В моей империи найдётся место для тебя

«Гармадон просыпается и первое, что он видит–это спящую Мисако. Её слегка растрёпанная коса лежала где-то позади, ресницы иногда подрагивали. Она мирно спала, и это выглядело... Завораживающе? От неё действительно было сложно отвести взгляд. Гармадон не раз ловил себя на мысли, что он уже достаточно долго непроизвольно наблюдает за ней. Когда мужчина это замечает, он обычно отводит взгляд и слегка краснеет. Но когда это замечает Мисако, он всегда вспыхивает и неловко улыбается. Женщина открывает свои серо-зелёные глаза и улыбается, видя мужа. –Доброе утро–археолог целует лорда и садится на кровать, зевая. –Ты опять сегодня будешь допоздна работать?–спросил Гармадон, рассматривая жену. –Да–выдохнула Мисако, смотря на мужа. Мужчине было неловко, он не помогал жене должным образом. Да,он заботился о Ллойде, но от этого женщина не приходила менее уставшей. –Ты так устаёшь на работе... Может, отдохнёшь? Или я могу помочь тебе... –Не волнуйся,–Мисако улыбается и целует мужа, она кладёт свою руку ему на щёку и смотрит прямо в глаза–одна только твоя любовь придаёт столько сил, сколько не может дать никто и ничего.» Алые глаза распахиваются. Неужели Гармадон заснул? Солнце только-только начало восходить, го из-за дождя света от него было мало. Почему? Почему он вспоминает это? Жизнь продолжает играть с ним очень, очень злую шутку. Он злее. И уже не раз выдерживал эти сильные удары, ломал кости, получал увечья, но стоял. Продолжал терпеть и, в итоге, выработал иммунитет к этой боли. Он больше не испытывает потрясений от жизни. Он больше вообще ничего не испытывает. «–Ты в порядке, Гармадон?–Мисако заходит в комнату, в которой теперь спит её муж. Она услышала какие-то шорохи и решила проверить. Вид мужчина пугал. Мертвецки бледный, с огромными синяками под глазами, он сильно исхудал, но больше всего пугали его покрасневшие глаза. Мужчина куда-то собирался. –Куда ты уходишь?–спросила Мисако, аккуратно подходя ближе. Сначала на неё взглянули строго и рассерженно, но Гармадон тряхнул головой и улыбнулся. –Мне нужно навестить Ву,–он целует жену в макушку и уходит–Я скоро вернусь, с сюрпризом. Но вернулся Ву... –Мне жаль, Мисако...–говорит блондин, смотря на женщину. –Ч-что..?–мозг просто отказывался признавать этот факт. Слишком тяжело было думать о том, что Гармадон... Археолог налетает на друга, и тот заключает её в объятия, чувствуя, как его одежда намокает.» Женщина отряхивается. Это последнее, что она хочет вспоминать. В горле начинает сильно болеть, а глаза намокают. Хватит! Мисако смотрит на восходящее солнце, но её взгляд перехватывать капля дождя, стекающая по стеклу. Женщина некоторые время смотрит на узоры, которые она вырисовывает. Малышка быстро спускается всё ниже и ниже, пока не сливается с такой же, как она, и они вместе не уходят вниз, как одна большая капля. Так приятно иногда просто знать, что в мире есть тот, с кем ты можешь быть единым... Тот, с кем можно пойти куда угодно и ничего не бояться... Женщина бьёт по окну, слыша характерный звон и чувствуя, как из её руки начинает сочиться кровь. Она шипит и прижимает её к себе. «–Всё хорошо?–Гармадон аккуратно берёт руку Мисако в свою и поглаживает. Она только что поранилась. Рана небольшая, но всё равно болит. –Всё хорошо. Они только переехали, бинтов в доме нет, и оба это понимают, поэтому мужчина снимает мой пояс и начинает аккуратно перевязывать рану. –Думаю, этого должно хватить на первое время,–он целует место пореза–но я всё-таки сходу за бинтами. –Это лишнее! Гармадон поднимает красноватые глаза и с нежностью смотрит на жену. –Для тебя мне ничего не жалко, так что это не лишнее.» –Хватит!–Мисако встряхнула головой и ещё раз посмотрела на улицу. Лучше закончить это сейчас. Археолог выходит на улицу, и её тут же пробирает дрожь из-за дождя, но она быстро успокаивается и встаёт прямо напротив Они. Гармадон открывает глаза и смотрит на женщину в недоумении, неужели он забыл про свои слова? –Уже утро.–она мрачно смотрит на лорда–Мне напомнить, что ты сказал вчера? Скорее бы уйти отсюда, Гармадон изменился, и женщина понимает это. Но почему тогда так больно? «Мисако сегодня была опечалена. Проект, над которым она так долго работал провалился! И мужчина знал это, поэтому и пропал в такой ливень не зря. –У меня кое-что есть!–Гармадон говорил тихо, чтобы не разбудить Ллойда. –Где ты был?–археолог смотрит на мужа, который протягивает ей цветы и коробку конфет. –Я просто решил немного утешить тебя–он лезет обниматься, но вытянутая рука заставляет его остановиться. –Спасибо, но ты слишком мокрый и холодной,–Мисако аккуратно целует мужа–лучше или переоденься и согрейся.» Женщина кашляет, привлекая внимание Они, который опять витает в облаках. Для него это несвойственно. Хотя что теперь для него свойственно? Она совсем его не знает... –Что с твоей рукой?–серьёзно, это всё, что его волнует?! –Ничего–она опять прижимает руку к себе, а когда Гармадон встаёт и подходить, женщина начинает пятиться. Он берёт её руку и начинает рассматривать раны. Вертит ладонь и проводит взглядом от начала и до конца каждого увечья. –Ты разбила окно?–невозмутимо спрашивает лорд, про воля пальцем по одной из раг, из-за чего Мисако дёргается и начинает шипеть. –Ты хочешь отправить меня в Криптартум или провести осмотр?!–археолог отправляется к двери, и Они следует за ней, сохраняя невозмутимость га лице. Большую часть времени оба молчали, а лифт, казалось, ехал предательски медленно. Женщина устало выдыхает, она выглядит опечаленной, и Гармадон замечает это. –Ох, не делай вид, будто ты ожидала другого расклада!–он закатывает глаза. –Я ничего не ожидала!–Мисако отворачивается, есть в её движениях что-то детское, она говорит это тихо, опустив голову и со всем своим недовольством. Забавно видеть, как это делает столь сильный и умелый воин. –Ты всё ещё веришь в добро,–мужчина начинает свой монолог, но кажется, будто он говорит это себе–так самонадеянно... Прошлое не вернуть. Двери лифта открываются, и женщина быстро выходит на улицу. –Не волнуйся,–она оборачивается и в последний раз смотрит на Гармадона–я уже давно поняла, что единственная общая вещь между тобой и мои мужем–это имя... Наполненные слабой ненавистью, откровенной печально и растущим отчаяньем глаза исчезли из вида, и фигура начала удаляться, а Они просто стоял и наблюдал за этим.