Утренний молчаливый Александр

      Июль. Стокгольм. Небольшая квартира в центре города. На календаре суббота, а на часах около одиннадцати утра. Они стояли в ванной и чистили зубы. Идея с двумя раковинами и большим зеркалом определенно была отличной.       Агата невольно наблюдала за растрепанным Александром, облаченным в махровый халат с надписью «Повелитель ананасов» на всю спину. Его слишком сосредоточенное лицо и невозмутимость в купе с музыкой из «Мадагаскара», которую девушка поставила на фон, поскольку любила проводить утренние дела исключительно под нее, вызывали смех.       — Что опять? — отреагировал Александр, затем выключил электрическую щетку и сунул ее под воду.       — Вот что ты снова ворчишь, а? — Харрис приблизилась и чмокнула мужчину в щеку. — Я понимаю, у тебя уже возраст, все дела, но можно хотя бы немного позитива утром?       Она могла вечно шутить о его возрасте, но суровый взгляд в зеркало заставил девушку замолчать. Он самый непредсказуемый человек. Иногда Агата мечтала придушить его, и сейчас это желание возникло вновь. Вчера он только и делал, что блистал своим остроумием, а под нескончаемый поток сарказма попали все. Сэм пострадал больше остальных, но даже маленькой мисс Харрис досталось. А теперь он строит из себя мистера серьезность. Где этот переключатель, который управляет Александром Нильсеном, Агата до сих пор не понимала. Но так было даже интересней, и она любила его в любом состоянии.       — Я сейчас вернусь, — проговорила Агата и убежала в комнату за телефоном.       Александр тем временем полез в небольшой шкафчик за набором для бритья. Стоило только нанести пенку на лицо, как вприпрыжку вернулась эта неугомонная зеленоглазая особа.       — Хочу фотку, — Агата выхватила бритву из его руки, привлекая все внимание на себя.       Александра развернулся к девушке всем корпусом и выставил ногу в бок. Одну руку поставил на пояс, а другой показал жест с большим пальцем вверх.       — Ну вот. Теперь ты не такой уж и зануда, — сделав пару кадров, Харрис развернулась к зеркалу и заставила его подойти ближе для общего снимка.       — Это не занудство, а восстановление сил и накопление новой энергии. Сегодня выходной, имею право.       — А, к следующей атаке готовишься? — девушка состроила задумчивую гримасу. — Тогда нужно срочно предупредить Сэма. Боюсь, после вчерашнего он будет неделю восстанавливаться.       На лице Алекса, наконец, засияла улыбка, а пенка для бритья придала еще большего эффекта. Только костюма Санты не хватало.       — Я смотрю, ты тоже времени зря не теряешь. Нахваталась всякого, и ведешь себя теперь как я.       — Потому что рядом с тобой нужен иммунитет. Иначе не выжить, — пожала плечами рыжеволосая, мило улыбнувшись.       Алекс прищурил глаза, подойдя к ней сзади, а потом дотронулся скулой до женской щеки. Раздался звонкий смех, а попытки выбраться из крепких объятий не увенчались успехом. Один поцелуй в ушко, потом – в шею.       — Ты испачкал меня, — продолжала хихикать Агата.       Со стороны они смотрелись так мило, что могло бы показаться – у них так всегда. Но на самом деле это те редкие случаи, когда их совместное утро проходить так просто, по-домашнему. Без суеты, документов Александра и рабочих звонков Агаты.       Англичанка убрала со своего лица пенку, а Александр снова мазнул ею по щеке.       — Эй! — в ее голосе не было возмущения, только легкая игривость.       — Ты, кажется, хотела фотку, — бровь шведа приподнялась, а рука оказалась на ее плече.       — Я хотела поднять тебе настроение, — Харрис посмотрела на мужчину через плечо. — И видимо получилось.       — Котенок, все в порядке, серьезно, — Агата почувствовала трепет от нежного поцелуя в плечо. — Как вы там, девочки, любите фоткаться с парнями?       Он начал позировать в зеркало, а девушка сложила руки на груди – привычки Александра заразны. Он наклонился и дотронулся своими губами до ее щеки. Харрис быстро щелкнула их, а потом ответила на серьезное заявление:       — Вот только не надо обобщать, ладно?       — Я не обобщаю.       — Вот и не обобщай.       — Вот и не обобщаю.       — Александр!       — Что? — наигранно воскликнул он, передразнивая любимую девушку. — Я просто не признаю все эти красивые фото для Instagram’а.       — Во-первых, это не для социальных сетей, — Агата загнула один палец. — Во-вторых, если мы поссоримся, согласно сценариям ромкомов, именно совместные фотографии в галереи послужат первому шагу на пути к примирению. Они напомнят о хороших временах, и ты сразу прибежишь извиняться.       — Это я-то прибегу? — рассмеялся Нильсен. — Спасибо, что хотя бы предупредила. Отныне буду ориентироваться по жизни исключительно на ромкомы.       — Ха-ха, очень смешно, — отложив телефон в сторону, она затянула поясок халата потуже. — И вообще, я же тебе ничего не говорю, когда ты фотографируешь меня.       — Это другое, — тихо сказал мужчина, вернув свою бритву и уставившись в зеркало.       Агата уже смывала пасту со своей щетки, и, наклонив лицо к раковине, невольно улыбнулась. Он действительно постоянно фотографирует девушку, особенно неожиданно. И признаться, ей такие моменты нравятся. Это приятно.       — Что? — ему стоило усилий не улыбнуться в ответ.       Он не любил оказываться в положении уязвимости, и каждый раз, когда Агата указывала на моменты проявления нильсеновской нежности, он отнекивался, старательно убеждая ее в обратном. Харрис вздохнула и, повернув лицо в его сторону, ответила:       — Ты самый невыносимый, вредный и упертый человек из всех, кого я знаю! — это тот самый случай, когда ей хочется расцеловать его, но он строит из себя спокойствие вселенского масштаба и создает образ непробиваемого мужчины, который никогда не ведет себя ласково по отношению к любимой.       А ее фотографии в его телефоне, когда она в пижаме с котиками, фотографии, когда она поет песни по всему дому в расческу для волос или лежит с хмурым лицом – самое настоящее подтверждение наличия у Александра Нильсена сердца. И только она знает, каким на самом деле он может быть милым и заботливым.       — Именно эти качества тебе и понравились во мне, — утвердительно произнес он.       — Уже скучаю по утреннему молчаливому Александру, — закатив глаза, она стала протирать лицо полотенцем.       — Кажется, я отлично подзарядился, и готов продолжать вчерашнее, — швед потер ладошки, и только было собирался снова открыть рот, раздался протяжной мучительный стон:       — Не-е-е-е-ет.