Always watching

1.

- Как она? - Сегодня слушает Чайковского, так что - кто знает… - Пойду к ней. Молодой мужчина уже преодолел половину мраморных ступенек, как вдруг остановился и перегнулся через перила: - А… до Чайковского кто был? Женщина, сидевшая внизу за столом, подняла голову и с мрачным видом произнесла: - Бах. - Ох… ну тогда, можно сказать, сегодня она в хорошем расположении духа. Женщина не то усмехнулась, не то всхлипнула. На втором этаже молодой человек уверенно направился к дальней комнате. Легко постучав, он шагнул внутрь. Раньше комната младшей сестры была просторной, светлой и пребывала в ужаснейшем беспорядке. Сейчас же это была мрачная спальня с очень скудным убранством: пара шкафов, рабочий стол. Окно – плотно задернуто шторами, в дальнем углу - кровать, а рядом едва можно различить слабый свет лампы. Из колонки звучала музыка. Мужчина прикрыл дверь и остановился, прислонившись к стене. Он склонил вбок голову и задумчиво спросил: «Адажио из Щелкунчика?» Ответа не последовало, но фигурка, закутанная в одеяло, едва заметно шевельнулась. Мужчина подошел к кровати, молча сел и закрыл глаза. Лицо его было сосредоточено, а брови чуть подергивались на некоторых моментах мелодии. Когда музыка постепенно затихла, мужчина потянулся к колонке. - Не трогай, - из-под одеяла послышался тихий голос. Протянутая рука так и замерла в воздухе: «Хорошо-хорошо. Я только немного убавлю громкость». Женский голос неумолимо повторил: «Не. Трогай». Мужчина: «…» Он прокашлялся, собрался с духом и… все-таки убавил звук. Фигурка на кровати сжалась и резко села, отшвырнув одеяло. Это была девушка 20-23 лет, небольшого роста. Сейчас на ней была помятая футболка, пижамные штаны. Волосы на голове, уже давно не мытые, были спутаны и склеивались в неприглядные сосульки. Лицо выглядело опухшим, под глазами залегли тени, а щеки впали. И голос ее звучал охрипшим, как будто она уже давно не произносила ни слова. Оправившись от удивления, молодой человек поспешил оправдаться: «Алисия, твоя мать очень устала - музыку слышно и на первом этаже. Позволь ей отдохнуть». Черты лица девушки слегка дернулись, и тут же вернулись в пустое выражение: «Она могла бы и сказать». Увидев, что сестра не собирается силой возвращать себе колонку, мужчина облегченно выдохнул: «Мама волнуется за тебя. И все мы тоже. Сколько ты планируешь сидеть здесь?» «Какое тебе дело до этого, Луукас?! Или маме или сестре? Я просто хочу побыть одна. Вы не можете мне помочь». Мужчина так и замер, лицо его болезненно сморщилось, и он с трудом продолжил: «Дай нам хотя бы шанс. Нужно двигаться дальше и…» - он осекся. «Двигаться дальше?! Как? С палкой и собакой-поводырем слоняться по улицам и просить милостыню? Это ты называешь «двигаться вперед»? – голос Алисии заметно дрожал. Она, не выдержав, с силой бросилась на подушку и отвернулась. «Конечно, я говорил не об этом», - Луукас растерял остатки смелости и решил, что попытка завести разговор не удалась. Он встал и направился к выходу. Однако уже у двери его настиг тихий голос: «Так куда мне идти?» Луукас поправил воротник пиджака идеально выглаженного костюма, открыл дверь и, не оборачиваясь, произнес: «За музыкой». Он вернулся вниз и застал маму все за тем же столом. Она подпирала голову рукой и дремала. На ее некогда подтянутом лице теперь залегли глубокие морщины, кожа была бледно-серого оттенка, в волосах прибавилось пара седых прядей. Женщина являла собой вид человека крайне изможденного, поэтому сын не нашел в себе сил побеспокоить ее и проскользнул мимо: «Возможно, это ее первая попытка поспать за долгое время». Он направился по коридору к столовой. Интерьер во многом изменился за время его отсутствия, но он все еще хорошо помнил расположение комнат, хотя прошло уже десять лет. Некоторые вещи так и остались неизменными и навевали воспоминания: «Вот горшок с пальмой, который я перевернул, когда гонял мяч прямо в доме». «А здесь я прятался от матери, когда она хотела вытащить меня на торжественный прием». «Веранда, где я иногда занимался на скрипке». Мальчик еще в детстве проявил немалый талант к музыке и в 18 лет родители отправили юношу учиться заграницу – в академию искусств в Хельсинки. В Финляндии жили дедушка и бабушка мальчика по материнской линии, которые с радостью приняли к себе внука. Спустя 5 лет юноша успешно завершил обучение и присоединился к симфоническому оркестру одного из театров. Там он и работал последующие шесть лет, а домой почти не выбирался. Пока однажды посреди ночи ему не позвонил отец. Он почти не общался с сыном. Мама мальчика была замужем во второй раз, и новый отец никогда не жаловал своего пасынка. Луукас почувствовал охватившее его волнение, но взял трубку и внимательно выслушал, а спустя пару минут уже как попало принялся бросать вещи в чемодан. Это был холодный зимний день, асфальт улиц покрывал легкий снег, и тишина улицы не могла заглушить стучавший в голове голос отца: «Возможно ты захочешь приехать. Твоя сестра умирает».