Amore

— Ты это не сделаешь, Юр... — тихо произносит Гром, смотря на Смирнова взглядом полного непонимания. Юра же в свою очередь продолжает складывать деньги в огромную сумку, яростно и жадно. У Грома сердце сжалось, смотря на всё это зрелище. Он не мог узнать Юру, своего Юру, который постоянно смеялся и шутил. Крутил свои любимые пистолеты и с постоянной незаменимой фразой: " — Ты чего такой смурной? " просил занять денег. Хоть это и раздражало многих в отделе, но для Грома это было что-то по настоящему родное. Да, он знал, как Юра падок на деньги, он это прощал. Гром знал, что тот проводит время в казино, проигрывая всё, что только можно. Но он прощал, прощал, потому что любит. Костя всегда переживал за Смирнова. Все считали, что не дано Грому показывать свои эмоции, кроме гнева, когда тот на задании допрашивает преступников. С появлением Юры в сердце Кости всё будто бы перевернулось. Он по другому просто не мог, но и Юра не дурак, всё видел и понимал. "— Какой же бред, нет...", — поначалу Костя не мог смириться с тем, что ему нравится мужчина. В какое время они живут? Да и сам Гром всегда был против такого, но что же сейчас? Чёртов Смирнов, проговорил у себя в голове Костя, закуривая очередную сигарету. Если кто узнает, то хана Косте Грому. Кто ж поверит в это? Прокопенко, может быть, он бы доверился и признался бы в своих неожиданных предпочтениях, но вот чтобы кто-то на работе узнал, это ж немыслимо. Но Грома это почему-то мало волновало, ему наплевать. Главное — что подумает Смирнов? Он же виновник всего этого. Сам Юра о женщинах мало разговоров вёл, только если вспоминая юные годы, когда в школе практически все девочки были влюблены в него. "— Ага, — думает Костя, — И не только девочки, походу". Такой уж он Юрий Смирнов. Постоянно где-то пропадает, а потом как ни в чём не бывало приходит в отдел и начинает свою песню. Костя за этим наблюдает и налюбоваться не может. В один из выходных, которые бывали очень редко у Грома, Юра предложил сходить и развеяться со словами: — Ну, Гром, д-давай! Сходим, выпьем, отдохнём в конце концов! На дам посмотрим, м? — Юра подмигивает ему на последнем предложении и хитро улыбается. Костя недовольно закатывает глаза, а потом вздыхает в знак поражения. Договорились, разошлись. Ближе к позднему вечеру встретились и отправились в какой-то бар. Конечно же, по инициативе Смирнова, потому что Костя ни разу там не был. Вокруг творится тихий ужас. Как только Костя зашёл, ему тут же захотелось выйти, но Смирнов аккуратно удержал его за плечо, довольно осматривая помещение. — Федька наверняка бы обиделся, узнав, что мы его не позвали — усмехнулся Костя, усевшись на стул около барной стойки, чтобы хоть как-то чувствовать себя уверено в этом беспределе. — Да он не узнает, — улыбнулся Смирнов, поздзывая рукой бармена, а затем что-то шепчет ему. Костя недоуменно смотрит, а через некоторое время на столе появляется бутылка хорошего коньяка. — Ну, я не рассчитывал, чтобы вот так, но... — Костя с сомнением смотрит, как Смирнов ловко наполняет рюмки и протягивает одну Косте. — Расслабься, Гром, наслаждайся и ни о чём не думай, — Юра ждёт, когда Костя наконец-то решиться взять рюмку. Ага, расслабишься тут, что потом стыда не оберёшься. Ляпнет что нибудь, а Юра шугаться его начнёт. Но Гром так думал до тех пор, пока алкоголь полностью не ударил в голову. Они с Смирновым уже не были в кабаке, а ходили по ночному Питеру, распевая всякий бред. Юра шатался из стороны в сторону, при этом держа в руках заветную бутылку коньяка. Костя шёл рядом с ним. Всё же соображать он мог, это радовало. Неожиданно Смирнов останавливается. Костя смотрит ему в спину. — З-знаешь, Гром, — привычно заикается Юра, — тебе это может показаться а-а-б-бсолютным бредом, — Юра разворачивается и не спеша подходит к Косте. Близко так, что голубые глаза Юры, в которых хочется утонуть, смотрят на Костю словно на жертву. — Что знаю, Юр?, — запинается Гром, его уверенность улетучилась куда-то, да и алкоголь тоже сыграл роль. Но он глупо улыбается и не отводит взгляда. Юра кивает головой и ухмыляется. Всё произошло мгновенно. Руки Юры оказались на щеках Грома, а дальше мужчина прикасается к губам. Костя даже не думает, он и мечтать о таком не смел. Тут же отвечает на поцелуй, такой страстный и жадный. Смирнов неожиданно отстраняется. Его глаза испугано бродят по Грому. — К-Кость, блять, я... — Он заикается ещё сильнее. Страх и волнение. Гром стоит как вкопаный и смотрит на Юрку. — П-прости, ну, по пьяне! Б-больше не буду! — Юра в примирительном жесте показывает ладони, мол, он не виновен. Костя ахуевает. Это вообще что было? Они какое-то время нелепо молчат, прожигая взглядом друг друга. Затем Юра замечает лавочку неподалёку и усаживается, хватаясь за волосы, которые были всегда идеально уложены, но в данный момент об этом Юра и не думал. Вплетается в них пальцами. Костя опускается рядом. Его дыхание участилось, он смотрит на Юру, тому походу вообще плохо. — Юр... — Костя кладёт руку на его плечо. Смирнов отпускает свои волосы и медленно переводит взгляд на Костю. Гром видит, плачет что ли? Совсем сдурел? — Пристрели меня прямо здесь, пожалуйста, — умоляет Юра. — Смирнов, ты идиот? Тебя может до дома проводить? — искренне предлагает Костя, потому что смотреть сейчас на Юру невыносимо. Но Юра это предложение игнорирует, продолжая: — Я в-вообще-то давно, я-я... — заикается. Ещё хуже, чем обычно. Переживает. Гром спокойно ждёт, не торопит, не орёт, как это обычно бывает, когда допрашивает преступников. — Т-т-твою мать, я люблю тебя, Гром! Давно люблю, да так, блять, что и не поверишь! — не выдерживает Смирнов, подрываясь с места, разводя руки в сторону. Уже не боится, смотрит пристально и ждёт, а чего он собственно ждёт от постоянно хмурого Грома? Как минимум хорошим таким ударом в лицо точно отмажется. Гром за всем этим представлением наблюдает и ахуевает ещё больше. Мысли путаются, голова тяжёлая, а на виски неприятно давит. Грому остаётся только тяжело вздохнуть и подняться. Смирнов выглядит как побитая собака, которой сейчас ещё достанется. — Да почему же не поверю? — произносит Гром, приближаясь к Юре. Смирнов, кажется, забыл каково это дышать. Он чувствует биение собственного сердца. Каждый вздох и слова Грома заставляет покрыться мурашками. Не поймёшь по началу, от собственных чувств это или от страха, что пизды получишь. Гром всматривается в голубые глаза Юры, а затем переводит взгляд на приоткрытые губы. Всё же в признании, которого Костя совсем не ожидал, Юра успешно его опередил. Костя шепчет: — Вот ты точно не поверишь, но это взаимно... — Гром притягивает к себе Смирнова и касается его губ, таких мягких и соблазнительных. Юра тут же берёт инициативу на себя. Костя мычит сквозь губы, возмущается, какой Смирнов всё таки шустрый. Движения Юры уверенные и наглые. Его язык проникает в рот Грома. Костя с ума сходит. Он поддаётся его напору и отдаётся в эту неправильную и грязную любовь. Так считали другие, но никак не Костя и Юра. Им было плевать. Руки Грома бродят по телу Смирнова, а тот с блаженством стонет. Возбуждение накатывало с новой силой. Даже через одежду Костя понимает, какой Юра ахуенный, и как он хочет поскорее снять с него это чёртово пальто, а затем и пиджак с рубашкой. Ну, а дальше самое интересное. От этой мысли Костя буквально задыхается. Юра, будто прочитав его мысли, немного отстраняется и произносит: — Д-давай ко мне, иначе... — Юра бегло осматривается и размахивает рукой, показывая обстановку, в которой они решили отдаться любви. Гром кивает. Они каким-то чудом ловят такси и Юра называет нужный адрес. На утро Гром всё помнит. Начиная от поцелуя, потом признание, а потом... Костя вспоминает, как они пьяные заходят в Юрину квартиру, как раздевают друг друга... Костя от этой мысли только глупо улыбается, но зато какой довольный. Майор смотрит назад. Юрка спит. Осторожно встаёт, чтобы не разбудить. Пытается теперь понять, где половина вещей. Пальто Юры и кожаная куртка Кости валяются в коридоре, уже хорошо. Из кармана куртки Костя достаёт любимую пачку сигарет и идёт на кухню. Квартира Юры вполне себе приятная, хоть и небольшая. Гром открывает окно и пытается найти зажигалку. Долго искать не пришлось. Костя привычно располагает сигарету и подносит к губам. Прикрывает глаза и вспоминает соблазнительные губы Юры. Горький дым проникает в лёгкие. Любимые сигареты Грома. С новой затяжкой Костя расслабляется. Он немного сдавливает сигарету, теряясь в мыслях. Так, Игорёк сейчас у Феди с Леной. Всё хорошо. Юра рядом, ни где нибудь в казино, ни на очередной перестрелке с преступными группировками, а здесь, рядом с ним. На часах семь утра. Свежий воздух приятно проникает в квартиру. В проёме кухни оказывается Смирнов. На нём обычные домашние брюки. Глаза Грома поднимаются чуть выше и он видит перед собой прекрасное крепкое тело, которое, к сожалению, в темноте не особо рассмотрел. Юра довольно улыбается. — Чего стоишь как не родной? — усмехается Костя. — Ммм? — ещё более довольный Юра проходит на кухню и усаживается рядом, — Как спалось, любовничек? — со всей нежностью в голосе спрашивает Смирнов. Костя от "любовничек" заливается смехом, немного давится дымом. А чего он ржёт? Это теперь его новый статус. Смирнов уже со своими сигаретами в руках достаёт из пачки одну и затягивается, наблюдая за Громом. — Выспался, наконец-то. — отвечает Костя. Юра с улыбкой кивает. — Браво, Гром, это браво. Все воспоминания, все чувства к Юре куда-то пропадают, Косте хочется вернуться обратно, где они вместе, но не здесь. Гром кривится от боли. К глазам поступают слёзы. Он медленно встаёт и направляется к Юре. — Мы заслужили эти деньги! Каждый день, рискуя своей шкурой! — голос Юры дрожит, здоровой рукой он складывает деньги в сумку, а Грому от этого плохо становится. Он опускает взгляд. Нет, он не сможет, не скажет. Но что-то подталкивает его и Гром с комом в горле еле еле произносит: — Тогда ты арестован. Юра на секунду смотрит на Грома задумчивым взглядом, опустив губы. — Тогда стреляй. Господи, нет, Юра, зачем? Не понимает Костя. Пожалуйста, оставь эти чёртовы деньги и давай забудем об этом. Он уже готов был оставить так, что Хмурова сама стреляла в них, по словам самого же Юры. Больно, невыносимо больно. Костя прижимает пистолет крепче. Непроизвольно Гром направляет оружие на Смирнова. Юра же краем глаза это замечает. Он прикасается к одному из своих пистолетов. Юра уверен, он готов стрелять. — Отойди. — слёзы скатываются по щекам майора. Голос дрожит, руки трясутся. Думает про себя: " — Пожалуйста, Юра, одумайся..." Но Юра позабыв обо всём, тянется к пистолету, готовый нажать на спусковой крючок. Мощный раскат грома бьёт по ушам. Костя сработал быстро. Два громких выстрела сливаются в один звук — смерти. — ПАПА! — раздаётся детский крик. Такой отчаянный, что Костя вздрагивает и оборачивается. Он чувствует, как плечо начинает неприятно ныть, прикасается к нему и видит кровь. К чёрту, Игорь важнее. Константин тут же оказывается рядом с Игорем и осматривает его на наличие каких либо ранений. — Сынок, Игорь, как ты здесь?.. — не понимает Костя и крепко обнимает сына, — ты не ранен?! — Нет! Всё хорошо, папа, правда! — мальчишка начинает всхлипывать, — твоё плечо, пап... — Ничего страшного, царапина, — успокаивает сына Гром, но потом с ужасом осознаёт что-то и резко оборачивается. — Юра... Костя останавливает Игоря и просит его стоять на месте, а сам подбегает к Юре. Тот бледный весь, зажимает здоровой рукой рану на животе, из которой не прекращая идёт кровь. Он тяжело дышит, пытается остановить кровь, но всё напрасно. С губ срываются тихие звуки боли, он, стиснув зубы, терпит это всё. — Твою мать... — вырывается у Грома и он тут же пытается перетянуть рану хотя бы чем-то. Смирнов хрипло произносит: — Это б-браво...Кость... — Юра пытается немного приподняться, но тут же рана даёт о себе знать, он кривится и стонет от боли. — Лежи, Юра, я прошу тебя! — умоляет Константин. Сгребая Смирнова к себе. На свое ранение Костя практически не обращает внимания. Плевать, это всё заживёт, но вот то, что с Юрой... Юра чувствует, как немеют губы, но всё же произносит: — Иди, Кость, Игорёк ждёт, я как нибудь...как нибудь переживу, — пытается Юра сделать обстановку немного весёлой, но вся боль на его лице так и говорит, что он это делает зря. — Всё будет хорошо, Юр, ты держись, пожалуйста... Помимо огнестрельного ранения, у Юры было несколько и ножевых ранений. Левая рука вообще не шевелилась, Юра просто её не чувствует. Спина тоже ужасно ноет и кровь неприятно липнет к одежде. Раздаются стремительные шаги и громкий голос Прокопенко: — Костя, Юра! — Федя тут же замечает Игоря, испугано смотрящего куда-то вперёд. Прокопенко сломя голову бежит к Грому и приходит в ужас. — Костя, что? Что произошло?! — мужчина быстро пробегается взглядом сначала по Косте, а затем натыкается на Юру. Смирнов еле дышит, с бледной кожей и полностью в крови. Гром всё так же прижимает кровавыми ладонями рану. — Скорую, скорее, Федь! Всё потом! Прошу! — кричит Костя и затем смотрит на сына, — Уведи Игорька отсюда! Федя лишь кивает, даже спорить не будет. Он отводит Игоря, оборачиваясь назад, кивает Косте, давая понять, что сейчас помощь будет с минуты на минуту. Гром нервно вздыхает и смотрит на еле живого Юру. — Кость, я... — ещё сильнее хрипит Юра. — Тише, тише, Юр...— к глазам подкатывают предательские слёзы, — только живи, прошу тебя... Смирнов горько усмехается. Он больше понимает, что помощь скорой бесполезна и шансы на жизнь крайне малы. Больно. — Я-я...никогда не пожалею о том, ч-что было между нами... — улыбается Юра, игнорируя боль. Рядом с Костей он забывал о том, что болит. — Прости меня, пожалуйста, прости... — начинает захлёбываться в собственных слезах Гром. Юра мягко гладит его по спине. Успокаивает. — Только б-без этого, Кость... — глаза Юры блестят от слёз. Гром рыдает. Зачем, зачем он выстрелил в него? О чем он только думал, мать его. Если бы не наркотики, которые специально были применены против них и этот раскат грома...Всё было бы иначе. Юра начинает дышать всё медленнее. Руки холодные, теперь уже никакая боль не ощущается. Костя что-то шепчет, пытается успокоить то ли себя, то ли Юру... Последняя фраза, которую услышал бы только Костя, больно отдаёт в сердце: — Я-я л-люблю тебя, amore... Жизнь закончилась. Все моменты, вся жизнь с Юрой теперь только болезненные воспоминания, которые без конца будут терзать больное сердце Константина Грома.