assistenza.

Что такое осень — это камни, Верность над чернеющей Невою. Осень вновь напомнила душе о самом главном, Осень, я опять лишен покоя. Осень вновь напомнила душе о самом главном, Осень, я опять лишен покоя.

Осень, Ярик снова болен. неподвижное худощавое тело Баярунаса лежало на диване, укрытое двумя слоями тёплых одеял и удерживая чашку горячего чая, а вокруг него носился как сапсан Сашка, со всякими градусниками и таблетками. это, в самом деле, очень умиляло и заставляло чувствовать себя нужным, но когда у тебя в глазах все двоится — это скорее хоррор. — Саш…ну…у тебя же репетиция…чего ты? — хриплым голоском спрашивал Яра, чуть приподнимаясь на локтях и ощупывая свой лоб. жар. сразу видно. — как я тебя могу бросить, вот скажи? ты тут умираешь значит, а я… — мужчина остановился перед диваном и присел на корточки, заглядывая в Яровы глаза, что частично поменяли оттенок. ещё темнее стали. — ага, сейчас… умираю тут я у него… разбежался! да я ещё… — Ярик глубоко вздохнул и откашлялся -… я ещё всех вас переживу! Баярунас сморщился, когда на лоб опустился холодный компресс, представляющий белое полотенце, смоченное ледяной водой из-под крана. Казьмин, крутящийся как юла около почти ещё юноши выглядел как самая настоящая мама, что жутко переживает за своего сына, но картина вмиг обрушилась, когда Саша перед Яром на колени опустился и так нежно и трепетно начал вдоль скулы прокладывать дорожку из мокрых поцелуев, всю свою любовь в это вкладывая. — ну чё ты творишь… — прохрипела «жертва» приступа внезапной незапланированной нежности, но не отвернулся, а лишь поддался вперёд, под чужие горячие губы подставляяссь, извиваясь, точно кот, которому внимания, кровь из носу, но надо. Саша уже настолько неприлично опаздывал на репетицию, что в попыхах написал короткое сообщение «я не приду.» тем самым разочаровав всю труппу в себе, но это ведь неважно, когда у тебя есть возможность на кого-то столь близкого, как Ярослав, всю свою любовь выплёскивать одной такой огромной волной, заставляя утонуть в чувствах. за окном было по-прежнему слякотно, а лужи покрывала очень тонкая пленка льда, что наступишь — и проломиться, а у этих чудиков в сердцах всегда было горячо. там всё горело ярким пламенем, как на новогоднем костре, согревая всё близлежащее своим теплом, успокаивая и на время отделяя от суматохи там, снаружи. и Саша руки Ярика в свои брал, каждый палец по отдельности целуя, пылким дыханием одаривая и заставляя содрогнуться от наслаждения и мурашек, что как маленькие муравьишки по всему телу скачут, пульсируя. и Баярунас, даже, почти выздоровел, не полностью конечно: температура и больное горло никуда не делись, но приятное, пьянящее, сладкое чувство где-то внутри надолго засело и выходить не собиралось. и Казьмин, сидя напротив в кресле, читая книгу изредка хитро поглядывал на Ярослава.

Осень, в небе жгут корабли, Осень, мне бы прочь от земли. Там, где в море тонет печаль, Осень, тёмная даль.