Ниспадающие баррикады дрожащих надежд

      Скрип протяжный заполняет всё помещение. Тэтте чувствует дрожь в сердце в перемешку со всемирным спокойствием. Он закрывает глаза, позволяет себе задремать, пока ноты мелодии нестерпимого одиночества пронизывают каждый его миллиметр. - Ты заснул. - Я...       С трудом даётся разлепить глаза. В голове тяжёлый груз, вокруг туман, плотный и болезненно серый, и лишь руки пусты неподъемной лёгкостью и надеждой. - ... конец? - Да.       Лишь звуки, отголосками бьющие, оживающие в создании; лишь мелодия, которой пропитана антикварная лавка, помогает им встать и идти дальше, помогает бросаться словами, видеться день ото дня и никогда не прикасаться. - Быстро ты сегодня. - Нет, просто ты всё пропустил, дурень.       Тэтте медленно вздыхает, приподнимая голову вверх. Наблюдает, как закатное солнце покидает их, забирая свои алые пятна. Сердце отбивает ритм неспящей надежды. - Тогда до следующего раза,- слова вылетают устало, слегка сонно, а глаза с тяжестью вновь закрываются. - До следующего раза.       Шаги музыканта - неспокойная нота, его движения - загнанная тоска, а слова - мечты о продолжении.       Дзено движется медленно, изломана нота его образец, напряжённо, он приближается, пока не подойдёт в упор к воплощению ожидания, к теплящейся надежде, пока не приблизится ближе, почувствует запах пряного кофе и трепетание чужих век.       Молчит. Еле-еле касается губами лба и уходит.       Всё тело - скованный цепями обман. В лучах закатного солнца никто не забудет друг друга.       Слышен звук захлопывающейся двери. Тэтте открывает глаза и делает глубокий вдох, наполняющий лёгкие. • • - В этот раз мелодия довольно грустная. - Она всегда такая.       Молчит. Пусть наполняют комнату звуки, пусть его сознание утопает в мелочах, пусть он ловит каждую ноту, не отрывается, не мешает, пусть лёгкая нега захватывает его тело и разум. Но... - Когда-нибудь эта мелодия будет издавать... то есть она не будет такой тоскующей?       В ответ тишина. В ответ новая мелодия, новые звуки, режущие уши, надрывные и несдержанные. - Надежды оправдаются... я думаю,- встаёт, разминает спину, выгибаясь словно ленивая кошка, тянется к невидимому солнцу.       Свет погас, мир - тишина. Картина, краски, пейзаж - одинокий музыкант и лёгкие пятна поцелуев на его запястьях. • • •       Шаги, монотонность и тяжесть проскальзывают в них. Это был тяжёлый день. Тэтте устал.       Он приближается к старому дряхлому зданию, отрепетированными движениями распахивает дверь.       Картина, сотканная живостью музыки, палитрой зимнего города и мозаикой воспоминаний, переливающейся в неземных ощущениях, ослепляющей, заставляющей гортань полыхать, мишурой ослепляет его.       Тысячи и тысячи огней отражается в локанах Дзено. Его тело направленно на неизвестный пейзаж за окном, пока пыль медленно спускается с тёмных ящиков, мелким слоем оседая на его плечах; пока всё тело готовится стать плодом интроспекции, он... Тэтте не хочет молчать. - Ты... ничего не видишь. - Да, и ты хочешь спросить, почему я выгляжу так, будто бы изоьражаю из себя зрячего? Молчаливое согласие. - На этот раз... я не знаю, какую мелодию хочу исполнить.       Мир - недорисованная картина. И только у них есть краски, есть музыка, есть надежда, чтобы превратить всё вокруг в произведение искусства. - Сыграй мне...       Сотворять мир вместе, воображать, использовать сотни кистей, тысячи звуков, перестраивать и менять по собственному желанию... искать и находить нечто, в чём нуждалась тоскливая мелодия - удел их прикосновений. - ... мелодию своих исполнившихся надежд.