Жизнь в твоих глазах

***

Солнце освещало холст. Краски заиграли на свету, но он был не доволен. Очередной шедевр, каждый глянувший высоко оценит картину, рассуждая о ее глубоком смысле. Это станет самой обсуждаемой темой в аристократических кругах, поскольку не знать ЕГО равно быть примитивной простолюдиной. Но что, если ОН не вкладывал никакого смысла? Что если ОН просто взял краски и кисти и изобразил вид, возникший в голове? ОН, именовавшийся Ларуа, ненавидел каждую картинку, покинувшую эту комнату. В них нет ни жизни, ни смысла, но лицемерное высшее общество продолжит нахваливать их только за имя. И ведь даже никто не скажет ничего плохого … Ларуа подошёл к окну. На подоконнике стоял очередной букет с этикеткой «Азил». Ларуа принялся разглядывать этикетку. Азил, по слухам, являлся его ровесником флористом. Он создал нечто, невиданное ранее в западном обществе, — традицию дарить цветы. Их стали дарить на праздники, торжества, мероприятия. Некоторые люди, ошеломлённые столь стремительным успехом, пытались создать свои цветочные магазины, однако не выдерживая конкуренции, вскоре покидали рынок. Ходили слухи, что Азил заключил контракт с великой Провокатором. Ларуа, ещё немного постояв, решил выйти на прогулку и раздумывать о своей жизни на свежем воздухе. Жизнь его казалась бессмысленной. Точнее будет сказать, у него была цель — создать живую картину, но поскольку осуществить ее было невозможно вот уже семь лет, он сдался. В своих кошмарах он видел око. Янтарное око с пронизывающим взглядом. Это у него ассоциировалось с жизнью. Однако, изобразить это было невозможно. За это Ларуа ненавидел себя. Продолжая рассуждать об этом, он не заметил, как дошел до пруда. Он встал прям на краю и глядел в воду. Беспрерывно несколько минут или часов. Внезапно в отражении воды появился глаз. Не просто глаз, а янтарное око! От радости и неожиданности Ларуа ее удержался и поскользнулся на мокром камне. Резкий удар головой о булыжник, и всё померкло. Неожиданно Ларуа был счастливым. Погибнуть, увидев янтарное око, стоило всех прошедших мучений. *** Белокурый доктор с фиолетовыми глазами склонился над Ларуа. Придворный врач Доминик тщательно осматривал пациента. Раз здесь сам Доминик, значит что-то точно не ладно. Он, наконец, сняв перчатки, повернулся к Жизель, помощнице Ларуа. — Похоже что-то держит его. Эмоциональное я имею ввиду. Я пробовал воздействовать на его органы чувств, но в ответ была только слабая реакция на запах. Методом исключения я выявил, что у него есть эмоциональная связь, о которой ему напоминает запах, и о которой он сам не знал. Соответственно, второй конец этой связи не знает о его «смерти» и не отпускает его. Пристально посмотрев на Доминика, Жизель спросила: — Он умрёт? — Нет. У него есть наследники? — Нет. Повисло молчание. *** Вдруг он проснулся. Он ничего не видел, ничего не слышал, ничего не ощущал. Хотя нет, он ощущал слабый запах. Он стал двигаться в направлении запаха. Наконец дойдя до очага аромата, он смог понять, что это. Лилии. Белые лилии. Скорее всего с белыми гипсофилами, такой букет стал символом здоровья и обычно его дарят больным. Белые лилии из «Азил». Почему он ощущал их запах? В темноте и тишине его путеводителем были Лилии? Он двинулся дальше. Теперь он опять ничего не ощущал. Он даже не ощущал, что двигается. Он не чувствовал собственного тела. Он пытался двигаться пока опять не почувствует запах. Пытаясь двигаться в таком состоянии, он ощущал как его рассудок мутнеет. Ощущение будто он сходит с ума, когда ничего не видит и не слышит. В какой-то момент ему стало страшно. Он беспокойно начал метаться, все больше предаваясь тревоге. Вдруг перед ним опять возникла картина. Сладкий тягучий запах смутно напоминающий иланг-иланг и фиалку создавал образ ветки с белыми цветками акации. Опять же лавка «Азил». Ларуа вдруг охватила тоска. Он, обычно не обращающий внимания на эти бесконечные букеты, сильно возжелал из теперь. Всего некоторое время назад он радовался своей смерти, однако сейчас в состоянии небытия ему хотелось жить, трогать цветы, слышать их аромат и наслаждаться из изобилием на подоконнике. Ларуа принял твердое решение завести сад около дома, как только он вернётся. Теперь он вдруг осознал, что он не знает где он. Он совершенно не понимал, что с ним случилось, куда он попал, как отсюда выбраться. Вновь охваченный отчаянием, он всё же решил попробовать разобраться. Везде его окружали ароматы цветов, больше ничего. Притом цветы только лавочные. Из этого следует, что он в помещении. Рассуждая, он заметил движение в стороне. Сгусток запахов направлялся куда-то. Бестелесный Ларуа последовал за ним. Сгусток долго двигался в разных направлениях, а Ларуа пытался угнаться за ним. Внезапно Ларуа увидел. Он увидел лавку Азил. Он не видел ничего, только цветы, читающие в пространстве. Их запах дурманил его, но он был счастлив. Находясь там, он стал медленно вспоминать. Примерно полгода назад Ларуа шел на концерт известной пианистки Лиселот. Жизель заставила его купить цветы в лавке Азил. Тогда придя сюда, он ощущал тот же запах. Он смутно помнил, что у входа рядом с мандариновым деревом стоял островок, на котором находились фиалки. За этим столом, поливая цветы стоял владелец. Азил был высоким шатеном с голубыми глазами, однако, один его глаз был скрыт повязкой. Цветочник был очень добрым и улыбчивым человеком, а в самой лавке толпились люди. Однако сейчас она была пуста. Образ лавки постепенно возвращался к нему. Теперь он помнил очертания комнаты. Однако куда делся сгусток ароматов? Когда Ларуа только вошёл, он потерял его из-за обилия запахов. Он направился туда, где раньше находилась дверь. «Войдя» в нее, он резко ощутил до боли знакомый запах — краски. Комната была полна картин, но он не видел каких. От чего-то ему хотелось верить, что это картины, написанные им. Предположительно тут же находился сгусток ароматов, то бишь владелец лавки — Азил. Ларуа представил комнату. Небольшая каморка, увешанная картинами, по середине которой стоял человек. Он, очевидно, смотрел на противоположную стену от двери, куда из-за ее размеров расположил бы самую большую и любимую картину. Не видя ничего, только слыша запах присутствия картин и человека, Ларуа внезапно увидел, как Азил повернулся к нему. Он смотрел на него пристально. Один его глаз отдавал синевой моря, а второй заставлял содрогаться. Янтарное око насквозь прожигало его.