот практически рычит, ложась на обмякшего Хвана, продолжая гнаться за своим собственным удовольствием. Хёнджин кривится, но опускает дрожащие ладони на затылок младшего, с силой сжимая высветленные волосы и тихо шепча тому на ухо: — Давай, Ликси, кончи для своего хёна. Младший всегда был послушным тонсэном. Он в последний раз, особенно резко дёргается вперёд и замирает, дрожа всем телом и тяжело дыша куда-то в шею старшему. Ему чертовски хорошо. — Хороший мальчик, — довольно тянет Хёнджин, поглаживая Феликса по волосам. — Чёрт, хён, ты меня трахнул или я тебя, в конце концов? — смеётся Ли, целуя влажную шею старшего. В ответ он слышит такой же тиший смех и чувствует как дрожит грудная клетка Хвана. — Вставай. Нам нужно скорее вернуться, пока Чан не обнаружил, что мы осквернили их с Минхо спальню.

***

Из гостиной доносится громкий смех и улюлюканье. Феликс медленно заходит в комнату, ведя за собой всё ещё немного вялого Хвана. На них снова направлены четыре пары любопытных взглядов. Хёнджин всё так же старается не смотреть на друзей, а Феликс замечает, как Чанбин тычет локтём в бок сидящего рядом Сынмина. Тот шикает на старшего и широко улыбается. Феликс опускается на своё место за низким столиком, рядом аккуратно садится Хёнджин, но не может контролировать лицо и слегка морщится, садясь на небольшую подушку. И тут происходит сразу много вещей сразу: Сынмин в голос смеётся, отбивая по поднятой вверх ладони Минхо. Чанбин и Чан понуро опускают головы, тихо ругаясь себе под нос. Хёнджин и Феликс с непонимаем оглядывают друзей, молчаливо требуя объяснений. — Теперь они должны нам ужин, — снисходительно поясняет Минхо, кивая на приунывших Чана с Чанбином, — мы поспорили на то, кто из вас сегодня снизу. — Вы… — у Хёнджина не нашлось слов. Феликс же громко рассмеялся, сжимая его руку в своей и влюбленными глазами глядя на возмущенного до крайности парня. — Что ж, тогда вы должны угостить Хённи. Раз уж именно его потрясающая задница заработала вам сегодня славный ужин. — Феликс!