В канун грехопадения

…И был среди архангелов тот, кого звали Люцифером — Светоносцем; и был он прекрасней всех среди ангельского сонма, и был он Господом любим сильнее всех. …И оттого стремились архангелы быть с ним рука об руку, и прислушивались они к его мудрости — ведь ближе всех он был к трону Творца. …Но стремления ни одного из них не превзошли бы того желания быть ближе к Светоносцу, чем желание Михаила; был он главой Его небесных войск — и был он тем, кто восхищенья своего Светоносцем уж сдерживать не мог. …И вот — настал однажды день, когда тот к Михаилу подступил, сказав: «Сопроводи меня, брат, в сады нашего Отца». И Михаил ответил: «С радостью последую с тобой». И вместе держали они путь. …И посреди райских садов Светоносец обратился к Михаилу, предводителю святых небесных войск: «Всегда следишь за мной ты взглядом, брат. Не оттого ли то, что близок я к Отцу, и есть соблазн сменить меня собою?» …И Михаил ответил: «Соблазна нет во мне, ведь ты достойнейший из нас: твой свет и сила — поистине заслуга; не грежу я занять место твое… Но грежу я чуть чаще быть с тобою. Прекраснее всех ты, кого я знал». …И светлый смех услышал он в ответ. Прислонился к древу Люцифер и молвил: «Воистину, рожден ты Господом с влеченьем к красоте — и то есть золотая благодетель! Ты волен сколько пожелаешь быть со мною, брат, в том тяготы нет для меня в помине… И разве уж не оба мы — свет очей Отцовских?..» …И Михаил, смелея, притянулся ближе, и губы свел его с своими, и выдохнул тотчас: «Брат, не только быть наедине с тобой мне мило. Воистину, прекрасней тебя нет живых и мертвых, и жажду я касанья твоего». …И Светоносец улыбнулся ярко, пригладив щеку брата своего: «Не можем же мы совершать ошибок, раз свет очей Господних мы с тобою?» …И тени того древа скрыли их собою, и таинство застали поцелуя. И поцелуй тот пробудил в них голод друг по другу, и сила его не была знакома Ни одному из ныне дышащих существ. …И предстали они в глазах друг друга влекущим светом, узрев друг в друге тягу красоты. Нежна на ощупь ангельская кожа, и хватки руки их; и желание витало между ними, в словах особых застывая — доселе неизвестных ни им самим, ни миру. …И Михаил, великий воин, глава небесных сил бесплотных, в чужих руках покорен был и сладок. Прикосновения срывали ему голос, и наслажденье лишь одно они несли. …И Светоносец сам не обделен был удовольствием — от мягких его рук… …И влага их, смешавшись воедино, ушла под землю, точно семя. Заплодоносило тенистое древо, и плод тот ныне яблоком зовется.