Особенности магической справедливости

— Свят, зачем ты коньки взял? — на следующий день ухмылялся Адриан, когда они с братом ожидали Витю возле своего дома. — Сам ведь говорил, что мы на каток едем! — Так мы не кататься, а болеть за Генриха, Витькиного троюродного брата из Германии. У них там какие-то международные соревнования среди юниоров. Свят чертыхнулся то ли на брата, который изначально донёс неточную информацию, то ли на себя, что понял неправильно. Хотел было вернуться домой, чтобы оставить лишнюю вещь, но к воротам уже подъехал чёрный «Гелентваген». К счастью, в его багажнике нашлось место для пары коньков. Кавалькада из трёх автомобилей без труда припарковалась возле ледовой арены, где проходил финал соревнований по фигурному катанию, и высадила «группу поддержки» Генриха. Помимо самого Виктора, Адриана и Святослава, в неё входили тётя Окси, её родители, кузина — по совместительству, мама участника, а также его бабушка, младшая Витина сестра Аня и её няня-филиппинка. Спортивное мероприятие стало отличным поводом для встречи родственников. Они приобрели три десятка мест на трибуне, чтобы отгородить свою компанию от других, накупили вёдра чипсов и попкорна, сладости и газировку, чтобы веселье началось как можно раньше. Виктор предложил взять лазерные палочки, чтобы махать ими во время проката немецкого участника — взрослые охотно поддержали предложение. В итоге от светящейся палочки отказался только Свят, сочтя её тупой побрякушкой, да Витины бабушка с дедушкой взяли одну на двоих. — Аж десять минут до начала! — поразилась тётя Окси, глянув на золотые часики от «Ван Клиф». — Это из-за тебя, Галя, мы приехали так рано. — Не была бы она столь пунктуальной, не ужилась бы с немцем, — усмехнулась бабушка Генриха. Свят закатил глаза, поражаясь, до чего же люди подвержены глупым стереотипам. — Смотри — Югров! Десятка «Форбс»! — воскликнул Витя. Ткнул в бок Адриана, но и для его старшего брата эти слова прозвучали, как выстрел стартового пистолета. Он случайно услышал о Никитушке в маршрутке, ещё до ритуала, когда Ромка был здоров… Потом в медпункте попался фильм об алтайских просторах — и вот теперь он увидит непосредственно того, кого повстречал там. Человека Силы, дремлющей Силы… Намерения младшего брата, который бодро пробирался с другом к сектору, занятому Арсением Юрьевичем и командой, были предельно ясны. А вот что хотел сам Свят, следуя за ними? Размышления прервал шкафоподобный охранник, который преградил путь жёстким заявлением: — Здесь места заняты. Не успели Адриан с другом придумать вескую причину, позволяющую им пробраться к Югрову, как послышался его голос: — О! Славик! Когда Арсений Юрьевич махнул ему рукой, приглашая подойти, на Свята вылупились две пары глаз. Ан нет, три пары, только охранник был в тёмных очках. Подросток поднимался по ступенькам, будто в полусне, но со стороны казалось, что идёт он смело, даже вальяжно, как на встречу со старым знакомым. — Давно не виделись! — тряхнул руку мужчина, и Неверов отметил, что он не изменился не только в комплекции, но и в мелочах. — А это твои братья? — Он его брат, — бодро начал друг Адриана, — а я Виктор Даниленко, внук Евгения Даниленко. Недавно он заключал с вами контракт по госзакупке металла для техники… — Да хрен с ними! — отмахнулся Югров. — Лучше скажите, за кого болеете. — За Генриха Гелленцхоффа. — Ну и хрен с вами! — А я за Никитушку… — произнёс Свят. — Наш человек — садись! — хлопнул Никитин папа по пластиковому стулу рядом с собой. Двум другим мальчишкам охранник недвусмысленно указал на выход из сектора — те понуро вернулись к группе поддержки Генриха. — Никитушка тринадцатым выступает, — сообщил Арсений Юрьевич. — Это его любимое число, но тут чистое совпадение. Бывают у него такие совпадения! А так он бы мне голову открутил, если бы я хоть как-то вмешался в соревнования! Свят кивал в ответ на реплики, чем побуждал Югрова говорить ещё больше. Тот комментировал каждого фигуриста с видом эксперта, хотя у настоящего эксперта завяли бы уши от того, как нагло он путает термины и элементы. Впрочем, Свят тоже плохо разбирался в терминологии этого вида спорта. Генрих выступил пятым из шестнадцати финалистов и после своего проката занял первое место. Свят слышал радостный визг Адриана, Витьки и его родных и старался не думать, какую взбучку устроит ему младший брат за утаивание своего «элитного знакомства». После седьмого участника Арсению Юрьевичу позвонили. — Наш через пять выступает! — ответил он, а потом, выслушав собеседника, рявкнул в трубку: — Ксюша, ты дура! Можешь вообще не приезжать! Я и без тебя хорошо устроился: рядом вон блондинка сидит, молодая, худая и довольная. Хочешь послушать, как ржёт над тобой? Свят действительно хихикал от того, как его представили — и вообще, его снова, как пару лет назад, забавлял Югров в образе обиженного медведя. — Никиткина мама изволила сообщить, что задерживается даже больше, чем планировала! — фыркнул тот, завершив разговор. — У неё, видите ли, дела в фонде! Будто у меня нет своих дел и фондов. Но есть и сын, которому в такой день особенно важна наша поддержка. — Вы правы, — пробормотал Неверов. Его отец вот так не наблюдал за ним с трибун. Всё потому, что Свят не участвовал в соревнованиях. А если бы участвовал, наверняка отец болел бы за него. И мама, и братья с сестричками, да ещё Адриан привлёк бы группу поддержки. Тогда отчего он вдруг почувствовал сейчас укол ревности, словно два года назад? — О! Япошка! — отвлёк его голос Югрова на десятом участнике. — У него такая сложная программа: прыжки там всякие и фуэте! Сейчас точно станет первым. Но Никитушка и его перекатает — спорим на всю наличку, что в кошельке? — Вам так нужна моя тысяча? — Ого! Да у тебя кэша больше, чем у меня! — Рублей, — вяло уточнил Свят. — Что-то тебя отец обижает! — переменился Арсений Юрьевич. — Или ты сам невнимателен? Мой Никитушка такой же: не пополни счёт, так и будет ходить без денег! Пока он комментировал финансовую грамотность сына, японец завершил выступление и потонул в овациях зала. Адриан, Витя и его компания махали фигуристу светящимися палочками, как своему. Жюри поставило оценку, которая подняла на первое место с большим преимуществом, и зал наградил его новыми аплодисментами. Следующие два участника, итальянец и американец, прошли перед Святом, как в полусне. Он до сих пор не понимал, что делает здесь: на трибунах, в целом, и под боком у Югрова, в частности. Чем может помочь Роме «Кент», если даже родители и их друзья из числа «людей Силы» не нашли подходящий способ исцеления? На что он надеется? На чудо? Хотя разве не чудом стал «побочный эффект» от Адрианова свидания — внезапное избавление Вероники Павловны от сущности из прошлой жизни? — Номер тринадцать! Никита Югров, Россия! — наконец, объявили динамики и повторили то же самое на английском. Он появился таким же, каким Свят запомнил при первой встрече: мужественным, уверенным в себе, красивым. На этот раз был одет в чёрный костюм для катания, что контрастировал со светлыми волосами и был расшит белыми стразами. Образ таков, что язык не повернулся бы назвать «Кентом». Сейчас он будто стал магом, что под композицию Дженкинса «Палладио» творил собственную реальность из сочетания льда вокруг и внутреннего огня. Ловко вписывал шаги на зубцах в «острые» музыкальные повороты, подпрыгивал там, где темп мелодии нарастал. На более плавных музыкальных участках быстро скользил по широкому овалу арены, взмахивая руками, когда проезжал мимо сектора с отцом. Старший Югров на трибуне весь превратился в зрение и слух, даже дышать боялся, чтобы не «спугнуть удачу». Младший на льду, наоборот, был максимально энергичен и раскрепощён. На очередной серии элементов он, казалось, на десятую долю секунды задержал взгляд на трибунах. Свят подумал, что тот заметил его, и отодвинулся от Арсения Юрьевича на пару мест, чтобы ненароком не вызвать ревность. — Никитушка, помоги… — еле слышно прошептал Неверов, вперив взгляд в фигуриста. При заходе на очередной риттбергер Никита вдруг пошатнулся и приземлился на «пятую точку». Встал быстро и изящно, будто само падение было запланировано, но Свят понял, что теперь рухнула даже минимальная надежда на помощь. Неужели в его взгляде отразилась былая неприязнь? По окончании выступления фигурист поклонился и ушёл на скамейку ожидания, задрав голову. Кровь из носа или… Свят вспомнил, что пару раз в младшей школе после насмешек Влада пытался таким образом «вернуть» слёзы в глаза. — Что ж, ты выиграл… — тяжело вздохнул Арсений Юрьевич, когда по результатам оценки Никита уступил японцу, предварительно заняв второе место. Неверов не стал дожидаться, пока он достанет кошелёк, а молча поплёлся прочь с трибун. Чуда с оценками не случилось, а поскольку Никитушка ненавидит проигрывать, и Святу чуда ждать нечего. Подросток шёл по длинным коридорам ледовой арены, будто в прострации. Потом автоматически двинулся вниз, но не к выходу, а свернул в очередной коридор. Место было полутёмное, но на душе всё равно темнее. Его младший брат на грани жизни и смерти, а он посмел развлекаться! Адрик тоже, но ведь не второй брат виноват в таком состоянии. Хорошо, что мама не знает о причастности Свята — а может, лучше, чтобы знала… Из раздумий вывел звук за дверью служебного помещения, похожий на писк или сдавленный крик. «Люди Югрова колотят японца! Хотя мне какое дело?» — подумал Свят, но всё же потянул дверь на себя: вдруг случайное вмешательство спасёт чью-то жизнь? Сначала никого не заметил в тёмном помещении. — Святослав? Тот содрогнулся от неожиданного оклика — сидевший на корточках Никита встал во весь рост и широким жестом утёр глаза. — Нужна помощь? — вдруг откликнулся Неверов. — Нет, благодарю. Я просто приходил в себя, чтобы не было, как в прошлый раз… — Когда взял второе место? — Именно. — А что тогда было? — Не важно, — фыркнул Никита, уставившись вдаль с высоты своих почти двух метров. — Прости, что так вышло… — опустил голову Свят. — Ты тут при чём? Я упал, потому что недостаточно старался на тренировках и не отработал элемент должным образом! — со злостью произнёс Югров, только его злость была направлена на самого себя. Неверов тяжело вздохнул. Пора уйти и дать другому побыть наедине с его эмоциями, но он по-прежнему топтался рядом, а Никита пока ещё не прогонял. — Помнишь, ты позвонил мне и сказал, что я тебе снился и просил о помощи? И ты помог мне… — запинаясь, произнёс Свят. — Ну. — Ты говорил, что к тебе периодически обращались за помощью во снах. И давно? — Точно не помню, но очень необычные сны видел с дошкольного возраста. Ты, наверное, тоже? — Сны не моя «специфика», а моего младшего брата. И сейчас он тяжело болеет… — Сколько денег нужно? — уточнил Югров с неподдельным беспокойством. — Деньги не помогут: болезнь нефизического плана. Может, ты мог бы как-нибудь настроиться и помочь ему, как мне когда-то? Или хотя бы просто подсмотреть какой-нибудь способ во сне? — Как только узнаю что-нибудь подходящее, сообщу, — пообещал тот спустя несколько мучительных для Свята мгновений раздумий. — Только не забудь удалить меня из «чёрного списка». — Как ты узнал?! — поразился тот его способности к ясновидению. — Звонил тебе прошлой зимой. Хотел на каток пригласить, — ответил тот и отвернулся. Неловкую паузу прервал прибежавший охранник. — Никита, вот-вот награждение начнётся! Вас ожидают. — А я тут при чём? — вскинул он правую бровь, выражая удивление. — У вас третье место… Понимаете, тот американец, что выступал последним, так быстро катался… В общем, у него на две десятых балла выше. Мужчина говорил быстро, будто стеснялся или ждал гневной реакции на свои слова, но Югров просиял: — Значит, судят там справедливо. И я не так уж плохо откатал! Оба подростка поспешили наверх, где одного ждали оба родителя и медаль, а другого — младший брат. После церемонии награждения Свят осмелился наконец-то познакомить Никиту с Адрианом — к ним подтянулась вся Витькина компания. Немецкий участник занял седьмое место, чему его родные были несказанно рады. — Молодец, брат! В первой восьмёрке! — поздравил Витя. Мамы, бабушки и дедушка вторили ему, всё больше смущая фигуриста. Генрих, в свою очередь, поздравил медалистов, а с Никитой как со знакомым знакомых перекинулся парой слов на английском. Букетик бронзового призёра быстро перекочевал в руки его мамы — молодой улыбчивой блондинки, которая прибыла на трибуны как раз к моменту награждения и аплодировала так же громко, как его отец. Мягкая игрушка досталась Витиной сестре, которую младший Югров, к тому же, немного покатал на руках вдоль бортика. Саму медаль он снял, брезгливо поморщился, посмотрев на неё, и украдкой сунул в карман. — Ну что, куда поедем праздновать? — поинтересовался Арсений Юрьевич, приобняв сына за плечи. — Было бы что! — стряхнул руку он. — Тогда куда мы поедем заливать глаза от горя из-за твоего чудовищного результата? — усмехнулась Никитина мать. — Поезжайте, куда хотите! Я домой — ещё арабский и математику делать. — Знаю я один интересный ресторанчик, — подмигнула тётя Окси. — Сейчас и муж туда подъедет. — Так у меня тоже с «лохматых времён» есть ресторан, притом за городом, — заметил Югров. — Давайте туда — угощу, как своих! — А с Вонделом можно? — подскочил Витя. — Это наш алабай. — Конечно! Никитушка, давай мы твоих «бандитов» возьмём — хотя бы одного из них, — окликнул Арсений Юрьевич сына, уходящего с охранником, но тот даже не обернулся. — Сейчас кого-нибудь пошлём за собаками, чтобы им вместе было веселее, — решила Ксюша. — Я поеду домой, — вдруг заявил Свят, чувствуя, что нет настроения на веселье. Адриан, который ещё немного дулся на брата из-за скрытности, не стал возражать. Витя даже помог, попросив дедушку отвезти подростка — благо, жили в одном коттеджном посёлке, заодно собаку из дому прихватить. Отец тёти Окси высадил Свята у самого дома Неверовых. В гостиной встречал отец: подросток потянулся к нему, и тот заключил в крепкие объятия. — Сынок, как вы тут без меня? Хотя знаю, что плохо. — Пап, я скучал… — Понимаю, я тоже, — поцеловал в лоб Андрей. Несколько мгновений они напитывались энергией от объятий друг друга — Святослав был готов мурлыкать от удовольствия. Вдруг старший Неверов отстранился и резко сменил тон на стальную строгость: — А где этот финансовый махинатор? — О ком ты? — сперва растерялся сын. — Об Александре Сергеевиче Пушкине! Или о нашем Адриане — сам догадайся. — Он празднует выступление Витиного родственника… — Ясно. Значит, вчерашнего «праздника» ему оказалось мало. Что ж, свяжись с ним и передай, чтобы через час был дома! — не скрывал гнева Андрей. — И, если хоть на минуту опоздает — очень об этом пожалеет!