"Мент поневоле"

— Ничего, не может такого быть, чтобы вся моя жизнь состояла только из чёрной полосы...       Это были мои первые мысли, когда я внимательно вглядывался в этот кордебалет повсюду.       Шли мы довольно тихо, перебегая от переулка к переулку. Несколько раз встречались малые отряды противника, и ещё столько же видели проезжающие "хаммеры" нац. гвардии. Да и всё в принципе, ничего интересного. Пока мы шли к ул. Чамберс, мы со своей стороны не совершили ни единого выстрела. Не та задача у нас, по сокращаению популяции этих тварей.       Добрались мы быстро, где-то минут за 30. И встретили нас отнюдь не хлебом и солью, а дулами автоматов и браунингов, светя при этом прожекторами. — Не стрелять! Не стрелять, блять! Это группа "Тота-2"! – Проговорил женский голос из-за баррикад. — Капитан Шерил, это Капрал Элизабет! Индификационный номер 5G-628-RD57! Мы только что с выполненного задания по спасению гражданского элемента! – Прокричала мой Капрал, подняв руки вверх. При этом вся группа повторила за ней то же действие. И я, чтобы не злить солдафонов, ибо они не понимают такого понятия как шутка, тоже поднял руки вместе с моими девочками. — Давайте быстрее, Капрал. Отведите Вашего мальчика к другим беженцам! У лейтенанта к Вам другое задание, – уже более спокойно проговорил тот же голос Капитана. — Из огня, да в полымя... Так точно, мэм! – казернула Капрал.       Взяли меня в общем в охапку, и потащили в сторону Сити Холл Парка, единственного нормального, подконтрольного и просторного в данном случае места. Как притащили, так и сдристнули. И теперь я стою возле этого парка, как идиот с шотганом в руках и кроваво-грязным халатом на теле. Но моя идиллия продолжалась недолго. — О, богиня! У этого мужчины кровь! – Чуть не взвизгнула женщина с красным крестом на предплечье и подбежала ко мне. — Я так и знал, – себе под нос проговорил я. — Вы преувеличиваете, мне не так уж и плохо. Просто нога немного покалывает, – сказал я успокаивающим голосом, улыбнувшись. — "Не так плохо!", да у Вас вся голень в крови! Так, ещё одно слова и я позову полицию! И почему у Вас оружие? – Последнюю часть она сказала немного осторожным голосом.       О, боги. Я конечно знал, что Марвел это ещё и кино. Но это же вроде Марвел-11 и такое произойти конечно может, но я ещё к этому не подготовился. Чтобы было понятно, предо мной стоит самая настоящая Сальма Хайек, в самом расцвете своих "больших" лет. Но что-то я отвлёкся. — Так, во-первых я и есть полиция. Кстати, сержант Джеймс Бонд, приятно познакомиться, – протянул я руку для рукопожатия. — Изабелла, член Красного Креста, взаимно. Не знала, что в полиции есть мужчины, – пожала она мою руку. — Да, есть. Но там не всё так просто... На чём это я остановился?.. Ах да, во-вторых, в какой стороне находится полицейский участок? – Спросил я. — Вон там, – махнула она рукой куда-то на северо-восток. — Кстати, а это не Вы тот сержант Джеймс Бонд? – Поинтересовалась она. — Смотря о чём Вы спрашиваете, – подмигнул я. — А Вам имя Джоанна о чём-то говорит? – Спросила она, немного покраснев. — Говорит. Она где-то здесь? – Взволнованно ответил я. — Да, она вон там, – указала в сторону скамейки, на которой сидит девушка полицейская, с чёрными, как смоль, волосами, и опущенной головой. — Спасибо. И да, вот, держите, – передал я ей свой дробовик, отбегая. — Какого?.. И что мне прикажите с ним делать?! – Крикнула в мою сторону "крестик" с шотганом в руках. — Не знаю! – Крикнул я в её сторону.       Подбегая к скамье я притормозил, и уже спокойным шагом подошёл к ней, и сел возле Джоанны рядом. Она даже не обратила своё внимание на меня. Как продолжала смотреть на свои руки, так и смотрит, не отвлекаясь. — Что случилось с тобой, дитя моё? – Спросил я немного низковатым и добродушным голосом.       Как только я начал с ней разговор, она немного вздрогнула. — Да... Ничего, – ответила она. — Скажи, что гложит твою душу, дитя маё, ведь Господь и так всё о тебе знает. Он всеведущ и всезнающ. Так почему ты страдаешь? – Продолжил я этот спектакль одного актёра. — Вы говорите так, будто Вы и есть Бог, – огрызнулась она. — Я не Бог, я всего-лишь скромный раб его, что хочет помочь дочери его найти спокойствие и умиротворение в душе своей. Расскажи что тебя мучает, даю своё слово и клянусь пред Господом Богом, что не распространю твою тайну. — Но эта даже не исповедальня, – тихо сказала она. — Неисповедимы пути Господи. Исповедаться можно везде, и необязательно это должен быть кто-то из сановников. Можно исповедоваться другу, семье, прохожему человеку, что готов тебя выслушать и понять. В этом и есть суть исповедания. Рассказать то, от чего тебе становится больно на душе, от чего ты терзаешь себя, не давая уснуть по ночам. Это не нужно Богу. Он и так знает твои грехи. Но Бог наш любит всех нас, как не был бы тяжек твой грех. Он хочет, чтобы ты раскаялась ему, ведь принятие – это одна ступенька к очищению. Очищению души своей от скорби и грехов своих. Чтобы когда ты встречала врата рая, ты была спокойна и умиротворена. Так ты скажешь, если не мне, то самой себе и Господу нашему, что преследует тебя? — Я боюсь его потерять... – Тихо заплакала она, прикрыв руками своё лицо. — Я боюсь, что больше никогда его не увижу. Я себе два года говорила, что он меня не стоит, я его недостойна, есть другие женщины, которые более красивее и опытнее, – но вдруг она сквозь ладони немного улыбнулась. — Всегда, когда я творила какую-нибудь дичь, он всегда пытался мне помочь, я знаю, что эта такая работа, как более опытный напарник, но когда все кричали на своих, он это делал с лёгкой улыбкой и добрыми глазами, – улыбка тут же пропала. — Но всё изменилось с того момента, когда он, защищая меня, застрелил восемь наркоманок. Я даже помню что он сказал тогда: "Эх, Джу, сколько раз тебе говорить, что твоя беспечность рано или поздно сведёт тебя в могилу?". Когда в него начала стрелять до этого спрятавшаяся возле мусорных баков бомжиха, я почувствовала, какого это – потерять любимого человека. Дальше всё как в тумане, только вспышки сознания. Как я его раненного везу в больницу, как я от нашего комиссара узнаю, что его смерть будет предпочтительней департаменту. Как я рыдала ночью, ведь я ощутила на себе, какого это потерять любимого человека. Я думала, мне, как сироте, этого не понять... Но боги, как я ошибалась. И ещё эта награда за выполнение служебного долга в экстремальных ситуациях... Я им говорила, что я её недостойна, что она не моя, а того, кто сейчас лежит и умирает в этой проклятой больнице. Но они меня просто не слушали, или не хотели слушать... Вот в чём мой грех, святой отец, – более решительно ответила она. — Я приняла лавры другого, того, кому они принадлежат больше.       Я не смог на это что-то ответить, и не нашёл ничего лучше, как просто обнять её. — Всё в порядке. Я здесь, и никуда не уйду от тебя, – сказал я ей на ушко спокойным и тихим голосом. — Ты не!.. Ты же... – она покрепче меня прижала, и начала рыдать... И что будет дальше...