come back to me

«Говорят, что у человека две души. Во время сна одна душа не покидает тела и остается на земле, а вторая отправляется бродить в заоблачных далях. И связывает эти две души серебристая нить. Оборвется она невзначай, или враг перерубит ее острым мечом, – не сможет вторая душа найти путь обратно на землю, останется в заоблачном краю. А первая душа человека тоскует в разлуке со своим бродячим двойником... Все происходит достаточно быстро. Джисон даже не успевает толком понять, что случилось. Резкое торможение. Скрип колес. Белый свет фар. Какофония из шума, гула и бормотания. Чернота. Сон.

Я остался один А вокруг пустота Только чей-то голос Тихо шептал Вернись назад Впереди ничего Лишь бескрайний ад Вернись ко мне Эпидемия - Вернись

вернись ко мне Парню хочется выбраться из этого мрака, но его сон становится только сильнее и затягивает все дальше в дебри, не давая душе соединиться с другой половинкой. Отдаленно он слышит такой родной и грустный голос любимого человека. Ему хочется спросить, почему же его Минхо так грустит и чем он опечален. Но не может. Зацепиться не за что. Джисон стоит в кромешной тьме, его окружает пустота. Ни единой надежды на спасение. — Я знаю, что не должен был кричать на тебя. Знаю, что не должен был отпускать тебя. И я так сильно себя сейчас ненавижу за этот поступок. Прости меня, пожалуйста, Хани, — слышит Джисон где-то рядом, но где-то слишком далеко. В его поле зрения появляется светлая точка. Он разворачивается к ней и бежит — это его спасение. Он должен выбраться отсюда, должен сказать его любимому коту, что никогда не держал зла и обиды, должен показать как сильно любит его, должен был сказать эти три чертовых слова, перед тем как уйти, хлопнув дверью. Должен был. — Я хочу быть с тобой, пока у меня есть такая возможность. Я буду любить тебя до последней возможности и случайности. Я буду цепляться за каждую мелочь и жадно хватать ее. Я буду делать все, чтобы как можно дольше растянуть это удовольствие — быть рядом с тобой, несмотря на то, что произошло между нами, — Джисон бежит к этой белой точке. Все ближе и ближе. Весь в слезах. Ему хочется крикнуть: «Продолжай говорить дальше, Минхо, я слышу тебя!». Но его не услышат. Поэтому, Хан изо всех сил старается бежать к это проклятой точке света, которая является выходом из его водоворота кошмара. — Я знаю, что даже если мне и не дано быть рядом с тобой, я буду, пока эта возможность есть, — заканчивает свой монолог Ли и через минуту его «бьют пощечиной». Джисон тянется рукой к белой двери, которую он видит, но вместо ручки дотрагивается до чего-то ужасного, напоминающего руку скелета, которая появилась из тьмы пола. Миг... — Ты держался только для этого? — в слезах произносит молодой человек. — Только, чтобы услышать эти мои слова? — парень бросается к лежачему Джисону и сгребает в свои руки, слушая монотонный писк. — Не бросай меня, придурок ты! — кричит он и задыхается в своих же криках. ... и его тянут вниз. На его крики сбегаются медсестры, некоторые заставляют отпустить тело и отойти, другие же побежали за доктором. Минхо больше ничего не понимает. Подписывает в каком-то парализующем бреду бумажки, которые суют ему в руки. Он не хочет верить. Не тогда, когда Хан должен был очнуться. Не тогда, когда его слова так много значили для него самого, для Джисона, для них. — Что? Куда вы его увозите? — в оцепенении произносит он, хватаясь за больничную койку и пытаясь не дать санитарам делать свою работу. — К судмедэксперту, чтобы составить окончательное описание и заключение, — монотонно говорит один из мужчин, которые пришли забрать Хана. — Пожалуйста, можно мы дождемся его отца. Дайте ему увидеть своего сына в последний раз, — просит Ли, видя, как отключают приборы и снимают кислородную маску с множеством трубок с лица парня; как отрывают присоски для определения пульса; как стаскивают с руки манжету танометра. — Хорошо, — отвечает врач и уходит, пока медсестры и санитары убирают медицинские приборы, вывозя и вынося их из палаты. Они остались одни. Одни в этой пугающей тишине. Тишине, которая больше не станет громкой и яркой. Громкой и яркой из-за Джисона. Минхо испускает дрожащий выдох и его слезы снова ручьем льются по щекам, пока он пытается взять себя в руки и, возможно, сказать пару слов, которые Хан уже не услышит. Ли протягивает руки к ладони лежащего парня и берет ее в свои, обхватывая со всех сторон, защищая. Только уже нет смысла защищать и оберегать. Тепло, что билось в этом парне, постепенно исчезает: Минхо это замечает очень четко — пальцы больше не такие мягкие, какие были, когда они переплетали их в замочек. Ли бережно убирает свою верхнюю руку, чтобы прикоснуться губами к тыльной стороне ладони Джисона. — Ты вот так меня оставишь? — жалостливо спрашивает парень, уткнувшись носом в остывающее тело и вдыхая его запах. Тот самый запах, который Минхо так любил... любит. Он будет любить его всю свою оставшуюся жалкую и никчемную жизнь. Никто в жизни больше не сможет дать ему то, что давал Джисон. Никто в жизни больше не сможет полюбить его, как делал это Джисон. Никого в жизни больше он сам не сможет полюбить. Как же Ли сейчас хочется вернуться в прошлое и поделиться самим с собой советом и полученным опытом, а также сказать, чтобы он не отпускал в этот день и в это время Джисона от себя, чтобы не случилось этой ужасной аварии. Но реальность сильно бьёт по щекам и Минхо встаёт, чтобы наклониться к лицу своего любимого человека и поцеловать его. — Я люблю тебя. И всегда буду. Это моя клятва, — шепчет он, будто в этом помещении находится кто-то ещё, а не они одни. Шепчет он и опускается на колени возле правой руки Хана, продевая на его безымянный палец обручальное кольцо. На свой палец он тоже надевает такое же кольцо. — Теперь мы всегда будем вместе. Всегда-навсегда, — плачет он и ещё раз целует тыльную сторону ладони его мужа. Уже холодную. Тишину, ставшую собеседницей Ли, прерывает резкий звук скрипа двери и ошеломленный взгляд отца Джисона. — Мистер Хан.., — шепчет Минхо, окончательно падая на пол, руками прижимаясь к своему сердцу, истерически сотрясаясь в конвульсиях слез и крика, истошно прося чего-то. Отец Джисона подходит к парню и крепко его обнимает, даря безмолвную поддержку, которая сейчас очень сильно ему нужна. — Как.. вы... с этим... справляетесь? — из-за тяжёлого дыхания и резких вдохов он говорит с задержками. — До меня ещё не дошло осознание, — отвечает на вопрос старший Хан и когда видит, что Ли немного успокаивается, отпускает его, подходя к своему сыну. Он садится на койку у талии Джисона и берет правую руку в свои ладони, как это минутами раньше делал Минхо. Руки гладят поверхность ладони, и когда отец нащупывает то, чего не было у его сына, то его голова тут же опускается вниз, ища эту деталь. Он цепляется взглядом за золотой ободок вокруг пальца и горько охает. — Ах, да. Мистер Хан, — говорит Минхо, показывая свою правую руку, — не знаю как вы к этому относитесь, но я теперь муж вашего сына. Я люблю его и всегда буду любить, — повторяет свои недавние слова парень и начинает вновь задыхаться из-за подступающей истерики. — Сынок, — говорит мужчина, смотря на сидящего на полу парня, но тот не обращает внимание, потому что думал, что это было обращение к Джисону. — Минхо, — повторяет он. — Ты давно уже мой сын, как и Джи. Добро пожаловать в семью, — ломанно улыбается старший Хан. — Спасибо вам, мистер Хан. — Прекрати называть меня так. Папа, отец, но никак не мистер Хан, — на что Ли встаёт с пола, подходит к отцу и крепко обнимает его, а когда объятья разрываются, то взгляду Минхо представляется разбитое лицо человека с дорожками слез по щекам, который только что осознал потерю собственного сына. Парень ещё крепче обнимает его и сам плачет, всхлипывая. ***

То, что не уничтожает тебя, просто оставляет тебя сломанным. Рана в моей душе становится всё глубже и глубже, И я больше не способен выносить эту тишину. Одиночество преследует меня, И удерживать вес всего мира становится всё труднее. Одиночество накатывает волнами, я закрываю глаза, Задерживаю дыхание и предаю себя забвению. Я не в порядке, и всё не так. Может, ты перейдешь через это озеро и снова заберешь меня домой? Кто теперь поможет мне? Кто бросится за мной, если я упаду? Bring Me The Horizon — Drown

Прошла неделя со смерти Джисона. Неделя, как Минхо не знает куда себя деть и чем себя занять, чтобы не думать, не думать, не думать. Он нашел себе занятие и сейчас убирает комнату своего мужа. Отец Хана предложил первый месяц пожить вместе, чтобы не сойти с ума от одиночества. Он согласился. Но на первой же неделе его голова разрывается от потерянного солнечного тепла, яркой улыбки и такого же смеха, а ещё от прикосновений, которые он чувствует и ощущает каждой клеточкой своего тела. Из комода, откуда Ли вытаскивает вещи, пахнущие его любимым, вываливается конверт. Он поднимает его, вертит и откладывает. Но затем снова возвращается к нему, садясь на постель и открывая запечатанную бумагу. В нем письмо и... что-то еще. Кольцо. Два кольца. Дыхание становится не ровным, когда Минхо понимает, что это за кольца и для чего они предназначались. Его лицо трогает сломанная улыбка, а на глазах снова выступают слезы. Он откладывает драгоценность на кровать, разворачивая письмо. «Я не знаю, смогу ли отдать тебе когда-то это письмо, но кольца должны быть на наших пальцах. Тебе, любимому коту, Ли Минхо: хочу сказать, что ты — все, что у меня есть сейчас. Если бы не ты, я не знаю, что со мной было бы. Я начинаю понимать, что без тебя уже просто не могу. Я настолько привык к тебе что, засыпая и просыпаясь, мои мысли каждый раз крутятся вокруг тебя. Ты осчастливил меня. Своим пониманием ты дал почувствовать себя нужным человеком. Своей заботой ты дал понять, что дорожишь мной. Своей открытостью ты сказал, что доверяешь мне. С каждым днём я становлюсь все ближе и ближе к тебе. Мне так нравится твой заразительный смех. Нравится твой прищуренный и сбивающий с толку взгляд. Нравится твоя кошачья улыбка. Я люблю, когда ты счастлив. Когда ты говоришь, что любишь — моя душа переполняется такими эмоциями, что просто не передать. Знаешь, мне никто не смог дать такой любви, заботы, поддержки и понимания, как ты. Я не хочу с тобой ругаться. Никогда. Ты очень сильно дорог мне, и я каждую секунду боюсь потерять тебя. Благодарю Вселенную, что мы встретились, найдя друг друга в этом огромном мире из хаоса. И хочу, чтобы ты и я жили в настоящей гармонии внутри этого мирового беспорядка. Ты станешь моим мужем, Ли Минхо?» Где-то внутри ломается что-то важнее костей, а снаружи покрасневшие глаза выдают новый поток слез. Парень берет кольца в ладонь, рассматривает их и надевает себе на пальцы: одно на безымянный палец правой руки, поверх обручального, другое — левой руки. Слезы не перестают идти, поэтому Минхо бросает убираться и идёт за столик, на котором стоял ноутбук и лежало несколько тетрадей Джисона. Ли берет ручку и пишет огромное «ДА!» под вопросом, а затем берет это письмо и идёт на постель, чтобы лечь и перечитывать, пока от усталости или слез не уснет. Его вырубает в мгновение. Перед ним открывается обзор на целое поле подсолнухов, где посредине сидит его любимый. С яркой улыбкой и глазами-щелочками. Минхо бежит к нему навстречу, улыбается и плачет. — Прости меня, Хани, — обнимает он его. — Я и не держу на тебя зла. Как ты мог подумать такое? Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что сейчас сидел в твоих любимых цветах, — улыбается он. — Мой, мой, мой, — в бреду шепчет Ли. — Никуда больше я тебя не отпущу. — Я вижу, ты принес мои кольца? Нашёл письмо? — на что Минхо отвечает согласием. Джисон стягивает с фаланг любимого свои кольца и становится на одно колено, зажимая и протягивая золотой ободок. — Ты выйдешь за меня, Ли Минхо? — Да, — не раздумывая, отвечает парень и поднимает Хана с колен, целуя. Очень нежно и неторопливо, показывая всю свою любовь, скопившуюся за эту неделю. Парни надевают друг другу их обручальные кольца, поверх тех, которые уже имеются — колец Минхо. Оба улыбаются счастливо и ярко. — Ты останешься тут, со мной? — спрашивает Джисон. — Да, обязательно. Без тебя я там не выживу. Поэтому, пожалуйста, забери меня с собой, мое солнышко. — Идём, — говорит Хан. — Мне многое нужно тебе показать. Зайдя в комнату сына, отец думает, что Минхо просто уснул, пока не цепляется взглядом за лист бумаги. Письмо. Его взгляд падает на большие буквы «ДА!» и он все осознает, а потом горько усмехается, позволяя мокрым солёным дорожкам беззвучно катиться вниз. — Будьте счастливы там вместе. Всегда-навсегда. ... и человек умирает, не просыпаясь.