Особенности магической справедливости

Снег второй час валил непрерывно, создавая впечатление белых штор за окном. «Полотна» от самой природы весьма сочетались с салатовым цветом штор внутри Роминой комнаты. Обратив внимание на эту деталь, Андрей более внимательно осмотрел интерьер и вдруг понял, что зелёный, похоже, любимый цвет его младшего сына. Неспроста ладошка мальчика в центре их новой семейной картины, которую повесили над кроватью больного, отпечатана краской этого цвета. Выходит, Кира, которой пришла идея изображения, знала эту особенность брата, а он не замечал. Старший Неверов вдруг осознал, что меньше всего времени уделял именно третьему сыну. В паре близнецов всё внимание едва ли не с рождения перетянула на себя Кира — первая долгожданная доченька. Рома довольствовался маминым вниманием, и такое разделение, казалось, всех устраивало. Он не создавал особых проблем, в отличие от шалопая Адриана, но и не вызывал такой гордости за успехи, как Святик. Или отец просто не замечал поводов для гордости своим младшим мальчиком? Андрей снова осмотрелся и обратил внимание на рисунки, не хуже, чем у Киры — не зря вместе занимались в художественной студии. Только дочка стремилась повесить свои работы на видных местах в доме, чтобы каждый член семьи, проходя в свою спальню, не мог не обратить внимание. Сын же предпочитал хранить в своей комнате, показывая тем, кто заинтересуется. В отдалённом полутёмном углу стояли грамоты вперемешку с забавными детскими наградами. Грамота «За лучшую декламацию», диплом I степени в номинации «Творческий гимназист», победитель номинации «Пейзажи природы» — Андрей недоумевал, как мог всё пропустить. А может, и не пропускал, просто конкурс, на котором в качестве зрителя присутствовала Лера, обсуждался за ужином под шуточки Адриана и смех Киры. Потом забывался, уступая более важным делам: работе с клиентами, персональным практикам, беседам со Святиком и играми с дочками. Дневник Ромы украшали четвёрки и пятёрки — Андрей впервые упрекнул себя за то, что прицепился к тем двойкам по «инглишу». Пускай речь шла о дисциплине и равных требованиях ко всем детям — но смог бы он сам учиться лучше, если бы ходил в школу, как все? — Ромаааш, ты опять холодный?! — прибежала в комнату Кира, плюхнулась на кровать и прижалась к брату. Тот на миг открыл глаза и ответил еле заметной улыбкой. Андрея умиляли отношения между близнецами. Впрочем, с братьями и второй сестрой Рома также был дружен. Может, не тянулся к отцу, потому что хватало тепла и любви от других членов семьи? — Рома, я тебя люблю, — негромко произнёс отец, сжав его холодные кисти в своих ладонях. — Ты нам нужен. Всем нам, и мне в том числе. Пожалуйста, не уходи! Обещаю, что я исправлюсь и буду уделять тебе больше времени. — Папа… — снова открыл глаза мальчик. — А где мама? — Скоро будет, — ответил Андрей вместе с Кирой. — Пап, мы сказали хором — с тебя шоколадка! — рассмеялась дочь и чмокнула брата в щёку. — Ромаш, скоро будем есть папину шоколадку. Мальчик улыбнулся чуть шире и обмяк на подушках. Послышалось ровное сопение, сопровождавшее глубокий сон. Тишина прервалась вибрирующей трелью смартфона: Андрей увидел, что звонит не член семьи, мысленно проклял этого абонента, но всё же ответил. Всю дорогу домой Леру трясло от возмущения. И потом она не сразу смогла успокоиться, так что пришлось несколько раз умывать лицо почти ледяной водой. Сегодня она рассказала о состоянии младшего сына той, кого считала подругой и на чьём юбилее веселилась совсем недавно. Женщина, именовавшая себя Марией Ясноокой и заявлявшая о себе как о лучшем тарологе на Земле, раскинула карты, повздыхала над ними пару минут и попросила налить ей красного вина, а то и коньяка. — Лерочка, следует помянуть твоего сына, — ответила она на недоумение Неверовой. — Ты ведь сама понимаешь, что, когда обычному человеку плохо, он обращается к врачам. А когда они не помогают, идут к нам. Если же нашему человеку плохо, притом так, что врачи не могут помочь, остаётся лишь смириться с неизбежным. Мы все читали мифы и умеем правильно их трактовать. Так вот, даже бог Солнца Гелиос не смог спасти от смерти любимого сына Фаэтона, а Один был вынужден смириться со смертью Бальдра. — Но Фригг не смирилась! — сверкнула глазами Лера. — И разве это помогло? — вздохнула Мария и театральным жестом смешала карты. Лера с трудом сдержала порыв влепить ей пощёчину и быстро покинула дом теперь уже бывшей подруги. Родной дом тоже не радовал, как обычно. Больно было видеть младшего сыночка полуживым, но мать понимала, что её присутствие, пожалуй, основная поддержка для него. Чтобы не приходить к Роме в унылом настроении, она немного поиграла в гостиной с Таечкой и Вольдемаром — оба наперегонки пытались поймать шарик с перьями и кошачьей мятой. Затем написала Веронике Павловне, чтобы узнать домашние задания для дочери. Как назло, «англичанка» долго не отвечала — Лере пришлось идти наверх. Вид Андрея, обнимающего младшего сына, вызвал улыбку умиления, которая, однако, не смогла полностью скрыть грусть на лице. — Любимая, как вовремя ты пришла! — обернулся к ней муж. — Меня один клиент в Москву вызывает — сеанс стандартной «чистки». Если поеду сегодня, в субботу к вечеру вернусь. Справишься одна или няне, по старой памяти, позвонить? — Ты точно уверен, что должен ехать? — Никаких негативных предчувствий не возникает… Наоборот, мне кажется, что сейчас нужно использовать любую возможность, ведь в ней может быть скрыт ключ к проблеме сына. — Тогда поезжай, я справлюсь, — слабо улыбнулась Лера и, обняв обоих, шепнула мужу на ухо. — Если ты подашь пример и справишься со сбором чемодана! Едва жена и дочки проводили Андрея, помахав в окно автомобилю, который быстро скрылся из виду из-за снежного заноса, как послышался звонок в ворота. — Ой, Вероника Павловна! — подпрыгнула от радости Кира, у которой, в отличие от брата-близнеца, были хорошие отношения с классным руководителем. — Валерия Александровна, вы мне писали… И вот я пришла… позаниматься с Кирой, — объявила «англичанка», когда её пустили в дом. — Позаниматься английским? Но ведь у дочки с ним нет особых проблем. — Она пропустила довольно много. И потом, я могу и в целом подтянуть… Мы в педе разные предметы проходили… Оплаты не требую — просто в рамках работы с моими подопечными учениками. Вероника Павловна говорила сбивчиво и торопливо, держалась не так уверенно, как с учениками. Даже верхнюю одежду снимать не спешила, будто ожидала, что вот-вот её прогонят. Однако Лера не видела её на уроках. Во время индивидуальных встреч по вопросам Роминой успеваемости «англичанка» также вела себя скромно, «как мышь под веником», а потому нынешнее поведение не показалось странным. — Что ж, мы с Кирой вам признательны. Располагайтесь! Попейте чаю, — махнула рукой женщина в сторону барной стойки между гостиной и кухней. — Потом Кира проводит в комнату — там будете заниматься. — И я тоже признательна вам, — ответила «англичанка», не поднимая глаз, и уселась на высокий стул, как нахохлившийся воробей. Лера доверила нежданную гостью заботам дочерей, сама же снова поднялась к Роме. Девочки обрадовались новому развлечению, а потому пожелали напоить Веронику Павловну несколькими видами чая, накормить всеми найденными дома немногочисленными десертами да ещё усадить ей на колени сопротивляющегося Вольдемара. В суматохе они не услышали шаги в холле, а потому появление в гостиной бледного уставшего Святослава и взволнованного Адриана стало для них очередным сюрпризом. — Как вы рано! У нас в пятом классе уроки дольше идут, — нахмурилась Кира. — Брату стало плохо — я узнал, что медсестра его отпустила, и не мог не сопроводить домой, — поделился Адрик и вдруг вылупился на «англичанку». — А вы ведь, я слышал, тоже на больничном? Вероника Павловна поджала губы и выразительным взглядом поманила к себе Святослава. Тот побледнел ещё сильнее, так что снова стал синюшным, но всё-таки подошёл. — Старуха меня выгнала, — шёпотом ответила она, улучив момент, когда девочки отвлеклись на наполнение чашек заваркой. — И мне больше некуда идти в таком состоянии…