My safe place

Симон задыхается. Он больше не может выносить этого. Его колотит последний месяц не только когда он просто видит Сару, но даже когда просто вспоминает о ней и о том, что она сделала. Он считал ее самым близким своим человеком. Слишком сложно оказалось осознавать, что это не так. Вся грудь ныла от тупой боли каждый раз, когда осознание пыталось ворваться в его мозг и сердце. Он хочет ее простить, мечтает, но пелена уже даже не гнева, а просто разочарования и отчаяния застилает ему глаза каждый раз, когда она просит прощения. Симон старался думать, как плохо ей теперь - без подруг и без него, но тут же вспоминал, что тогда, в декабре, она не задумалась о том насколько плохо ему. Симон мало спит, мало ест, становится вялым и вечно уставшим. Лицо осунулось, под глазами глубокие тени. Он перестал улыбаться, стал петь хуже просто потому, что сил не хватало. Он не может отпустить себя, уснуть даже легким сном больше чем на два часа. Но до тех пор, пока Вилле не замечает этого и не начинает занимать свою красивую голову не только своими многочисленными проблемами, у Симона все хорошо. *** Симон делится с друзьями. Рассказывает, как у него трясутся руки, как не звучит голос, даже о том, как тихо плачет по вечерам в комнате от усталости и бессилия. Аюб задает первый приходящий в голову вопрос: «Почему ты не скажешь Вилле?». Симон больше ни слова не говорит им - они не понимают. Не понимают, что Вилле всегда тонул в обязанностях и ворохе королевских проблем, так еще и с его признанием количество вещей, о которых принц вынужден думать увеличилось минимум вдвое. Слишком эгоистично заставлять его думать еще и о проблемах Симона. *** Вилле зовет Симона к себе на выходные. Зовет уже в четвертый раз. Симон соглашается просто потому, что отказывать уже неприлично. *** Уроки заканчиваются, и Симон идет в Лесной дом. Он стоит перед дверью в комнату и собирается с мыслями. Думает, может, если вечер пойдет хорошо, он сможет рассказать все Вилле? Один он уже не вывозит, а просто участливый взгляд его принца всегда ему помогал. Симон одергивает толстовку, поправляет кудряшки, надевает улыбку, и, наконец, стучит в дверь. Через секунду он видит перед собой светящегося от согласия Симона прийти и, скорее всего, остатков эйфории с юбилея школы Вилле, и понимает, что не сможет ничего сегодня ему рассказать. У принца слишком счастливый вид, чтобы разбавлять его хоть толикой грусти и беспокойства. *** Время давно перевалило за полночь, за окном уже светло почти как днем. Они лежат в постели - Вилле-большая ложка, Симон-маленькая. Они болтали о чем-то, много целовались, пытались смотреть какой-то фильм, название которого никто, наверное, не запомнил. Они легли спать четыре часа назад. За это время Симон не сомкнул глаз. Он лежал неподвижно, боясь разбудить Вилле, позволяя себе только перебирать пальцы на его руке. Спать хотелось адски. Но глаза не закрывались. - Сколько времени мы уже лежим? Симон вздрагивает от неожиданности, и Вилле тут же успокаивающе проводит по его плечу рукой. - Я думал, ты спишь. У меня что-то вот никак не получается. - Симон, что происходит? Я вижу, что ты засыпаешь на ходу. Я надеялся, что хотя бы со мной ты поспишь. Они разговаривают медленно, шепотом, Вилле утыкается в макушку Симона и вдыхает запах его волос. Он крепко обнимает мальчика обеими руками и просит: - Пожалуйста, расскажи мне. Мы обещали друг другу никаких секретов. Симон сжимает руками замок из рук Вилле на своем животе, шумно выдыхает и медлит пару минут прежде, чем выложить все скопом: - Я просто.. просто не могу. Кажется, я остался без человека, с которым шел рука об руку всю жизнь… Она смогла так легко отказаться от меня, как будто у меня нет никаких чувств, как будто то, насколько мне больно ее ни капли не волнует, как будто она может построить свое счастье на руинах моего. Я не знаю, что мне делать. Я не привык ее ненавидеть, понимаешь, Вилле? Я привык поддерживать ее, любить ее и оберегать. А теперь мне противно и обидно, когда я ее вижу. Меня трясет от этого, я не могу есть, спать, делать что-то, думать о чем-то. Я не могу выдохнуть и вздохнуть снова. Ты понимаешь, Вилле? Он почувствовал, что Вилле лежит, уткнувшись и дыша в его шею, слезы намочили подушку под головой Симона. Они лежат так еще минут пять, пока Симон шумно плачет, а принц обнимает его настолько крепко, насколько может. *** Когда плач Симона начинает затихать, Вилле аккуратно переворачивает его на спину и смотрит сверху своими внимательными беспокойными глазами. - Господи, какой ты красивый, - он заправляет Симону кудряшку за ухо, а тот фыркает и закатывает глаза, - вы помиритесь, Симон. Тебе слишком дорога семья. И у нее это тоже есть, просто, наверное, это чуть глубже у нее в сердце, ей нужно докопаться до этого, - принц обнимает обеими ладонями лицо Симона, - дай себе время позлиться, это оправданно в этой ситуации, - Вилле целует его в нос, - когда-нибудь ты будешь настолько счастлив, что совсем позабудешь о том времени. Я обещаю. - он осторожно утирает большими пальцами дорожки слез Симона, - Наш мозг не любит запоминать плохое. А я всегда буду здесь, каждый раз, когда буду тебе нужен. Я сделаю все, чтобы в твоей памяти было столько радостных дней, чтобы для того дня не осталось места. Симон хмурится, но не от злости, а от того, что начинает понимать, про что ему говорит принц. Он поднимает руки и обхватывает шею Вилле: - Спасибо. Спасибо за то, что ты такой и за то, что есть у меня. - он говорит это очень серьезно, но почти беззвучно, как будто чем тише он будет говорить, тем лучше Вилле поймет смысл, вложенный в каждое слово. - Симон чувствует, как слезы опять катятся по влажным дорожкам. - О нет, только не плакать опять, нет! Они оба задушено смеются и Вилле наклоняется к Симону и обнимает его за талию так, чтобы между их телами не осталось ни миллиметра воздуха. *** Шея Вилле мокрая от чужих слез. Он слышит, как Симон звучно шмыгает носом. Принц смеется и поднимает их обоих, садясь на кровать, не размыкая рук. Симон отстраняется и тут же проводит под носом рукавом. Вилле дает ему салфетки с тумбы. Он улыбается и водит рукой Симону по плечу, пока тот громко сморкается, поднимает на него олений взгляд и говорит: - Кажется, я испачкал твое плечо соплями.. Вилле тихо смеется и говорит, что ничего. *** Они еще разговаривают какое-то время сидя на кровати, и Симон совсем не думает ни о чем, кроме Вилле. - Я, кажется, не замечал этих фотографий у тебя раньше, - принц прослеживает взгляд Симона и понимает, что он спрашивает о снимках его и Эрика, - расскажи мне о них, я очень мало что знаю про твое детство, - он встает с кровати и смотрит своими блестящими, полными интереса глазами на фото. Вилле поднимается следом, обнимает Симона за талию и начинает рассказывать. Симон кладет голову ему на плечо. Через пару минут он чувствует, что голова мальчика потяжелела. Вилле перестает рассказывать и прислушивается. Симон спит. Он еле сдерживает желание прыгать и кричать от радости. Вместо этого он осторожно укладывает Симона на кровать, и сам ложится позади - Вилле-большая ложка, Симон-маленькая, как и всегда. Принц целует Симона в затылок и задерживается в волосах, чтобы вдохнуть. После этого сон очень быстро находит и Вилле. «Дурак, думал, что то, что он читает меня как открытую книгу, не взаимно» - с улыбкой думает он и засыпает