по весне оттаю заново.

на джинсовке приютился запах весны и мыла. сугуру настойчиво почесал покрасневший кончик носа. тяжело быть аллергиком. сердце предательски отбивало рёбра с грохотом свойственному железной кувалде, но никак не глупой мышце в человеческом организме. солнце стремительно садилось, скрываясь за кукольными домиками-небоскрёбами токио. в месте, что доступно не каждому токийскому обывателю, где-то между старой европейской антикварной лавочкой и магазинчиком индийских товаров, обитали несостоявшийся доктор чишия, с тяжёлой аурой и хрустальными глазами, стримерша куина, живущая этажом выше, отчего её ругательства на 'тиммейтов долбаебов' и передачи приветов и приятных пожеланий чужим матерям были слышны особо чётко. а также просто техник татта, который в своей личной подсобке, кажется, не механизмы чинил, а разрабатывал план по захвату польши, и чудо-школьник нираги, забегающий сюда в любое свободное от учёбы время. обитали они в маленьком круглосуточном магазинчике под названием 'сэт бёль' с выжигающей глазницы жёлтой вывеской. хорошее место. оно запряталось на углу переулка. где-то между жилых многоэтажек и сомнительных полуподвальных помещений. нираги стягивает шапку, взъерошив мокрой ладонью чёрную копну отросших волос, и заходит в помещение. над головой мелодично-тревожно звенят колокольчики. из носа бежит. в помещении пахнет острой лапшой быстрого приготовления, специями и благовониями (запах из соседней индийской лавки кажется впитался в стены насквозь). внутри целая галактика живёт своей жизнью. холодильники гудят, плитка трещит, цветные пачки шуршат, а на вошедшего школьника уставились две пары глаз. — сегодня не твоя смена, нираги, ты чего пришёл? - куина закуталась в тёмно-синий кардиган и забилась в угол за кассой, прихватив пачку томатных снеков и виноградную сангрию. её длинные волосы собраны на макушке в небрежный пучок, а кожа чуть побледнела из-за низкой температуры. она была похожа на ледяную принцессу из стекла и фруктового льда. — ты здесь каждый день стабильно ошиваешься, школяр. - шунтаро подаёт голос откуда-то из отдела с бытовой химией. он смотрит надменно и чуть насмешливо. – а как же уроки? чишия шунтаро действовал на нервы. он заправляет выбившуюся светлую прядь за ухо и раскладывает пачки стирального порошка. вообще-то он был забавным, лишь временами. по-зимнему холодным и невозмутимым. от него пахло сиренью, сигаретами и ранней зимой. чишия сходил с ума по документалкам про серийных убийц и за целую рабочую смену выпивал много-много гранатового сока. он таскал крутые рубашки и полный рюкзак чего-то одному богу известного. возможно, он сам был серийником и носил с собой заточенные ножи или конечности своих жертв, а может просто скапливал там различные безделушки. оба варианты неплохие, думает нираги и проходит между рядами, хватая с полок парочку булочек с вишней, фанту с лимоном и мятные леденцы, которые красят язык. — раз уж собрался тусить здесь, то возьми хотя-бы чего-то нормального поесть. – куина смотрит осуждающе, не спеша пробивать продукты. — я поел в школе, просто хочу что-то перекусить пока буду делать домашку. хикари выдыхает с недоверием и жмёт плечами, пробивая покупки. шунтаро выползает из совсем противоположного от бытовой химии отдела, проходя за кассу. он будто магическим образом оказывался в различных отделах каждый раз. — будешь мало есть - будет костлявая задница, а на костлявой заднице долго не посидишь. – чишия дёргает бровью и ворует мятный леденец. — а тебе, придурку, лишь бы чужие задницы пообсуждать. — не болтай много, мелочь. – шунтаро щёлкает его по носу, уходя в подсобку, которую местный контингент привык звать музыкалкой. почему и зачем сугуру не объяснили, за то объяснили что там можно курить, спать на стиранном белье и через ширму выйти в другую часть магазина. нираги схватил все купленное и вошёл следом. в помещении царил лёгкий полумрак, а в воздухе витал запах бельгийских вафель и табака. полки заставленны парочкой растений, пачками от лапши, ароматическими свечами с длинными названиями по типу 'папа принёс домой ёлку' , колодами таро, коробками от пиццы, зажигалками и пустыми пачками сигарет. воздух здесь значительно отличался от воздуха в магазине, где пахнет холодом и снегом. в музыкалке дышать было мягко и тепло, а рецепторы не раздражались от обилия ароматов. шунтаро закинул ноги на стол и медленно потягивал сигарету. он прикрыл глаза, а его веки трепетно пульсировали. — чапман отстой. – нираги плюхнулся на мягкий малиновый пуфик, расчищая место на столе. чишия усмехнулся, протягивая фильтр к губам сугуру. тот с недоверием затянулся. от крепких сигарет мозги плавились и вытекали из глаз. напоследок, скорчив напыщенно-недовольную гримассу он отворачивается и принимается шелестеть тетрадями и учебниками. в музыкалке всегда обитал чишия. у него сигареты со сладким фильтром и любовь к светодиодам, потому в урне валяется куча ломающихся светодеодных палочек из детских леденцов. пока это действует как антистресс, позволяя шунтаро не включать ауру колотить-убивать, никто не против ворованных из коробок леденцов. их всё равно здесь полным-полно. — где татта? — пентагон взламывает. – буднично сообщил шунтаро, ломая светящуюся палочку. розовая. хороший цвет. лимонный леденец мужчина пихает к его губам, и тот без вопросов принимает. у чишии как-то виртуозно-обыденно получалось сообщать о повседневных вещах вот так. хоть стой хоть падай. — в плане? — в твиттере регистрируется. – он выбрасывает потухшую палочку в урну. из соседней комнаты слышатся маты. часы в форме манэки-нэко над столом тикали как детонатор. даже жутко. сугуру настежь раскрыл окно, впуская весенний воздух вперемешку с запахом бензина и гвоздики. – зачем? – шунтаро кидает окурок в банку, наполовину заполненную водой. — накурил здесь. на коричневой двери висела запись гласящая 'курить запрещено'. сам чишия приклеил её пару месяцев назад. телефон сугуру настойчиво затрепещал навязчивой мелодией из дорамы 'силачка до бонсун'. писклявое 'нямнямнямням' заставляло виски пульсировать. нираги тревожно вздохнул и отключил звук, закинув смартфон куда-то в коробки. — отец? – если говорить прямо, чишия знал о нём чуть больше чем всем казалось. чуть больше чем то, что нираги школьник - выпускник, в забавных рубашках, пахнущий весной и свежестью. знал, что нираги до боли любит скуби-ду и монстров на каникулах, без ума от запаха кондиционера для белья, кислых напитков, корейской лапши и хэллоуина. знал, что нираги мечтает завести кролика, любит завтракать панкейками и что он в кровь кусает внутреннюю сторону щёк когда волнуется. не важно, был ли чишия просто наблюдательным или тут что-то более глубокое, но он в курсе об ужасных отношениях внутри семьи сугуру, и что сам нираги от поцелуев с языком просто в восторге. темноволосый тихо угукнул, утыкаясь лицом в тетрадь по английскому. чишия улёгся спиной на стиранное белье, отчего холод и порошок въелись в спину через ткань рубашки. отсюда даже слышно как куина ругается с таттой за сломанное радио. теперь от него веет лавандой и чистыми скатертями. телефон вибрирует где-то в коробках. чишия вспоминает первое появление школьника на пороге сэт бёль. сугуру был одет в зелено-белую рубашку с коротким рукавом и гордо заявил что собирается работать тут в свободное время на пол ставки. а потом рассыпал пачку фруктовых хлопьев на пол и назвал лицо шунтаро 'наглым по-кошачьи'. чишия чуть не избил его, но куина отметелила его шваброй, наказав не обижать ребёнка. а спустя неделю они снова вцепились из-за нагло краденного мармелада, а после вцепились губами. сладко и трепетно. и больше не говорили об этом. сугуру что-то выделяет маркером в тетради, напевая cigarettes after sex себе под нос и ритмично-тревожно качает ногой. чишия звенит кружками у микроволновки что-то подогревая. на телефон продолжают сыпаться куча уведомлений, и нираги тухнет, как незрелое небесное светило. лицо его мрачнеет, а взгляд опускается. чишия достает кружки из микроволновки, и прислоняет расскалённую керамику с принтом из какого-то аниме к чужой щеке. тот вздрагивает. — что это? – он принимает кружку из чужих рук, принюхиваясь . — молоко с карамелью. – чишия помешивает сладость ложкой и та вязнет где-то на дне. — где ты взял карамель? — это просто растопленный в молоке ирис. пей пока не остыло. молоко отдавало сладостью и остатками кофе со дна кружки, из магазинчика слышались дискуссии между таттой и куиной, на фоне уже работающего радио. шунтаро улёгся на мокрое бельё, похлопав по месту рядом с собой. тепло вместе с молоком разливалось от солнечного сплетения до пищевода. обжигало и сластило. нираги оставил кружку на столе, притираясь к чужому тёплому боку. они лежат почти в обнимку, разглядывая светящиеся звёзды наклейки на потолке, сугуру шмыгает заложенным носом, удобнее устраиваясь на пахнущих лавандой скатертях. за окном темно-темно и слышится лишь шум города, стрекотания чего-то живого и сердцебиение шунтаро. оно было размеренным, в отличии от сердца сугуру. — нужно окно прикрыть, простудишься. – шунтаро смотрит на него, планируя подниматься с нагретого места. — забей. – он хватает блондина за рубашку, притягивая обратно. планеты сталкиваются, запуская ход вселенной в обратную сторону, когда шунтаро касается чужих губ. он напробу ведёт языком, слизывая остатки сладости, и ждёт ответной реакции. губы напротив сухие и горячие, а еще дрожат, будто плаксиво. нираги тягостно выдыхает, хватаясь за чужие бока и целует в ответ, сталкиваясь зубами и прикусывая губы. чишия перетаскивает младшего на свои колени, не позволяя отодвинуться ни на миллиметр, пока сугуру слизывает бусинки крови и обхватывает чужие щёки. холодные руки пробираются под школьную рубашку, сминая худые рёбра и поцелуй перерастает в борьбу за власть, в которой нираги заранее проигрывает, плавясь под умелыми прикосновениями и горячими влажными губами. воздуха не хватает, а коленки предательски дрожат. они отлипают друг от друга, и сугуру ложится сверху, выдыхая в шею. шунтаро обнимает его крепче, целуя в ухо. — хочешь поехать ко мне и посмотреть скуби-ду? – с выдохом шепчет на ушко. — больше всего на свете. и они действительно смотрят скуби-ду до утра. а еще целуются и курят, забыв про домашку по английскому, родителей и куину, оставшуюся в одиночку в ночную смену.