Из них всех

      Их путешествие окончилось, немного немало, двадцать лет назад, все давно разбрелись своими дорогами, время от времени списываясь по почте или, что было ещё реже, раз в вечность встречаясь. Луффи до сих пор мотало из одной стороны света в другую, он продолжал беззаботно бороздить моря, но уже практически в полном одиночестве. У него не было конечной цели, ему не нужна была команда для осуществления главной своей мечты, она уже стала явью. Нами укатила в Алабасту, сказала, что будет изучать там погоду, чтобы дожди шли чаще, но чуйка Зоро предельно чётко говорила ему: не за погодой она туда поехала, и не за дождями. Усопп вернулся обратно домой, в деревню Сироп, где его спокойно дожидалась Кайя, и успешно залёг на дно. Да так успешно, что на последнюю встречу мугивар парочка явилась с целой оравой детишек, все такие разные, но в то же время похожие на обоих родителей, каждый по-своему. После открытия лекарства от всех болезней Чоппер стал нарасхват по всему миру, везде нужна была его помощь, иногда даже по работе пересекался с Трафальгаром Ло. Робин было некуда возвращаться, да и историю затерянного века она изучила — дальнейшей цели своего существования она не видела. Когда она сказала это, Френки очень угрюмо замотал головой, поправляя съехавшие на нос очки, и молча взял её маленькую тёплую руку в свою большую и механическую. В похорошевшем Вотер Севен их встретили с распростёртыми объятиями. Брук вернулся к гастрольной жизни, он снова пользовался огромной популярностью на Гранд Лайн и за его пределами, сутками напролёт писал и сочинял новые песни. Джимбей вернулся в родную страну, устроился королевским стражем, через месяц он уже стал местной большой шишкой.       Зоро победил Михоука. Ему очень не хотелось убивать его, мужик-то хороший, в конце концов, но он сам об этом попросил.       Санджи-таки нашёл Олл Блю, разумеется нашёл, открыл свой ресторан на воде, прям как тот старикан его. К слову, старика этого он звал в гости, но тот всё не приплывал да не приплывал, будто чести слишком много этому безмозглому баклажану. Но когда приплыл, до самого конца не мог поверить, что это то самое море, которое он сам тоже искал всю жизнь. А ресторан своего бывшего работничка он материл и проклинал, да так, что все клиенты разбежались и платить отказались. На следующий день Зефф уже помогал на кухне со словами «Ты же даже не помнишь, как правильно держать нож». Ещё через день он сказал, что на корабле нет нормальных продуктов, нужно закупиться провизией на ближайшем острове, и пинком под зад (но старикан уже был… настоящим стариком, ему было под девяносто, он едва передвигал ногами, так что пинок был скорее похож на вялую попытку оттолкнуть от себя что-то) выдворил когда-то своего су-шефа за покупками.       Откуда это знал Зоро? Хороший вопрос. Он сам не понимает, как оказался в этой ситуации. Может, первая встреча? Нет, точно нет, он тогда был поглощён схваткой с Михоуком… может момент на Триллер Барке, когда этот завитушчатый предложил трахаться по дружбе, после того, как Зоро буквально спас его от безрассудной смерти. Наивно было полагать, что всё останется так (относительно) невинно до самого конца их приключения. Может, всему виной Тотленд, когда Ророноа понял, что влюбился, и прекратил эту игру в дружбу с привилегиями. Блондина это не устроило, он чувствовал то же самое, и они… начали встречаться, прямо по-настоящему. Уже близко, но не то… о, точно! Виноват момент, когда он носился по всему городу в поисках ювелирной лавки и когда покупал два одинаковых золотых кольца. Именно в ту секунду он обрёк себя на пожизненную пытку — нахождение с этим блондинистым недоразумением в горе и радости, богатстве и бедности, в болезни и в здравии, и вообще, пока смерть их не разлучит. Такая перспектива казалась просто чудовищно жестокой, если ты не знаешь, как укрощать этого придурка с завихренями вместо мозгов. И Зоро не совсем дурак, за два десятка лет выучился этому искусному делу.       Когда Зефф выкинул Санджи в лодку, он посмотрел угрюмо и на мечника, мол, с ним иди, а то и тебе мозги чайной ложечкой выем. Ророноа с этим ничего поделать, разумеется, не мог, больно ему надо вступать в эти семейные разборки, он лишь захватил деньги в их каюте и вернулся на палубу, чтобы спрыгнуть в шлюпку.       — Я же говорил тебе не перечить старику, он же заноза в заднице похлеще тебя, завитушки, будет.       — Заткнись, — лишь устало выдохнул он сигаретный дым и сделал новую затяжку. — Завоз завтра, сегодня выходной. Для того, чтобы нормально поесть, продуктов достаточно… нет, он решил сделать именно то, на что у нас не хватает ингредиентов, хрыч старый…       Блондин продолжал жаловаться на шефа ровно до того момента, как борт лодки не поравнялся с пристанью. Зоро кинул вёсла внутрь их мелкого судёнышка и привязал его к деревянному бревну. Санджи, к огромному удивлению, стоял неподалёку и ждал своего спутника. В любой другой день он бы поскорее побежал бы на рынок, чтобы закупиться всем как можно скорее и вернуться на борт своего горячо любимого ресторана, но сейчас он стоял такой задумчивый, такой красивый: его длинные светлые, слегка кудрявые волосы лежали на плечах, изредка колыхаясь от несильного ветра, голубой глаз в раздумьях смотрит на горизонт, в ухе, переливаясь, качается туда-сюда золотая серёжка-капелька. Мечнику хотелось подбежать к нему, сграбастать в свои объятия и зацеловать этого идиота до смерти, или затискать, главное хоть что-то с ним сделать. С возрастом стало гораздо проще заставать завитушку врасплох, Зоро стал чуть ли не в полтора раза выше и шире, как и их капитан, а вот кок почему-то так же не вымахал, да, он подрос, но не настолько, от чего старпом короля пиратов периодически злорадно усмехался, — так ведь было легче устроить западню, из которой тот не выберется, даже если очень сильно захочет.       — На что вылупился, башка капустная? — он кинул сигаретный фильтр на брусчатку и придавил тлеющий кончик носком ботинка. — Если будем медленными, этот кретин маразматичный прибьёт нас обоих.       Да, он прав. За прошедшие годы стало проще соглашаться с ним, Зоро ведь всё равно в итоге оказывался в выигрыше. Поэтому он поспешил выпрыгнуть из шлюпки и нагнать свою завитушчатую катастрофу.       Долго бродить по городу они не стали, хотя, если быть честным, мечнику этого очень хотелось. У поварёшки наконец-то был выходной, они могли провести это время только вдвоём, расслабиться, погулять, посидеть где-нибудь, недавно в городке открылся новый бар, говорят, очень недурной, выпивка там хорошая… Но нет же, приехал этот неприятный дедок, заставил его дорогую завитушечку мотаться туда-сюда за какими-то там продуктами, а Зоро был обречён ходить по пятам за ним и охранять от редких фанатов. Хотя, это, скорее, были фанаты мечника, но к блондину лезло подозрительно много всяких неприятных и мутных личностей, это настораживало, так что охрана лишней не будет.       Санджи сосредоточенно всматривается в список и идёт к нужной лавке. За долгие годы жизни рядом с этим островом мужчина, разумеется, изучил местный ассортимент, выяснил, где товар лучше, так что много времени на координацию ему не нужно. Мечник отвлёкся на лоток со всякими побрякушками, торговец был молчалив, испугался потенциального покупателя, наверное, аж вон, чуть ли не скрюченный сидит. Зоро хотелось купить что-нибудь своему придурку, порадовать его (а то ходит угрюмый всю эту неделю, это из-за старика!), приятное сделать… нет, он мог приятно сделать и другим способом, конечно, но хотелось сделать какой-нибудь материальный подарок, чтобы запомнилось. Тут он вдруг решает поднять голову и поискать своего безмозглого взглядом, как тут…       Нет, ну это просто вопиющая наглость. Стоило Зоро только на минуту отвернуться, как этот подкаблучник уже вовсю кадрит молодых девчонок. Ладно, если бы они ещё были хотя бы его ровесницами, но эти… даже женщинами язык не поворачивается их назвать, они ещё так молоды, девочки же сами, наверное, не понимают, на что подписываются.       Мечник передумал делать подарки. Кок снова намеренно выводит его из себя, Зоро уверен в этом. Санджи флиртовал очень увлечённо, будто других дел у него не было, будто это было то, чем он хотел заниматься до самого конца своей никчёмной жизни. Он хвалился своей стряпнёй, рассказывал о собственном ресторане на воде, хвастался подвигами былых лет, говорил, что возраст у него замечательный, он в самом расцвете сил, да и опыта у него навалом… все эти слова заставляли мечника невольно улыбаться или даже усмехаться, делая морщины на его лице более заметными. О каком опыте он говорил? Об огромном опыте в постели с мужчиной? Или об опыте в браке? Всё ещё не расторгнут, с такими-то выкидонами, этим действительно можно и нужно гордиться! Про расцвет сил Зоро тоже молчит — поварёшка всегда первый выдыхается, на несколько раз его хватает очень редко. Про остальное ему сказать нечего, тут уж ладно, засчитает коку. Один-один.       — …если вы свободны, приглашаю вас в моё скромное заведение!       — Ух ты, правда? — неверяще посмотрели на него девушки полными восторга глазами. — Правда, у нас пока что есть небольшие дела, а вот попозже мы бы точно пошли!       — Ох, правда? Это же просто замечательно! Такие прекрасные леди в зале моего ресторана — просто воплощённая в жизнь мечта, такое могло только присниться… я обязательно пришлю вам комплимент от шефа! Я напишу вам номер моего ден-ден муши и название места, чтобы вы не забыли, о, прекрасные меллорин!       — Да, мы с радостью! Мы вам… — на светловолосого мужчину с необычной бровью легла огромная тень, будто от стены, дамы подняли головы вверх и их сердца чуть не замерли от пробежавших по спине мурашек, их тела сковал настоящий страх, холодный и липкий, они переглянулись. — …наверное, не сможем позвонить, извините… у нас нет ден-ден муши.       — Вы можете прислать мне по почте! Чайки-то у вас точно есть! Вы можете зарезервировать стол и по почте тоже…       — Нет, простите, мы не сможем, до свидания.       — Весь ужин… бесплатно… пожалуйста… и они ушли.       Те девушки уже были на другом конце рынка, о чём-то переговаривались и пытались даже не смотреть в сторону, из которой только что буквально убежали. Санджи разочарованно и обречённо выдохнул — опять ничего не получилось, и он уже догадывается, что, а точнее, кто в этом виноват. Он ненавидел, когда этот фотосинтезирующий бездушный монстр так делал. Ему от этого не горячо не холодно, какая ему разница? А вот блондину хотелось романтики, добрых тёплых слов, женщин… в конце-то концов!       — Доволен? — бросил он, не поворачиваясь. Он и так знал, что это за странная тень и кто это стоит за его спиной.       — Как никогда, — неотёсанная горилла развернула его к себе лицом и притянула немного ближе к себе, чтобы любопытные уши не подслушали их перепалку, от чего повар ахнул.       — Да пошёл ты.       — Ты такой идиот.       Не то чтобы Санджи не хотелось возразить, очень хотелось, но, вообще-то, перед ним стоит не кто-нибудь, а его, чёрт возьми, муж, а он тут заигрывал с молоденькими девочками, просто потому что ему стало скучно и захотелось быть более… открытым, что ли. Санджи виноват, это правда, но так же виноват и этот придурок безмозглый, потому что коку хотелось услышать хотя бы одно доброе слово от него, а раз он не может получить этого от своего, ещё раз, мужа, то он пойдёт искать это у других. Да, это некрасиво, но Санджи не может терпеть, его сердце горячее и страстное, он хочет всего здесь и сейчас.       — Я не могу поверить, что ты до сих пор так сохнешь по своим меллорин…       — Вообще-то мне нравятся женщины, — полным серьёзности голосом возразил он, обиженно опуская голову. Зоро тихо захехекал.       — Но, — мечник склонился ниже, чтобы зарыться носом в копну блондинистых волос и оставить на макушке лёгкий поцелуй, от которого «горячее и страстное» сердце Санджи пропустит несколько ударов, будто ему всё ещё девятнадцать и Зоро впервые потрогал его тело, — из всех этих своих «леди» ты всё же выбрал меня, не так ли, старая извращённая поварёшка?       Ну да, тут водорослеголовый прав. Если бы повару нравились исключительно женщины, он бы не был сейчас замужем. Кок нахмурился, отвернулся от своего спутника, обиженно выдохнув, и быстрым шагом побрёл к другим лоткам за оставшимися продуктами. От недовольства блондину хотелось взорваться. Как смеет этот ублюдок говорить такие смущающе верные вещи на глазах у стольких людей?! Как смеет он творить такое, когда они не наедине? И вообще, чего это он попёрся с ним, сидел бы щас на кухне, хлебал бы своё драгоценное саке, а не нянчился с мужем, вон, посмотрите на него, как распоясался…       — Кок.       Он нагнал его. Пошёл к чёрту.       — Чё тебе надо?       Он немного помолчал, забрал у него покупки и закинул их одним движением за плечо, после чего посмотрел ему в глаза с теплотой и взял его за руку своей свободной.       — Давай ты скорее закончишь покупки? У тебя выходной, я хотел сегодня с тобой куда-нибудь сходить, ну, или знаешь… просто побездельничать, а то ты такой занятой всю неделю, даже словом не перекинуться…       Даже спустя столько лет он такой… такой… такой, чёрт возьми, до обидного простой, не обижается, говорит обо всём напрямую, делает то, что хочет. Не потому ли, что ему плевать на их брак? Сейчас, когда Зоро добился в своей жизни всего, чего хотел, ему больше ничего не нужно было. И брак, наверное, тоже. Мысли об этом пугали Санджи до трясущихся коленей и кошмаров по ночам, из-за этого очень часто хотелось расплакаться, как какой-нибудь младенец. Но его прикосновения казались такими нежными, такими ласковыми, что приходилось закрывать глаза на его отказ от выражения чувств.       — Это была просто реклама ресторана.       — Охотно верю.       — Клиентов меньше стало… любые методы хороши.       — Угу.       Водоросль даже не пытается усомниться. Интересно, потому ли, что уверен в своих навыках распугивания, или уверен в… кое-чём другом? В том, что… Санджи любит его больше, чем кого-либо ещё на всём белом свете. Иногда блондину даже казалось, что он до сих пор подросток, настолько сильны были его чувства, и чем больше он их выражал, тем меньше находил отклика. В голову порой лезли очень неприятные мысли, что Зоро якобы вышел за него замуж лишь для того, чтобы иметь нагретое местечко, где можно укрыться от всего мира, и потому что ему нравилось трахать его, но такие думы он старался гнать сразу же, как они появлялись, но… страх-то никуда не девается. Зоро сказал, что любит, всего-навсего три раза за всё время: первый раз, когда они начали встречаться по-настоящему, второй раз — когда делал предложение, и третий раз — на десятилетие их брака. Всё. А кок не может так, когда ему не говорят. Ты можешь хоть ноги целовать и выполнять любое желание человека, но искренне его ненавидеть.       Они как раз уже вернулись к пристани, погрузили мешки в шлюпку и сами сели на сидения, мечник взял в руки вёсла и опустил их на воду, блондин отвязал верёвку от бревна и они отплыли от берега. Ветер был таким слабым, практически штиль, волны едва колыхались, солнце жарило почти нещадно. Санджи снова курил в задумчивости, смотрел на морскую пену нечитаемым взглядом. Зоро нравилось, когда они сидели друг с другом молча, потому что всегда было так уютно и комфортно, будто вы двое — одно целое, понимаете друг друга без слов. В небе туда-сюда пролетели аж две стаи почтовых чаек, вот уж редкое явление! Мечник продолжал грести, смотря вперёд, туда, где сидел блондин, и не мог отвести взгляда. Двадцать лет. Двадцать чёртовых лет. Нами говорила, что они даже пять лет не продержаться, рассорятся и разведутся, даже ставку сделала, при чём не маленькую (поспорила она, к слову, с самим Зоро). Нужно ли говорить, что она проиграла? Зоро получил выигрыш и вложил его в постройку ресторана, так что это и его дом тоже. Усоппу тоже казалось, что они не смогут друг друга долго терпеть, ведь выглядели такими враждебными, но у него хотя бы хватило ума не ставить на свои догадки крупные суммы. Что ж, в этом году надо будет собирать команду на очередной праздник.       — Ророноа Зоро.       Зоро поднял бровь в недоумении.       — Что, Ророноа Санджи?       В чём дело? Двадцатилетие брака отменяется? Да нет, не может такого быть…       — Я… просто… почему ты не говоришь мне, что любишь меня? Двадцать лет вместе, могу я хоть раз в год услышать это? Я могу пересчитать каждый раз, когда ты говорил, что любишь, по пальцам одной руки, и то их будет много. Ты… разлюбил меня?       Кок заметно занервничал, сжал сигарету крепче между пальцев, затянулся как-то более судорожно. Зоро не мог стерпеть это, мужчина выглядел таким грустным и разбитым, что хотелось утопиться. Всего минуту назад ему казалось, что он познал дзен и не нужны ему больше никакие медитации, а тут поварёшка вдруг выдаёт такое и молчит, едва ли не плача. Может, всё-таки сегодняшнее происшествие на рынке что-то значило? Да нет. Он же всегда такой. Чуть что, сразу к женщинам… ну не может же случиться что-то настолько плохое…       — Чушь какая! Нет, конечно, ты что, с дуба рухнул?       — Тогда почему тебе всегда плевать, когда я флиртую с другими? — он уронил голову на ладони, зарылся в них лицом. — Ни разу не остановил меня, не спросил, какого чёрта я творю. Только молча всех распугиваешь. Что, противно будет в использованное совать?       Да что он, чёрт его дери, такое несёт… Мечник помотал головой в разные стороны, две серьги мелодично звякнули. Откуда такой бред вообще появился в его башке? Хотя, откуда же ему знать, как думает этот странный вид завитушкобровых, может, у них все мысли такие завитушчатые, закрученные, сложные, что распутать их нереально.       — Я тебя щас по башке твоей дурной-то огрею, если будешь такую чушь пороть. Вот скажи мне, зачем мне говорить то, что и без того очевидно?       — Я…       — Я говорил это только в самые важные моменты, чтобы ты точно понял, что всё это не пустой трёп. Я любил тебя и год назад, и пять лет, и десять, и пятнадцать лет назад! Зачем мне постоянно говорить одно и то же, если всё и так понятно?       — Чего?       — Я же… каждый день, ну. Показываю. Прибираюсь там, не мешаюсь, когда тебе это нужно, бужу не слишком рано и не слишком поздно…       — Да иди ты к чёрту морскому, маримо выцветшее! Как бы я понял?! Откуда мне знать, что ты действительно всё ещё меня любишь?       — Потому что я не сказал обратного, — он внезапно перестал двигать вёслами, закинул их обратно в лодку, и уставился на своего мужа, тот продолжал смотреть куда-то на восток, — я ещё не сказал, что разлюбил.       — Хах. Тупая водоросль. Тогда почему не ревнуешь?       Он заулыбался. Будто ответ был очевиден, но блондин в упор его не видел.       — Дурак ты. Я же знаю, что всё это не всерьёз.       Да. Не всерьёз. Но обидно-то было по-настоящему. От абсурдности происходящего стало чертовски смешно, улыбка сама растянулась на губах, Зоро тоже заулыбался, но чему-то своему, видимо, подумал, что его поняли.       Глупая улыбка отказывалась сходить с его лица. У Санджи были ямочки. И морщинки под глазами. Совсем не такой, как в молодости, но так даже лучше. Зоро не сдержался и сделал то, чего ему так захотелось перед тем, как они пошли на рынок — он подался вперёд и поцеловал своего мужа, мягко и нежно. Двадцать лет назад они никогда так не целовались, раньше это были энергичные движения губами и языками, в них были лишь страсть и похоть, ну, ещё и соперничество, кто же доминирует? А вот не плевать ли? Какая разница? Сейчас обветренную морским ветром кожу (ему говорили не шарахаться по палубе и не спать на ней!) задевала смешная короткая бородка и такие же едва отросшие усики, это было щекотно, а из-за щекотки стало смешно, и мечник усмехнулся прямо в поцелуй, когда Санджи уже принялся подтягивать его ближе к себе.       — Если тебе это нужно, мог бы и раньше сказать. Ну, чтобы я говорил тебе об этом чаще.       — Я не могу заставить тебя говорить то, чего ты не хочешь.       — Я не могу заставить себя делать тебе больно.       Санджи не мог остановиться. Кажется, его действительно любят до сих пор. Он прильнул обратно, впиваясь поцелуем в такие знакомые губы, раскрыл чужой рот шире, проник внутрь и принялся ласкать своим языком чужой.       — Тебя твой старик ждёт.       — С утра ждёт уже, ещё подождёт.       — Мы в открытом море.       — У меня ещё никогда не было секса в лодке посреди океана…       — У нас ещё не было. И не будет. Всё, слезай с меня.       — Зоро…       — Я сказал слезай, а то оставлю тебя на всю неделю с этим твоим дедком, а сам поплыву, может, с Луффи увижусь…       — Хорошо, уговорил. Но в отместку моешь всю посуду за «моим дедком» сегодня.       Это была хорошая альтернатива. Просто замечательная.       Они продолжили сидеть в лодке посреди бескрайней воды под палящим солнцем, все горячие и вспотевшие. Не хотелось что-либо делать сейчас, как-то напрягаться. Зоро хотелось обнять покрепче своего глупого блондина и сидеть так в полнейшей тишине.       — Ророноа Санджи, — передразнил он мужа.       — Что, Ророноа Зоро? — не остался в стороне повар.       — Я люблю тебя.       Зефф на следующее утро собрал все свои силы и звезданул обоих по их дурным головам. В следующий раз будут потише и дадут бедному старому человеку выспаться.