Между ней и безумием

— Попробуй, догони, — расхохоталась девушка, ловко петляя между деревьями. Длинная юбка скользила по корням и веткам, а кудри черных волос то и дело мелькали меж темных стволов. — Авада Кедавра! — совсем молодой голос, наполненный чистейшей ненавистью лишь подстегнул волшебницу. Она резко развернулась на каблуках, элегантно обойдя смертельный луч, и ответила обычным Инкарцеро, без труда попадая в цель. — Бель, пора уходить! — рядом с девушкой тут же оказался высокий мужчина и обеспокоенным взглядом прошёлся по ее телу, выискивая малейшие повреждения, — один из них успел послать сигнал о помощи. — Ну, Ри-и-ичи, — капризно протянула Беллатрикс, по-детски надувая щеки, — милый, давай ещё развлечемся. С этими вчерашними школьниками, — она кивнула на оглушенных противников, — слишком скучно. — Если их будет слишком много, то мы сразу аппарируем, — через пару секунд кивнул Ричард, ласково обнимая невесту за талию и озорно усмехаясь, — и ни слова Руди. А то он вновь будет читать лекции, что я совсем не берегу такую прекрасную волшебницу. — Как скажешь, — Белла широко улыбнулась и замерла, готовая в любой момент вступить в бой с ещё одной пятёркой авроров. Через несколько мгновений раздались хлопки и всё вновь завертелось. Бесчисленные лучи проклятий, крики, беспечный смех черноволосой девушки. Нападавших оказалось гораздо больше, чем она рассчитывала, но Беллатрикс это не смутило. Даже десяток авроров не могли ничего поставить против будущей Лестрейндж и ее жениха. — Бель, осторожно, — испуганный голос заставил волшебницу тут же пригнуться, пропуская над головой крайне опасное и очень редкое заклятие. Оглянувшись, она увидела хорошо знакомую фигуру. Глава Аврората. Аластор Грюм. — Ричи, смотри, кто заглянул к нам на огонек! — слова юной Блэк тонули в наигранном восторге, за которым скрывалась жажда убийства. Если Грозный Глаз умрет от ее руки… От предвкушения Беллатрикс причмокнула и одним движением палочки отшвырнула двоих волшебников, подкравшихся сзади. — Сдавайтесь! Вам не уйти, — рыкнул Аластор, посылая очередное проклятие. — А мы и не хотим. Я планирую сделать из этой поляны твою могилу, Грюм. Авроры несли несоизмеримые с будущими супругами потери. Трое нарвались на убивающие, а ещё семеро лежали без сознания, «подарив» свои палочки Беллатрикс, в то время, как двое из Вальпургиевых Рыцарей отделались лёгкими царапинами. Через каких-то пять минут Белла и Ричи оказались посреди поляны спина к спине, а вокруг них — пятеро противников. Только сейчас Лестрейнж обратил внимание на нашивки на авторских мантиях. Все оставшиеся авроры, помимо Грюма, оказались членами элитного отделения, которых никогда не посылали на рядовые операции. И которые явно превосходили в умениях своих соратников. — Бель, детка, ты уверена, что эта поляна не станет нашей могилой? — едва слышно пробормотал Ричард. Беллатрикс напряглась. Но лишь для того, чтобы перестроиться на по-настоящему серьезный бой, а не те игры, что были до этого. — Не бойся, Ричи. Мамочка Белла тебя защитит, — хмыкнула Блэк, успокаивающе касаясь рукой бедна жениха. Все участники, будто бы получив команду, тут же сорвались с мест, — Круцио! — Взять их живыми, — крикнул Грюм, на что Беллатрикс расхохоталась. Самовлюблённый «борец со злом» лишь упростил им задачу. Уворачиваться от Авад в их положении было очень неудобно. — Инкарцеро! Петрификус Тоталус! — Сектумсемпра. Авада Кедавра. — Фервенс Сангуинем! Глаза Беллы расширились, а время будто остановилось, давая во всей красе рассмотреть черный луч, грозящий… Блэк не успела даже осознать происходящее, как оказалась закрыта Лестрейнджем и переливающейся сферой. Защитный купол прогнулся под проклятием и лопнул. Ричард дрогнул, словно от тупого удара в грудь, и начал медленно оседать на землю. — Ричи! — приклеенная улыбка сползла с лица Беллатрикс. Она подхватила жениха и заклинанием оттолкнула себя к ближайшему дереву. Взгляд девушки застыл. Из головы пропали все мысли. — Бросай палочку! — вновь рявкнул Грюм, — иначе он умрет. — Бель, детка, — прохрипел Лестрейндж, — уходи отсюда. Я сам о себе позабочусь. Тело под рукой Блэк всё сильнее нагревалась, а она сама пустыми глазами смотрела то на направленные на нее палочки, то на почти бессознательного жениха. — Ричи, Ричи, — губы сами собой зашептали, — Ричи, Мордред тебя побери, приди в себя. Белла не знала, что делать. Белла не знала, как помочь Лестрейнджу. Белла не знала контрзаклятия, не знала, как избавить любимого от неумолимо приближающегося конца — вскипевшей прямо в теле крови. — Палочку, Блэк! — понимая, что девушка в ужасе от состояния дружка, Грюм не стал нападать. Гораздо лучше взять аристократку живой и невредимой. Рука Беллатрикс с оружием безвольно повисла, но не разжалась. Это не дало аврорам вовремя заметить безумный огонек в глазах волшебницы, который тут же разросся в нечто большее… — Адско Фаер, — крикнула Белла, вновь ухмыляясь. С палочки сорвалось пламя, тут же принявшее форму огромной бабочки, — как думаешь, Грюм, сколько ещё я смогу контролировать его, а? Сколько отделяет тебя от участи сгореть заживо? Авроры побледнели, а ухмылка Блэк вновь перешла в хохот. Ричард, в последний раз тяжело моргнул и безвольно повис на удерживающей его руке. Грюм отдал какой-то приказ, но Белла его уже не слышала. Шум в ушах нарастал, а созданный огонь так и манил сделать всего несколько шагов вперёд, коснуться прекрасной стихии. Хлопки аппарации ненадолго привели Беллатрикс в чувство. Ровно настолько, чтобы она сама успела переместиться, оставляя адское пламя уничтожать лес. — Ричи, Ричи… — Блэк повалилась на землю и тут же обхватила лицо жениха ладонями, понимая, что температура уже явно пересекла отметку в опасные для жизни сорок градусов, — Ричи… Сюда! Все сюда! Быстрее! Крик, усиленный магией, разнёсся по поместью Лестрейнджей, а Белла, больше не осознавая происходящее, прижалась к груди Ричарда, судорожно всхлипывая: — Ричи! Ричи! *** — Ричи, сынок, — статная женщина постарела за пару мгновений, заходясь в рыданиях над телом юноши со стеклянными янтарными глазами, — очнись, милый, очнись… Ричи, пожалуйста… Прибывший колдомедик успел продлить жизнь Ричарда лишь на полчаса. Полчаса, по окончании которых его семья лишилась старшего сына и наследника. Полчаса, за которые его невеста успела обрести надежду. И вновь потерять. Белла больше не плакала. Стояла возле стены. Бледная. Сюрреалистичная картина перед ней не давала даже пошевелиться. Ричи… Ее Ричи, который только что смеялся, обнимал, целовал… Ее Ричи лежал на темных простынях. Мертвый. Рабастан — самый младший из сыновей — перевел покрасневшие глаза на невестку и замер, сжимая и разжимая кулаки: — Это ты, — начал он тихо, постепенно переходя на крик, — ты виновата. Ты виновата, чертова Блэк! Ты! Он всегда тебе потакал, всегда прислушивался к твоим глупым хотелкам. Не обращал внимания на твои самоубийственные выходки. И вот, к чему это привело! Почему, ты жива, а он мертв? Почему?! — Басти, замолчи, — холодно оборвал брата Рудольфус. — Это она должна была умереть! Из-за нее погиб Ричи! Из-за нее… — повторял Рабастан, все сильнее сжимая в кармане мантии палочку. Миг… — Кру… Звонким ударом ладони старший Лестрейндж прервал непростительное: — Выйди, Басти. — Руди, но… — Вон! А Белла так и стояла. Она даже не дернулась, не увернулась от грозящего Круциатуса привычным движением, не прокляла в ответ. Белла просто стояла, пытаясь осознать, что именно произошло. К чему именно привели ее… «глупые хотелки». *** — Ричи никогда… — женщина подскочила, с яростью на лице смотря на мужа. — Не смей приплетать сюда моего брата! — всегда спокойный Рудольфус вышел из себя. Звонкая пощёчина заставила Беллатрикс отпрянуть и застыть от шока. Руди никогда не кричал, никогда не поднимал на нее руку или палочку. — Не смей. Не смей говорить о нем. Это из-за тебя он мертв! Лишь закончив последнее слово, Лестрейндж понял, что именно он сказал. Совершенно непривычный вид жены отрезвил. Белла словно превратилась в куклу с пустым выражением на лице. Впервые за пять лет Руди увидел подобное. Впервые с того самого дня. — Бель, прости, я… — жалко. Как же жалко звучала эта фраза. — Никогда не зови меня «Бель», — едва слышно отозвалась Беллатрикс и тенью исчезла из гостиной. Рудольфус проводил жену взглядом и без сил упал в кресло, тут же хватая бутылку виски. Ричи. Ричи стоял между ним и «идеальным сыном» для матери. Ричи стоял между ним и Беллой. Между ним и Басти. Ричи, Ричи, Ричи… *** Белла стояла на кладбище. С превратившимися в мочалку волосами, с дряблой полупрозрачной кожей. В тюремной робе. С выжженным на шее номером пожизненного заключённого Азкабана. Белла стояла босыми ногами на покрытой тонким слоем снега сухой траве. Белла стояла перед неброской могилкой.

«Ричард Роджер Лестрейндж 1945-1970»

— Привет, Ричи, — хриплый низкий голос разрезал мертвую тишину, — двадцать шесть лет прошло. Смешно… Двадцать шесть лет, из которых четырнадцать я провела в Азкабане. А я всё ещё помню. Помню твои глаза, помню твой шепот. Твои последние слова. «Я сам о себе позабочусь». Смешно… Белла много чего могла бы сказать. Обвинить. Ведь так просто свалить собственные ошибки и неудачи на давно разложившийся труп. Так просто обвинить его в собственной глупости. В собственном безумии. «Ты бросил меня. Из-за тебя я стала такой». Но Белла не стала. Провела кончиком пальца по холодной мраморной плите, улыбнулась чему-то и медленно двинулась к поместью. *** Беллатрикс видела луч. Она подняла палочку. Могла бы поставить щит. Но в последний момент перед глазами вспыхнули воспоминания. Почудилась крепкая хватка на запястьях, крепкая спина, закрывающая от лап смерти. Словно наяву Белла услышала уже позабытый голос. Голос, просящий последовать за ним. Ненавидящие глаза Молли Уизли обратились в теплые янтарные глаза Ричи. Нежные руки обхватили за талию, не давая пошевелиться. Вспышка. Беллатрикс дернулась, вырываясь… И обняла в ответ, прикрывая глаза. — Бель… — Ричи…