сигарета за последней партой

Феликс сходит с ума. Сходит с ума, когда ему в шею дышит, мажет носом и неловко целует туда же Хёнджин. Когда руками забирается под худи, пальцами водит по рёбрам, ногтями царапает живот. Когда тихо сопит, прижимаясь близко-близко. Хван Хёнджин приравнивается к какому-то безумию. И в него невозможно не впасть. Конец последнего урока, всех отпустили раньше, ещё минут пятнадцать назад, только они сидят до сих пор за последней партой, курят в окно и как-то слишком не по-дружески трогают друг друга куда попадётся. Хёнджин как раз докуривает последнюю сигарету, свободной рукой обнимая Феликса. Внимательно смотрит на то, как тот пытается не закашляться от табачного дыма. — Нахрена куришь, если хуёвит так? — спрашивает, реально не понимая нахрена. Ему то вообще не жалко своих сигарет для лучшего друга, но вот мотив не ясен. А ещё более не ясно почему ему не похуй. — Хочу научиться курить, — ответ заучит как-то ну уж слишком по-детски и даже глупо. — Ты совсем дурак? — это Хёнджин и озвучивает. Феликс не обижается, только неловко — и, чёрт возьми, слишком очаровательно — улыбается. — Научи меня курить. Ну твою мать. Хёнджину хочется уебаться затылком о стену. Какое нахрен «научи курить»? Он что, выглядит как коуч по курению? Может, ещё трахаться научить? Он бы научил, если бы знал как. — Это не так работает. Ты типо месяца два будешь курить миллионом способов, причём все будут неправильными, а потом тебя озарит и ты такой «бля, так вот как я буду садить свой организм», понимаешь? На объяснения Хёнджин хмурится, даже свои руки наконец убирает из-под худи лучшего друга. Что они там забыли… ну это, кстати, тоже хороший вопрос. — Всё ещё, какого чёрта тебе это надо? — Так я всё равно пассивно курю постоянно из-за тебя, хочу начать хотя бы активно, а то смысл, — ладно, вот это звучит хоть немного логично. Хёнджин отцепляет от себя липнущего Феликса и смотрит ему в глаза. — Я попробую, хуй с тобой. А что мне с этого будет? На лице новоиспеченного курильщика сразу же начинает искриться радость. Он и не думает о последствиях. Как обычно. — Могу поцеловать, — абсолютно в шутку ляпает. Или не в шутку. Кто вообще знает этого дебила. — Сойдёт. После того, как его уже облапали и подышали в шею, поцелуй лишним явно не будет. — Бля, ну для начала… — Хёнджин запинается, не зная, как объяснить то, что для него очевидно. — Надо набрать в рот дым, а потом попробовать втянуть его дальше, в горло. Но не переусердствуй, а то в голову даст или блевать побежишь. Феликс пробует, но по его лицу видно, что ну нихуя не понятно. Хёнджин понимает это, он и сам начинал курить по тупости, а потом въезжал ещё пару месяцев в то, как правильно это делать. А ещё он откровенно плохо умеет объяснять, и это его раздражает. Поэтому сам затягивается и резко притягивает Феликса к себе, целуя и выдыхая дым прямо в рот. И тот, от неожиданности, резко глотает этот дым и почти закашливается прямо в губы Хёнджина. — Вот так и надо, только самому и без таких резких вдохов, — с совершенно спокойным лицом объясняет Хёнджин. А Феликс ловит звёздочки перед глазами, правда сам ещё не понимает, блять, из-за чего именно. И от этого он выглядит ещё более дико, чем обычно. А у Хёнджина теперь, кажется, абсолютно моментально, с первого раза, появляется новая ломка, потому что больше всего хочется снова поцеловать этого дебила. Дебила с самыми тупыми идеями и самыми, как оказалось, притягательными губами. Хотя было бы к чему притягиваться, если честно. Хёнджин смотрит на эти обветренные и покусанные губы, будто пытаясь понять, что именно так манит, никак не может объяснить это себе, а потом снова притягивает и целует. Уже без дыма. Феликс целует в ответ сразу же. Конечно, невероятно отчаянно, цепляясь руками за волосы и плечи лучшего друга, прижимаясь к нему. Такое чувство, будто единственный воздух мира остался только в легких Хван Хёнджина. Короче, один сплошной ванильный пиздец, но ему даже нравится. Это какое-то безумие, но ничего не может оторвать их друг от друга. И это даже не должно быть нежно, скорее дико и безумно, но не как-то нежно. Но почему-то Хёнджин непростительно каждый раз смягчается, если дело касается Феликса. И для него, такого импульсивного, никогда не боящегося случайно сделать больно, меньше всего на свете хочется как-то ранить или задеть Ли Феликса. Пиздец. А ещё пиздец то, как этот самый Феликс с красными щеками облизывает губы и смотрит непривычно томно на него. Ебануться просто. И Хёнджин изрекает то, что, вероятно, не сказал бы никому в этой жизни. — Слушай, а нахуй тебе курить, давай лучше я буду тебя целовать.