Болотная ягода

      Цветные светодиодные лампы будто разрезали пространство, моментами попадая в глаза, из-за чего Саэ недовольно хмурился. На кухне по традиции было спокойнее, только бессмысленные разговоры напрягали, поэтому Итоши ушёл оттуда сразу же, как только нашёл заначку Несса в дальнем углу самой крайней верхней тумбочки. Крепкий дорогой коньяк — сверкающая награда в коллекции — вряд ли полагался сегодняшним гостям, и не то чтобы они были близки, чтобы Саэ мог позволить себе взять эту бутылку, на самом деле, он знал только имя хозяина дома, но раз можно всё, что не запрещено законом, Итоши не делает ничего плохого. Правил на входе никто не давал, так что это не его проблема.       Алексис, кажется, отмечал свой двадцатый день рождения. Совершеннолетие — важная дата, поэтому людей было так много, но Саэ никого не знал, кроме Исаги, потому что это именно Йоичи упомянул в их доме этот чудесный праздник, заодно передавая, что Несс хочет собрать как можно больше людей. Однако самого Исаги не наблюдалось. Возможно, потому что трёхэтажный дом с верандой и бассейном был более, чем большим, чтобы с лёгкостью потеряться, или потому, что они с Рином успели куда-то уйти. Уединиться или просто покинуть мероприятие — вопрос, но Саэ это и не было важно: не маленькие, разберутся сами. Другое дело — хороший коньяк в его руках, с которым следовало разобраться уже Саэ.       Итоши прошел до дивана в центре гостиной (почему в центре — второй вопрос этой ночи), недовольно кидая взгляд на человека, полусидящего-полулежащего в противоположном углу. Тем не менее, Саэ быстро сел подальше, пока никто из наглых детишек не занял примеченное им место. Диванный сосед выглядел специфично: светлый-светлый блонд перетекал в окрашенные неярко голубым кончики волос; татуировки синих роз от самой кисти левой руки до шеи. Итоши хмыкнул: слишком много величественного синего. Парень тяжело дышал, щёки наверняка покраснели от недавней активности. Заприметив Саэ, а точнее, как показалось самому Итоши, бутылку в его руках, голубые глаза радостно сверкнули.       — Это тот самый коньяк Несса! — воскликнул незнакомец, пересаживаясь ближе. Проворная рука поползла в сторону бутылки. Итоши раздражённо фыркнул, поднимая руку с алкоголем вверх, подальше от наглого вора. Последний не растерялся и смело пересел к Саэ на колени, не останавливая тщетных попыток отобрать приглянувшийся коньяк.       — Какого черта? — свободной рукой Итоши скинул парня обратно на диван. Лёд во взгляде трескался, и это не значило, что сердце Саэ таяло, — скорее то, что незнакомец напротив провалится под этот самый лёд.       И потонет там же.       — Михаэль Кайзер, — широко ухмыляется парень, опираясь на локти и вглядываясь в чужое лицо.       — Мне плевать, — грубо отвечает Саэ, — съеби.       Со стороны Кайзера вылетает пару смешков перед тем, как он начинает своё маленькое представление специально для Итоши.       Взъерошив волосы, запутанные после нахождения на импровизированном танцполе, Михаэль снова сокращает расстояние, на этот раз ложась на колени головой и прикладывая ко лбу тыльную сторону ладони:       — Ах, как тут жарко, — вторая рука (та самая, с татуировками) легко обвила талию Итоши, так, что если бы Саэ попытался столкнуть Кайзера снова, то он бы обязательно зацепился. — Та-а-ак хочется пить, — хищно улыбается Михаэль, что совсем не вяжется с тем, как он невинно быстро моргает, очевидно пародируя беззащитных дам из старых фильмов. Стробоскопы хаотично отбрасывают цветные лучи, освещая чужое лицо. Саэ почти что готов был простить его навязчивость за красивое личико.       — Отсоси, — коротко ответил Итоши с абсолютно серьезной интонацией. Михаэль скользнул языком по нижней губе, продолжая выдавливать из себя ухмылку. Глубоко внутри что-то по-странному приятно затрепетало, но Кайзер на пару секунд растерялся: на самом деле, он бы не отказался. Хороший коньяк и сексуальный парень — не то, что он готов упускать.       Однако имелось две проблемы. Во-первых: Михаэль даже не понимал, шутка ли это, и понятия не имел, как распознать это. Вторая: он не имел опыта. Обычно это Кайзер был на месте парня напротив (только дважды, но это было не так плохо, так что примерное представление он имел).       В отличие от того, как отличить предложение от гребанной шутки. Поэтому он ничего не нашел лучше, чем спросить:       — Прямо тут? — Михаэль поднял глаза, наблюдая за тем, как парень делает два больших глотка. Его выпирающий кадык дёрнулся в такт. Сердце Кайзера нервно повторило.       — Возбуждает публика? — Саэ наклонился ближе к нему. В глазах, в голосе, — всё тот же лёд и отложенная смертная казнь Кайзера. Последний резко вдохнул, почувствовав, как чужая сильная рука сжала за волосы. Пламя от груди плавно перетекало вниз, к животу. — Открой рот.       Михаэль слабо хмурится, не понимая, чего добивается Итоши, но послушно приоткрывает рот. Саэ наклоняет бутылку.       — Шире, — пальцы в волосах сжались сильнее. Коньяк полился на Кайзера, брюки Саэ и наверняка дорогой диван Несса, попадая на пол. Группа людей обратила на них внимание, но тут же отвернулась, громко переговариваясь между собой.       Михаэль закашлялся. Тягучее чувство возбуждения медленно разливалось в зоне паха, и Кайзер согнул ноги в коленях, пытаясь хотя бы немного скрыть полувставший член. Саэ кинул насмешливый взгляд на чужие брюки, снова склоняясь над Михаэлем:       — Шлюха, — Итоши уверенно смотрел в темно-голубые глаза — цветущая черника на гиблом болоте. Тихий стон вырвался сам при грубом обращении, и Кайзер вскользь подумал: хорошо, что музыка достаточно громкая, чтобы точно быть уверенным в том, что никто не слышал; но от Саэ над ним этого не скрылось, впервые за всё время он выглядел менее недовольно. — Думал, я позволю пить из бутылки?       — А отсосать позволишь? — Михаэль прожигал его мутным взглядом, будто случайно, вскользь касаясь собственного паха. Пухлые губы приоткрылись в беззвучном стоне, когда он повторил движение, глядя опьянёнными от алкоголя и происходящего глазами прямо в чужие темно-зелёные, — то самое чёртово болото около черничной поляны — игнорируя огромное количество людей вокруг.       Саэ убрал руку с блондинистых волос, и Кайзер почти разочарованно вздохнул, однако Итоши резко встал, игнорируя светлую голову на коленях. Михаэль зачарованно смотрел на розововолосого снизу вверх и, ради всего святого, Кайзер чётко мог представить, как Саэ имеет его рот. Кайзер ненавидел всех людей, находящихся в этом доме, потому что он не хотел искать гребаную свободную ванную, чтобы воплотить хотя бы часть мыслей в реальность, Кайзер хотел упасть Саэ в ноги прямо сейчас и просить разрешение на то, чтобы отсосать ему.       Несомненно дорогая футболка Михаэля прилипла к телу, — особенно к груди и набухшим соскам, потому что верхней части досталось больше всего — и это заставило Итоши приковать взгляд к чужому телу, тщательно рассматривая. Кайзер, заметив это, провел татуированной рукой от шеи — будто вытирая, но на самом деле только больше размазывая коньяк — к груди. Его большой палец прошёлся по затвердевшему соску, и Кайзер снова приоткрыл рот в беззвучном стоне, приподнимая бёдра.       — Идём, — тоном, не терпящим возражений, сказал Саэ. Желваки его заиграли, и Михаэль снова ухмыльнулся, вставая с дивана и беспрекословно следуя за ним.       — Как тебя зовут? — догоняя впереди идущего парня, спросил Кайзер. Ему необходимо было знать имя человека, который с такой лёгкостью мог заставить встать Михаэля на колени; необходимо было знать имя того, кому он готов отдать девственность без капли сожаления.       — Итоши Саэ, — чуть помедлив, ответил розоволосый, дёргая ручку ванной. Открыто.       Кайзер ввалился за ним. Освещение тут было лучше, и первое, на что упал взгляд Михаэля — тонкие влажные губы. Саэ отвернулся, чтобы поставить коньяк на пол со звонким трещанием стекла о кафель. Когда он повернулся обратно к Кайзеру, тот находился слишком близко — Итоши мог чувствовать чужое дыхание на губах, но вовремя подставил руку. Нижняя часть лица блондина встретилась с ладонью вместо заветных губ, и Саэ сверкнул глазами, закапывая Кайзера в раздражении вперемешку с отвращением:       — Нельзя, — рыкнул на него Итоши.       Михаэль ничего не мог сделать со звуком, вырвавшимся из горла, казалось, против воли его самого. Кайзер только открыл рот, чтобы колко ответить, когда почувствовал, как длинные бледные пальцы надавили на нижний ряд зубов, заставляя открыть его ещё шире. Михаэль лизнул указательный палец, играя, но Саэ резко надавил двумя пальцами на язык, делая пару поступательных движений. Кайзер нашёл себя прижатым к стене, когда почувствовал, как вторая рука Итоши сжимает его шею, припечатывая к холодному кафелю. Темно-голубые глаза Кайзера закатываются, когда Саэ ставит колено между его разведенных ног, и Михаэль уже не стонет — он тихо скулит. Ванная отражает звук недостаточно, чтобы они оба услышали это ещё раз, но, тем не менее, Кайзер чувствует себя униженным, и возбуждение прошибает его, заставляя потереться о чужое бедро. Саэ на это болезненно вжимается в его пах, буквально заставляя Кайзера повторять эти ужасные звуки громче, пока имеет его рот пальцами. Михаэль не может ничего, кроме как цепляться за рубашку Итоши, потому что ни на что больше разрешения он не получил.       — Послушная шлюха, — Саэ окидывает его затуманенным взглядом из-под полуприкрытых глаз. Пальцы, хорошо смоченные слюной Кайзера, легко скользят по его же щеке, размазывая по ней влагу.       Михаэль полностью расслабляется, повисая на Итоши; он почти может видеть, как Саэ убирает колено, вынуждая Кайзера упасть ему в ноги, но вместо этого Саэ сжимает светлые волосы, опуская блондина вниз и приближая к собственному паху. Михаэль на это прерывисто вдыхает, опираясь о чужие бёдра, и смотрит снизу вверх на Итоши. Кайзер чувствовал, как пульсирует и истекает естественной смазкой его член, несмотря на то, что Саэ ни разу не коснулся его не то что через одежду, он вообще не трогал его.       — Можно, — коротко хмыкает Итоши. Михаэль подрагивающими от возбуждения руками тянется к ремню чужих брюк. Снять никак не получалось: трясущиеся руки, алкоголь в крови, непривычное положение, идиотский страх сделать что-то не так, — это всё смешалось в одно неприятное чувство, и Кайзер действительно чувствовал себя дураком, когда не мог расстегнуть обычный ремень. Саэ потянул за волосы наверх, заставляя посмотреть на него. Грубое сжатие сменилось на совсем лёгкое поглаживание, и Кайзер действительно расслабился, когда понял, что Саэ не раздражён. Всё было нормально.       — Постарайся и покажи, как ты хочешь мой член, Кайзер, — низким голосом сказал Итоши, будто успокаивая.       Михаэль громко выдыхает, и новая волна прокатывается по его телу снова, когда Кайзер слышит то, каким тоном Саэ произнес его фамилию; когда думает о том, как было бы хорошо кончить под этот голос, произносящий его имя. Член стоит уже болезненно, но Кайзер только успешно справляется с чужим ремнем, быстро расстегивая молнию и приспуская классические брюки вместе с боксерами. Саэ притянул его ближе, прижимая стоящий член к острой скуле Михаэля, проводя после по приоткрытым губам. Кайзер широко лизнул головку, удивляясь тому, насколько правильно было ощущать тяжесть на языке, и Михаэль шумно втянул воздух носом от мысли о том, что сейчас действительно является просто послушной шлюхой Саэ; он слабо обхватил губами головку, проходясь языком по уретре и поднимая мутные синие глаза на Саэ. Итоши глубоко вдохнул, удобнее собирая светлые волосы в кулак. Кайзер старательно прошёлся по всей длине, смачивая слюной, и левой рукой, которой не держался за бедро Саэ, совсем легко коснулся яиц.       Итоши взял член в руку, постукивая по алым приоткрытым губам Кайзера, и медленно направил его внутрь. Михаэль обводил языком вены, пытаясь втягивать щеки и не забывать про яйца, периодически отстраняясь, чтобы вдохнуть.       — Дыши носом, — слышится сверху хриплый голос перед тем, как Саэ резко насаживает его на член, увеличивая темп.       Кайзер переместил одну руку на ствол Итоши, стараясь двигать с той же скоростью, как это делает Саэ, чувствуя, как чужая хватка становится крепче, как он старается заставить взять Кайзера глубже. На глаза наворачиваются слезы, и Михаэль не уверен, от перевозбуждения, от члена, иногда неприятно царапающего стенки горла, или от того, что возможности отстраниться не было. Кайзер застонал от этой мысли; он почувствовал в полной мере власть Саэ над собой, позволяя буквально использовать себя для его удовлетворения. Рука, ранее державшаяся за бедро Саэ, потянулась к собственному члену, проникая под бельё.       — Похотливая шлюха, — рычит Итоши, двигая тазом навстречу чужому рту, глядя на то, как Кайзер ускоряется. Саэ мог слышать из-за обильно выделяемой смазки как Михаэль дрочит себе; мог чувствовать все вибрации, издаваемые его горлом при каждом стоне. — Готов кончить от того, что я имею твой рот?       Первая слеза скатилась по щеке Кайзера, и он почувствовал лёгкий удар по ней, последовавший после этого. Один из самых громких стонов вырвался из глубины грудной клетки; жар прошёлся по телу. Кайзер почувствовал приближающийся оргазм, несмотря на то, что касался себя слишком медленно из-за своей сосредоточенности на Саэ.       Беспрерывное скуление доносилось из его рта, пока Кайзер доводил себя до оргазма, чувствуя, что Итоши не останавливается.       — Кончи, Кайзер, — снова произносит Саэ его фамилию, и глаза Михаэля непроизвольно закатываются, а тело пробивает мелкая дрожь, когда он кончает в собственные штаны, позволяя дальше иметь свой рот. По его щекам продолжают скатываться слёзы перевозбуждения.       Кайзер чувствует, как липкая сперма попадает на лицо и наверняка на волосы; чувствует, как всё ещё подрагивает его тело после одного из самых сильных оргазмов за всю жизнь; в ушах звенит, и Кайзер откидывает голову, опираясь о стену и позволяя себе отойти от произошедшего.       Михаэль не уследил, когда это произошло, — вероятно, когда его глаза прикрылись, а в ушах стоял шум, раз он действительно не заметил — но Саэ молча ушёл. Кайзер почувствовал себя настоящей шлюхой в самом негативном смысле.       Он был г р я з н ы м.       Кайзер пытается вдохнуть, но не получается; мелкие полувздохи — максимум дыхания — только поднимали тревогу. Михаэль не мог дышать. Мир стремительно сжимался в одну точку, в эту чёртову ванну комнату, и казалось, что места совсем не оставалось. Кайзер подтянул колени к себе, сжимаясь вместе с миром, чувствуя, как загнанно бьётся сердце, как он весь трясётся, и все приятные ощущения стёрлись в один миг — их погребала гигантская волна страха и отвращения к себе так, как цунами сметает целые города. Хотелось убежать от этого, да только бесполезно, оставалось только пережить это, и Кайзер переживал. Один.       Страх противно сжимал внутренности, обхватывал сердце, затекал в лёгкие.       с т р а ш н о с т р а ш н о с т р а ш н о       Прекратить. Сбежать. Укрыться.       Глаза заслезились.       Рука, всё ещё дрожащая, зацепилась за бортик. Ноги, ставшие слабыми, почти не держали, и Михаэль практически упал в ванну — альтернатива собственной крепости; глухой стук раздался по помещению. Прохлада акрила — короткое облегчение перед тем, как мокрая от пота футболка усилит холод, и кожа — отвратительно мерзкая — покроется мурашками.       Мутные глаза — разводы в грязной луже — наткнулись на душ. Руки сами потянулись к нему, слабой хваткой удерживая; напрягаясь всем телом, чтобы встать, пока оно продолжает лихорадочно дрожать, Михаэль плечом опирается на стену, включая максимальный напор. Душ непослушно дёрнулся, и Кайзер выругался себе под нос, находя настенный держатель: шланг непослушно танцевал в его руках. Одежда стремительно мокла, прилипая к телу, становилась тяжёлой, тянула вниз, там, где ему, кажется, самое место. Михаэль попытался впихнуть душевую лейку в держатель и почувствовал себя отвратительно беспомощным, когда этого сделать сразу не получилось. Горячие слезы вперемешку с водой стекали по лицу, глаза неприятно жгло.       Он жалок.       О т в р а т и т е л ь н о       Руки грубо, беспорядочно растирали, царапали кожу, — лицо, шея, предплечья — но стоять было тяжело, и в конце концов Кайзер, не удержавшись, прошёлся по стенке вперёд, сталкиваясь с настенной ванной полкой. С громким шумом посыпались вниз всевозможные бутылочки, крема, принадлежности; плечо неприятно пульсировало.       Жалко.       Михаэль медленно осел вниз, тихо скуля; горячая вода продолжала бить по сгорбленной спине и свисающим вниз мокрым, тяжёлым волосам; кожа покраснела, распарилась.       Микробы умирают при высокой температуре, думается Кайзеру, это была бы не самая ужасная смерть, если бы он перестал быть таким мерзким.       Пар — густые облака — полотно клубились у потолка; воздуха становилось меньше. Усталость черной нефтью разливалась по телу, и Кайзер закрыл уставшие, горящие от слёз глаза, опираясь всей правой стороной на холодную кафельную стену. Бледная рука на ощупь дотянулась до ручки переключателя, останавливая поток воды (и на секунду — время тоже).       Опустошение.       Даже нефть усталости выкачивали.       Не осталось ничего.