Красивая улыбка

— Напомни мне, с какой фразы ты начал наше знакомство, Гу? — Тэхен мягко трогает вздутую в районе нижней челюсти щеку Чонгука. Тот в ответ на это шипит, дергаясь, но не уходя от профессиональных рук. — Тэхе-ен, — протягивает жалобно младший, — Ты мне теперь всю оставшуюся жизнь будешь это припоминать? — Пока смерть не разлучит нас, милый, — Тэхен чуть усмехается уголком губ, слыша уж совсем жалобный вой и убирая руку с чужой щеки, — Как ты себя чувствуешь? Тянет горло? — Немного. Припухлость чуть-чуть колет вот тут, — Чонгук мягко тыкает в свою скулу, сразу же отводя палец, — Нитки мешают языку немного...И... И... — парень смотрит на Тэхена, вытаскивающего нужное количество таблеток из упаковок, смущаясь, но всё же тихо говоря: — И попа болит... Тэхен игриво приподнимает бровь, переводя всё же обеспокоенный взгляд на свою пару. — Это нормально, Чонгу. Остался всего один укол антибиотиков, милый, и всё будет в порядке, — Младший неуютно ерзает в ответ на такие слова. Брови чуть хмурятся, а губы болезненно поджимаются. — Если бы я знал, что у меня сильнее всего будет болеть не челюсть, не зубы или щека, а попа, то не согласился бы, — бурчит куда-то себе под нос. Тэхен протягивает парню несколько разноцветных таблеток и стакан воды. — Одна обезболивающая, одна от аллергии и ещё одна — антибиотик. — Чонгук молча выпивает, даже не спрашивая, что ему дал старший. Внутри Тэхена расплывается тепло от такого доверия. — А теперь поворачивайся на живот, милый. Посмотрим, что там у тебя с попой, — младший почти давится водой на такие слова. Нет, они, конечно, в близких отношениях, но ему всё же немного неловко слышать такое непринуждённым низким голосом в ухо. Он отставляет на тумбочку у их общей кровати на половину полный стакан и всё же поворачивается спиной к привставшему старшему, укладываясь на мягкое покрывало животом. Тэхен же врач, верно? И вообще, они состоят в отношениях, доверяют друг другу, но пухлые щеки младшего все равно предательски краснеют. Мужчина приподнимает подол домашней футболки младшего, аккуратно укладывая ткань чуть выше поясницы и стягивая мягкие штаны до коленей вместе с бельем. На молочных ягодицах виднеется пара синячков от болючих уколов антибиотиков и несколько следов других лекарств, введенных после операции по удалению восьмого зуба внутримышечно. Вчера утром коллега Тэхена, врач-хирург, прооперировал Чонгука, собравшего всю свою волю в трясущиеся кулачки. Для установки брекетов на нижнюю челюсть требовалось избавиться от криво лежащего под костью последнего зуба, но сделать это можно было, только вырезав под него своеобразную лунку и по кускам достав этот самый зуб из своего ложа. Если бы он укоренился, прорастая в челюстной канал, и начал толкать все передние зубы, было бы гораздо сложнее и хуже, но легче от этого Чонгуку не становилось. Ещё с детства стоматологическая часть медицины наводила страх и ужас, заставляя дрожать каждый раз от просьбы сесть в кушетку, чтобы просто осмотреть состояние зубов. Но переломные моменты случаются у каждого из нас, верно? Вот и Чонгук недавно услышал от симпатичного парня из своего универа одну неаккуратно брошенную фразу, заставившую его буквально прыгнуть в кресло к ортодонту. — Ой, у тебя так смешно передний зуб торчит снизу. Ой, правда? Парень всегда знал, что его зубы немного неправильно выросли, это его не особо волновало. Но слышать какие-либо замечания в свою сторону всегда неприятно. И тогда это стало отправной точкой. Чонгук, сам того не подозревая, ещё с детства взращивал в себе этот комплекс некрасивых кривых зубов, предпочитая большую часть времени просто прикрывать ладонью рот, улыбаясь, и не обращать внимание на взгляды, направленные на его нижний ряд зубов. Резцы кривые, клыки смешно выпирают, притягивая взгляд, а один зуб так вообще выехал за пределы галактики, упираясь в переднюю губу изнутри, постоянно натирая болезненные ранки. И вот, несколько месяцев назад, Чонгук всё-таки решился записаться к ортодонту на прием. Кто ж знал, что это станет одним из лучших стыдных его решений? Всё бы ничего, если бы ошалевший от таких красивых нынче ортодонтов парень, не ляпнул, стоя у контейнера с яркими красивыми наклеечками, которые ему предложил врач, неловкое: — Если вы мне подарите такую красивую улыбку, как вот эта, — он тычет пальцем в мультяшного героя на бумаге, гордо показывающего свои ровные ряды костей во рту, — Я подарю вам свою задницу, честное слово. Ортодонт, представившийся тогда Ким Тэхеном, лишь ярко рассмеялся от этого, смотря на прелестного, покрасневшего чуть ли не полностью парня, поздно осознавшего, что он сейчас сморозил. — Как скажете, Чонгук-щи. Только вот, боюсь, улыбка у вас от природы прекрасная, а задницы вашей в моих руках до сих пор нет. — мужчина улыбается, залипая на чудесных глазах нового пациента, — Не справедливо, вы так не думаете? А потом всё как-то очень быстро закрутилось. Вот Чонгук несколько дней пролечивает все пораженные кариесом зубы в этой же клинике, краем глаза замечая стоящего в проёме двери ортодонта, показывающего сжатые кулаки, поднятые вверх в жесте поддержки. Вот парень оказывается с зажатой головой между чужих шикарных бедер, пока Тэхен внимательно крепит ему брекеты на верхнюю челюсть, нанося сначала обеззараживающее средство, затем специальный клей, и, наконец, прикладывает саму брекет-систему к зубам, состоящую из небольших саморегулирующихся железных квадратиков и длинной дуги. — Для начала я поставлю тебе тонкую круглую дугу, чтобы адаптация прошла нормально, — Тэхен продевает железку сквозь все углубления на брекетах, с силой надавливая, подстраивая проволоку под челюсть и лёгким движением защелкивая замочки на системе. — На прием будешь приходить раз в месяц, менять дугу. С каждым разом она будет становится толще и постепенно менять форму. Нам с тобой, Чонгук-и, нужно прийти к идеально ровной прямоугольной челюсти. Но, для начала, посмотрим, как твои зубы отреагируют на такое давление. Потом адаптация к железякам, то и дело натирающим и раздражающим всё во рту, неожиданные свидания с понятливым Тэхеном, приносящим кашки и пюрешки на встречи, вот и поцелуй в краснеющие щеки, и застрявшая между зубов петрушка, заботливо вытащенная старшим, и проблемы с чисткой первое время, и ещё поцелуи. В нос, лоб, прикрытые веки, в поджатые губы... Свидания всё чаще, всё откровеннее, всё ближе, а щеки предательски краснеют ярче и ярче с каждым разом, глаза сияют, показывая всем друзьям настоящие мириады звезд. А Тэхен... А что Тэхен? Он, не любящий ходить вокруг да около, прямо говорит, что влюбился в Чонгука по самое не балуйся, заставляя младшего уткнуться в свою грудь, пряча смущенную улыбку, больше не прикрытую ладонями, в крупных петельках мягкого уютного свитера старшего. Пара съезжается, оба сияют, как начищенные заботливой рукой золотые монеты, тонут в любви, заботе, в друг в друге, но в один момент... — Пришло время вырезать восьмёрку, милый, — спокойным приговором. Ложиться под нож—страшно. Даже если от этого никто не умирал, Чонгук находился в сознании, чувствовал давление на челюсть, всё слышал и, можно сказать, даже контролировал оперирующего хирурга. Да и Тэхен, у которого вообще-то выходной, сидел рядом, держа за руку почти полтора часа, пока врач пытался вытащить горизонтально лежащий противный зуб, отчаянно сопротивляющийся на внешнее воздействие. Но самым страшным оказалась ни вздутая щека, ни болящая челюсть, ни торчащие во все стороны нитки от трёх наложенных прям на щеку и кость швов, ни гора таблеток и мазей от всего, чего только можно, а откровенно стонущая от уколов задница, вопящая о спасении из лап противных антибиотиков, оставляющих синяки на нежной коже. Из воспоминаний Чонгука вырывают горячие ладони, мягко ложащиеся на половинки. Подушечки пальцев старшего нежно обводят следы уколов на любимой коже, стараясь не причинять ещё больше неприятных ощущений. — Ничего, милый, ещё немного, и всё закончится. — Тэхен резко приближается к открытой попе ничего не подозревающего младшего и оставляет поцелуй-бабочки на месте небольших синяков. Чонгук дёргается от неожиданности, но не отстраняется и не уходит от прикосновений сухих губ. Такой вид заботы заставляет небольшие розовые пятнышки смущения проползти по задней части шеи, не скрытой тканью футболки. — До свадьбы заживёт, Чонгук-и. — старший осторожно натягивает штаны на ягодицы, стараясь не задевать болящей кожи, и укладывает ладони обратно на попу, успокаивающе поглаживая. — Не успеешь оглянуться, как тебе уже и швы снимут, а там и на нижнюю челюсть брекеты поставим. — мягко шепчет старший, чувствуя всё сильнее расслабляющееся тело под пальцами. — Кстати, в итоге всё так и получилось. Чонгук поворачивает голову к паре, держа ее на весу и не прислоняясь вспухшей болящей щекой к поверхности кровати. Бровь вопросительно приподнимается, желая понять, о чем говорит мужчина, хитро смотрящий на младшего из под прикрытых век. — Твоя прелестная задница в моих руках. Чонгук на это протяжно вымученно смотрит, алея и шепча: — Я так и знал, что до конца жизни припоминать будешь... — Тэхен мягко смеётся, показывая свою притягательную улыбку квадратиком, заставляющую раз за разом пялится на себя одного маленького Чонгука. — Я любя, милый, — всё же несдержанная улыбка выбивается из губ младшего в ответ. Не прикрытая пальцами, не боязливо прячащаяся за другими предметами. Такая, какая есть. Яркая, красивая и волшебная.