Призрачные бабочки

Бабочки... Изящные, серебристого цвета, призрачные бабочки. Они прекрасны, взглянешь—и уже не можешь отвести взгляд. И их красоты даже не портит то, что они до ужаса смертоносны. Их хозяин—один из Князей Демонов. Один из величайших бедствий. Собиратель Цветов под кровавым дождём—Хуа Чэн, тот, кого небо действительно долгое время боялось больше всего. Но... Разве никто не задавался вопросом, откуда такие призрачные бабочки достались демону? Но кто осмелился бы задать этот вопрос? Правильно, никто. А ответ ведь, по сути, состоит лишь из двух иероглифов.

“Се Лянь“.

Бог Войны в короне из цветов, держащий в одной руке меч, а в другой—цветок. Его Высочество наследный принц Сяньлэ... Как же, сам Князь Демонов мог получить такой "подарок" от божества? Это же звучит просто смешно! Но, это не шутка. Хотя, будет ещё больше на неё походить, если я скажу, что этот "подарок" и привёл Собирателя Цветов к гибели. А ведь началось всё это более восьмисот лет назад. В павшем городе. Ещё до того, как никто даже не подозревал судьбу города. Ещё до начала эпидемии "Поветрия Ликов".

* * *

— Батохаки? — будто пробуя на вкус это слово, промолвил юноша, после того, как ему удалось узнать об этом слове в библиотеке Сяньлэ. Хун пришёл сюда в единственной надежде найти хоть толику информации о том, что с ним происходит. Но он даже и не думал узнать из чужих уст о странной болезни, возникающей, что ещё более удивительно, от безответной любви!

— А это... Серьёзно? — спросил, как бы, невзначай, юноша. На что получил ответ.

— Ещё как! Эта болезнь крайне редкая, я сам едва ли о ней хоть что-то знаю, но, в мои знания точно входит то, что эта болезнь—смертельна! Если человек, ею болеющий, не получит взаимные чувства от того, кого любит, то он умрет! — купаясь во внимании юноши, которого привлекли его знания, старик болтал без умолку. От его слов, в глазах Хуна промелькнул страх и озадаченность.

— Болезнь можно заметить благодаря тому, что у болеющего появляются бабочки, которыми он давится, выкашливая, и через какое-то время, эти бабочки убивают владельца!

Хун ещё более озадаченно прикусил тонкую, бледную, нижнюю губу. Совсем недавно, наследный принц сошёл с неба ради помощи государству, и с его появлением, юноша стал часто вечерами, под тусклым светом, давиться от кашля, последствием которого выявляются множественные капли алой крови, а среди них, пара бабочек. Серебристых бабочек.

Наследный принц всегда вызывал у Хуна трепет в сердце. Наследный принц был тем, ради кого юноша бы без сожалений, лишних мыслей и прочего, отдал бы жизнь. Наследный принц был чем-то недосягаемым, но таким прекрасным. Он был единственным божеством в глазах парня, а все остальные, без разницы, бог ли это, демон ли это, ставились на один счёт со смертными, никак не привлекающими его внимания. Но... Разве, такой человек, как этот недостойная, ничтожная букашка по имени "Хун", имела право пятнать имя Его Высочества своей болезнью и своими грязными чувствами? Не имела. Так почему, это ничтожество на это действительно осмелилось? Юноша бы с радостью сделал всё самое жестокое с этим ничтожеством, но, к сожалению, этим ничтожеством являлся он сам, и он не мог пренебрегать словами Его Высочества. А Его Высочество сказал жить ради него.

. . .

Его Высочество прекрасен. Он всегда прекрасен, и Он всегда будет писаться в мыслях Хуна только с большой буквы. Его Высочество—единственное божество, которое он будет считать божеством. Он единственный, кто пришёл к юноше на помощь, когда тот валялся в грязи общества. Хун не боится ничего. Ни смерти, ни вознесения, ни пыток. Но он боится, что когда-нибудь Его Высочество посмотрит на него так же, как и все остальные—с презрением. Юноша надеется, что если такое произойдёт, Наследный Принц разрешит ему отдать жизнь за него.

В глазах Хуна всё остаётся чёрно-белым, не заслуживающим внимания. Один единственный Его Высочество наследный принц сверкает золотым светом среди чёрно-белой атмосферы, словно настоящее, самое дорогое сокровище. Это сокровище—дороже чего угодно. И солдат надеется, что он сможет положить весь мир у ног Наследного Принца. Нет, не надеется... Он это сделает. Но эти бабочки... Они делают Хуна слабее, и юноша держится на ногах, подавляя мятежи в Сяньлэ только ради Его Высочества, не смея становится слабее в его глазах. Около Хуна становится всё большее, и большее количество прекрасных бабочек. Но никто даже подумать не может, что чем больше этих бабочек—тем ближе солдат к смерти. Но он не посмеет обременять Его Высочество своим признанием. Он не посмеет даже просто, без особого дела, тратить бесценное время и внимание Его Высочества. Остаётся лишь надежда на то, что он всё же успеет до своей кончины от смертоносных бабочек, достойно умереть, защищая Его Высочество. Только вот, он даже и не думал, что фраза "одно другому не мешает" сыграет в его смерти настолько прямое значение.

. . .

Бабочки с самого своего появления были словно бельмо на глазу, но Хун никогда не подозревал, что они могут так мешаться! Хотя, он не подозревал и то, что зальётся неудержимым кашлем прямо посреди поля боя. Хватка на мече внезапно ослабела, и юноша из последних сил нанёс ещё удар, перерезая горло врагу, после чего, едва ли удерживая меч, пошатнулся, наклоняясь вперёд. Но весь его громкий кашль просто размывался в звуках металла мечей и криков людей. Вокруг юноши запорхали серебристые бабочки, пока алая кровь, брызгами заливала ещё не запятнанные чужой кровью участки твёрдой земли. Перед глазами всё размывалось, но, на удивление, слёз не было. В ушах давно звенело так, что все оглушающие звуки бойни стали лишь шёпотом на фоне. Но слёзы не лились. Наоборот, глаза будто разом осушились. Он не плакал очень давно, кажется, будто и вовсе никогда, и даже на пороге своей смерти, ясно видя то, что до того, как он наконец покинет мир смертных, оставалась пара мгновений, юноша не плакал. Всё ощущения разом притупились, единственное, что он чувствовал, так это то, как его горло разрывается кашлем, и как внутренностей еле-ощутимо касаются крылья серебристых бабочек. Хун даже, кажется, и не заметил, как через его грудь прошёл меч. Лезвие врага сразу же залила юношеская кровь, а солдату, медленно теряющему чувствительность от пережитой боли, почудилось лицо Его Высочества перед глазами. Уголки губ Хун-эра сразу же, слегка изогнулись в улыбке, пока он падал на грязную землю, теряя сознание. После внезапного ощущения, что его тело стало тяжёлым, как гора Тайшань, настала лёгкость. Перед глазами вновь возник образ его божества, в прелестных одеяниях. Его красивое, аккуратное лицо, выражавшее снисходительность к тому, кто только что умер на поле боя, на которое взошёл ради, как раз таки, Его Высочества. Наследный Принц из предсмертного видения опустился рядом с солдатом, кладя изящную ладонь на его голову, слегка поглаживая волосы, цвета воронова крыла. Губы Хуна стали мертвецки-бледными, но он счастлив. Даже, если это лишь видение. Но... Он знает, что это лишь видение. Он не сдастся так просто. Его душа не уйдет так просто. Он недостаточно хорошо послужил Его Высочеству. Даже если сейчас он умрёт, это не значит, что он сдастся, и не продолжит службу Его Высочества. Он даже после смерти, даже, когда его тело станет лишь слухом, останется самым преданным последователем Его Высочества, что бы быть всегда полезным его божеству. И его бабочки... Они тоже будут служить Его Высочеству. Всё, что досталось Хуну в связи с Его Высочеством, останется с ним, и будет служить Его Высочеству. И так будет навеки.

* * *

— Сань Лан? — вопросительно молвит Се Лянь, окидывая взглядом мужчину, который положил голову ему на колени, закрыв единственный глаз, не скрытый повязкой. Мужчина явно расслабился, едва ли не проваливаясь в сон, но как только принц позвал его, тот тут же открыл глаз, глядя на аккуратное лицо его супруга.

— Да, гэгэ? — отзывается Хуа Чэн, сдерживая желание вновь прикрыть глаз, и, уткнувшись носом в живот, теперь уже, императора небес, заснуть, полностью расслабляясь не ощущая ни доли беспокойства. Теперь уже, никто не посмеет покуситься на Его Высочество Наследного Принца, а даже если посмеет, Хуа Чэн проснётся даже из беспробудного сна, что бы уничтожить этого человека, бога или демона.

— Меня всегда интересовало кое что... Откуда появились твои бабочки? — с интересом промолвил Се Лянь, не видя ничего особенного в своем вопросе, но, внезапно, лишённая тревожности, лёгкая улыбка Собирателя Цветов под кровавым дождём застыла на лице, и уголки губ опустились. Видимо, как подумал Се Лянь, это была очередная больная его Сань Лану тема.

— Сань Лан? Всё хорошо? — беспокойно спросил Его Высочество.

— Ничего страшного, гэгэ, в прочем, это уже не важно. Не думай об этом. — Хуа Чэн вновь улыбнулся. С долей печали, но эта "доля" промелькнула всего на пару секунд, перед тем, как Хуа Чэн блаженно прикрыл глаза, обнимая его божество за талию. Это уже не имеет значения. Сейчас, когда он рядом с принцем, ничто не имеет значения.