Сказ о королеве-спасительнице

В три десятом королевстве, там, где нет в помине короля.

Улицы небольшого городка запорошены снегом, редкие фонари вырывают их из темноты. Большинство окон давно уже погасли, одними из последних остались те, что в клинике, ближе к центру поселка. В просторном кабинете светло и тепло, повсюду разлетается запах лекарств, медицинского спирта и, еще немного хлорки. За столом сидит усталая женщина, опустив голову на руки. Сегодня канун Рождества, но даже в этот день она не может позволить себе отдохнуть. Как же люди справятся без неё? Кто вылечит всех? Кто всем поможет? Кто всех спасет? Свет от ламп неприятно бьёт в глаза, пульсируя в висках мигренью, болью прорезает воздух, дополняя уведомления на телефоне, новый звонок в дверь. С трудом поднявшись, женщина выключает звук и спешит открыть, цепляя друг об друга белыми тапочками. Она уже давно живет в этой клинике, уже давно не приходит домой. Да разве ее и ждет там что-то? Вряд-ли. Любовь не сложилась, а жалкие обломки семейного счастья нагоняют лишь усталость. — Здравствуйте! Входите-входите. — мягко распахивается дверь. — Ох, милочка, так мне не хорошо, так нехорошо… И только подумайте в такой-то день… — Проходите, присаживайтесь. — каждый опускается в свое кресло — ну, рассказывайте, что вас беспокоит? — Да так плохо мне, так плохо… Все тело как ломает, как в мясорубку заснули, дышать тяжко, глотать больно… Ах, несчастная я… Уж даже и не знаю, что со мной, уж и не знаю, что думать… — Ну-ну, не переживайте так. Давайте-ка вас посмотрим! Женщина производит первичный осмотр: ощупывает шею, заглядывает в горло, светит фонариком в нос, считает пульс и подает градусник. — Доктор… Со мной что-то страшное? Ах, скажите же, не томите… — Думаю, у вас ничего серьёзного. Мне просто необходимо узнать температуру вашего тела для полной картины. Градусник пищит через несколько мгновений: — Ну вот, 37,1. Зря вы волновались. Вы просто переохладились. Легкая простуда, не более! Попейте этот препарат по три раза в день в течение двух и все пройдёт! — Доктор, а вы уверенны? — Уверена, что симптомы, вас покинут даже раньше, но если будете беспокоиться чем-то — приходите снова. — Ах, несчастная я, несчастная! В такой-то день — причитая таким образом, пациентка покидает кабинет. Не успевает женщина приземлиться на свое кресло и уронить все тяжелеющую голову на руки, как в дверь раздается новый звонок. Сколько она уже не спала? Входы в кабинет расположены на манер шестигранного барабана казино: участковый/ЛОР, травматолог, кардиолог, онколог, кишечные инфекции. Звонят снова в первую. — Доброй ночи! Что у вас случилось? Проходите! — Как мне плохо, как плохо… Голова просто разрывается, словно изнутри стамеской выедают. Помогите, мне, доктор, помогите… — Значит болит голова… как я вас понимаю! —Да куда уж тут понять, — отрезает посетительница — Такая боль, такая! Женщина слегка поджимает губы: — Ничего, не переживайте! Сейчас выпьете таблеточку, и все пройдёт! — она протягивает лекарство — Счастливого Рождества Вам! — Да какое уж счастье с такой-то болью… — посетительница покидает кабинет, а доктор со слабой надеждой пьёт и сама таблетки, которые уже давно не помогают. Опустившись на стул, женщина разблокирует телефон. Уведомления все ещё приходят непрерывно, хоть и беззвучные. Открыв диалог и напечатав пару строк, она начинает клевать носом, а потому вновь включает звук, режущий барабанные перепонки и виски. Через десять минут снова звонят в дверь. На этот раз «травматолог». «Ох, не приведи Господи!» — думает женщина и спешит открыть. — Вечер добрый, красавица! — в спокойствие кабинета врывается излишне громкий мужской голос. — Здравствуйте, проходите! Мужчина входит, слегка пошатываясь, впереди, позади, вокруг него вплывает запах алкоголя. Женщина болезненно морщится и подавляет приступ кашля. — Голова болит — жесть, — выражается мужчина, — а кружиться и того хуже. — Что произошло? — устало спешивает женщина — вы ударились или были какие-то другие предпосылки? — Да какие там подпресылки! — отмахивается мужчина — разболелась не пойми с чего, а как встану — как закружиться, как затошнит! Еле до тебя, красавица, дошёл! — А как вы проводили этот вечер? — усталый вздох уже почти не удается скрыть. — Как-как… — недоуменно бормочет мужик — выпил пивка под футбол бутылочку-другую, а как вспомнил, что Рождество сегодня, так на коньяк и перешел. А вы, чой-то интересуетесь то, красавица, али нет планов на вечер больше? — Нет, прошу прощения, вы неверно меня поняли, я работаю. — Да я вижу что… — А вам советую вернуться домой и лечь спать, а как проснетесь, выпейте вот эту таблеточку и через час как новенький будете. Женщина, придерживая за спину пошатывающегося мужчину, выпроваживает его за ближайшую из дверей. После падает в свое кресло, откидываясь на спинку, но не просидев так и минуты, снова склоняется над телефоном: «Помогите моему сыну!» «Мы не можем попасть в аптеку…». «У нас нет нужного лекарства!».

«Тогда приезжайте, я дам вам таблетки».

«Мой ребёнок не хочет принимать лекарства!». «Моя дочь ударилась и плачет уже десять минут!». «Что принять моей дочери если у нее…». Вечер добрый. — неожиданно раздается детский голос. — О, прошу, прости! Как ты сюда попала, зайка? — посередине кабинета стоит маленькая девочка, одетая совершенно не по погоде: легкое платье и босоножки на голую ногу. — Я пришла, потому, что ты меня позвала — говорит девочка. — Не понимаю — удивляется женщина — я тебя не звала. Это меня все зовут. — Идем со мной — девочка грустно улыбается и протягивает руку — там нужна твоя помощь. — Что? Где? — загадка на загадке. Женщина недоумевает, но протягивает руку в ответ: действительно, чем может навредить ей маленькая посетительница? Едва их пальцы соприкасаются — окружение начинает быстро меняться. Врачебный кабинет частной клиники, посередине маленького городка, превращается в королевские покои дворца тридесятого государства. Не успевает женщина оглядеться вокруг, да привыкнуть к новому наряду — а он хорош, парчовое платье в пол, золотых, кремовых и белых цветов, расшито бисером и жемчугом, а на голове кокошник с вуалью, такого же шикарного толка — как раздается стук в дверь. Женщина оглядывается, но маленькой девочки уже нигде нет, да и в покоях тоже никого. Идет к двери, за той стоит и как по знаку, завидев, бросается в ноги, мужчина средних лет. — Госпожа королева! Помилуйте грешного! Помогите! — Что… что у вас стряслось? — несколько опешив, спрашивает та. — Неурожай в стране, повелительница, не урожай! — увидев милость вместо гнева, мужчина, кланяясь, поднимается с пола — Люди голодают, деткам нечего кушать! Внутреннее смятение сменяется решимостью, пока королева, набирающим уверенность голосом спрашивает: — Что я могу для вас сделать? — Пожертвуйте парой мешков зерна из ваших запасов на пропитание! Как по мановению волшебной палочки, на столе, что в зале, оказываются два мешка с зерном. — Держите, ешьте на здоровье — указывает рукой королева, но мужчина мнется на месте. — Что такое, али вам качество зерна не подходит? Оно хорошее, отборное. — Да спину у меня прихватило, милочка, коли подниму мешок, так не разогнусь уже. Не могла бы ты подсобить? Королева молча относит мешки мужику на телегу, которая почему-то оказывается за дверями в царские покои, а проситель тут же удаляется, благодаря и кланяясь. Не успевает королева дойти до своего трона и присесть, тяжело дыша, как в двери раздается стук. — Кто там, входите? — С некоторой опаской произносит она. Из-за дверей появляется женщина в бедном наряде. Едва притворив за собой, она начинает причитать. — Ах, матушка же вы наша, госпожа светлейшая, не извольте гневаться, помилуйте, помогите! — Э… да, заходите, расскажите, что у вас произошло? — Да кошечка… ах! Моя бедная кошечка, мучается уже вот который час к ряду, никак окотиться не может. Ах, бедняжка! Как плачет, как плачет! Помогите же ей. — Хорошо, но как же… На том же том же столе, как по волшебству появляются чистая вода и полотенца, а женщина достает из-за пазухи кошку и укладывает ее на белую ткань. Королева, не поморщившись, помогает принять роды, пока женщина стоит рядом и заламывает от волнения руки. Как только королева заканчивает, женщина хватает простыню с кошкой и котятами и убегает в дверь. — Спасибо, милочка! Благодарю тебя, благодетельница ты наша! — Странные дела твориться… — проговорила королева, но на последнем ее слове в дверь уже снова стучали и та распахнулась. — Ах, матушка, — запричитала молоденькая девушка, которая, видимо и сочла излишним ожидание ответа. — неволите казнить, велите молвить! — Говори… — Мисочка моя любимая разбился, — снова запричитала девушка, не дожидаясь — вот гости скоро придут, что же теперь на стол поставить то… Матушка! Матушка! Помогите мне, одолжите мисочку! Королева с некоторым сомнением взглянула на стол, который за предыдущие два раза зарекомендовал себя как волшебный, и все же, не без удивления обнаружила на нем две миски. Одна из них из красной глины, покрыта глазурью и с незамысловатым рисунком. Другая резная, покрыта керамикой с богатой, тонкой росписью. Королева подходит и берет ту, что попроще, думая, что она отлично подойдет к простонародному столу. Однако девушка останавливает ее руку своей, с куда менее загрубевшей, более бархатной кожей. — Нет, а можно мне вон ту мисочку? Королева несколько растерянно кивает и девушка в то же мгновение хватает резную мисочку и выбегает из зала. «Не слишком ли много дерзости в этой девице, та миска куда больше подходила к королевскому столу…?» — мысль устало течет сама собой. Восприятие времени искажается и королева уже не понимает, сколько находиться здесь, сколько помогает другим, сколько уже не покидала эту залу, сколько света белого не видела. — Что же это? Как будто уже целую вечность тут — бормочет она, опуская с характерным грохотом усталого человека, миску на стол. С ужасом смотрит на свои руки и замечает, что они все огрубели, потрескались, а кожа на запястьях становиться дряблой. — Что же это… Однако мысль не успевает достигнуть своего финала, прерываемая стуком в дверь. -Ваше Высочество! Ваше Высочество! Стук усиливается, двери начинают вибрировать под натиском и, наконец, в залу вваливается сразу несколько людей. Их одежды грязны, лица раскраснелись, они бегут на перегонки. — Помогите заштопать одеяльце! — Дочь никак не научится ложкой кушать! Что же мне делать? — Моя племянница посуду разбила! А новую взять неоткуда! Голоса как будто размножаются, и заполняют все пространство, дверей тоже становиться больше, они множатся и вот, они уже со всех сторон и в каждую ломятся, стучат. — У нас дома грязно, не убрано! — А у нас сено на зиму не заготовлено! — Куры не кормлены! — Муж пьет и налево ходит! — Котик мой, Степаша, лапку поранил! Подсобите вылечить! — Сыночек мой ненаглядненький коленку расшиб! — Корова захворала! Зал начинает кружиться вокруг своей оси, перед глазами темнеет, и королева больше не может видеть ими, смотрит на свое тело сверху, как со всех сторон к ней сбегаются люди, через все двери. Потом, получив что-то бегут обратно, их и так много, но все больше и больше, они уже не прося, а требуют, не благодарят, а убегают, вырывая из рук, хватая со стола. Выскребают камни из королевского трона, выносят ковры с пола, срывают портьеры. Она поднимается выше и видит как люди бегут от замка обратно, каждый к своему дому, как они заходят счастливые, как смеются, как хвастаются, какой кусок отхватили. Как они садятся с другими за общий стол, как раздуваются на глазах, становятся неопрятными, сальными, как отрастают из волосы и закручиваются ногти, а когда один из них ломается, они бегут обратно ко дворцу. Как остальные продолжают смеяться, хватать еду жирными руками, запихивать в глотки есть и спать прямо на столах, зазывать на свое пиршество все новых и новых гостей. Не зеленеют больше поля овсом, не золотятся рожью, в церквях по утрам более не звенят колокола, не растут в палисадниках прекрасные цветы, не работают косари в поле, а малые дети не поят огородов. Все движется и застыло одновременно в вечном потоке веселья, празднества, ублажения и страха. Со страхом они бегут ко дворцу, который уже больше похож на развалины, к доброй королеве, которая превратилась в худую старуху, а после возвращаются назад к празднеству. Страх завладевает и душой королевы, камнем тянет вниз обратно во дворец. Она кричит и женщина просыпается на белом столе своего врачебного кабинета. На белых настенных часах десять утра, на перекидном календаре 25 декабря, а в дверь снова звонят.